Не заполучишь главную роль - умрёшь. 88 глава
88 глава - Безымянные (8)
Катастрофа всегда приходит с предвестниками, словно трубачами, возвещающими её появление. По тому же принципу, что и размещение знамений тут и там перед большим событием в истории.
Земля грохотала, вода хлынула из расщелин между скалами и склонами. Река, смешанная с окислённой красной почвой, окрасилась в мутный цвет, представляя перед нами зрелище того, как гора истекает кровью.
Деревья, шатающиеся на взрыхлённой земле даже без ветра. Крики птиц, потерявших свои гнёзда. Капли грязи, разлетающиеся от копыт животных, несущихся вниз по склону. Всё это играет свою роль как предвестник бедствия.
Я тоже стал таким предвестником, предупредив Леонардо и Витторио:
Камни, отколовшиеся от склона, взлетели в небо, как уже улетевшие птицы, и градом обрушились на брезент повозки.
Несколько камней застряло в брезенте, а те, что прорвались через разрывы, отбил Леонардо.
Каждый раз, когда тень камня проносилась над моей головой, я чувствовал леденящий страх, словно самая уязвимая часть меня осталась незащищённой.
Ощущение, будто кто-то стоит за спиной, готовый ударить меня по голове дубинкой.
Крайне возбуждённые ослы оттолкнулись от земли, и резко наклонились.
Как раз в этот момент мы въехали на холм с уклоном, и наша скорость увеличилась. Это уже не ослы тянули повозку, а повозка сама скользила вниз. Колёса летели по дороге, размытой дождём, и видение сильно расшатывалось.
Казалось, мозг не закреплён в черепной коробке, а бешено подпрыгивал.
Меня швырнуло к стенке повозки, затем я упал на пол, ударяясь то тут, то там, пока Леонардо не притянул меня к себе. Я хотел поблагодарить, но боялся прикусить язык.
За повозкой, по волне разрушившейся кряжи, неслись огромные камни и вырванные с корнем деревья.
Если нас накроет, всё тело будет раздавлено, как в пасти огромного зверя, не так ли? Но на этой скорости мы, возможно, успеем ускользнуть……
Пытаясь успокоить трясущийся мозг, я начал строить оптимистичные прогнозы.
Дыщ, — повозка резко наклонилась в сторону, потеряв равновесие. В этой темноте взлетел в воздух овальный объект и погрузился в волну грязи.
Один угол повозки, потерявшей одно колесо, волочился по земле, поднимая вверх мелкие крупицы грязи. Скорость повозки заметно снизилась из-за трения, я прикрыл лицо рукой, чтобы защитить глаза от летящей грязи.
Повозка едва-едва двигалась вперёд, полагаясь на силу двух ослов.
Тр-р-ы-ы-а-к, — в этот момент мои уши пронзил резкий звук чего-то, достигшего предела своей упругости. Со стороны облучка Витторио в панике крикнул:
Упряжь, соединяющая ослов с повозкой, была натянута до предела и трещала, готовая порваться.
Леонардо, стиснув зубы, крепко схватил одну из верёвок. На его руках вздулись вены, пока он изо всех сил старался удержать её.
Мы уже потеряли одно колесо. Если потеряем и ослов, нас поглотит грязь, так что я тоже немедля схватился за верёвку с другой стороны.
«Если мы здесь облажаемся, серьёзно травмируемся или умрём, будет ли возможен сброс?»
К тому же сейчас антракт. Я ни разу не видел сообщений от писателей в этот период.
Тревога снова накатила. Я наклонился, чтобы удержать упряжь, и давление, оказываемое на солнечное сплетение мешало мне дышать.
Пока мир кружился перед глазами.
Ветка, подхваченная грязью, пробила стенку повозки и ворвалась внутрь.
Когда острый конец ветки, похожий на железный шип, направился к боку Леонардо, воспоминания о подземном лабиринте охватили всё моё тело.
Рана, из которой вываливались внутренности, запах крови, скользкое ощущение, прерывистое дыхание умирающего, конвульсии. И, наконец, его лицо, глаза которого я тихо прикрыл.
«Не хотелось верить, что увижу это зрелище вновь.»
Тело рефлекторно двинулось, прикрывая Леонардо, и звук, похожий на выстрел, пронёсся по ночному воздуху. Шум момента, когда верёвка достигла предела и порвалась. Повозка опустилась ещё ближе к земле.
Одна из упряжей, соединяющих ослов с повозкой, полностью порвалась.
Соединение ослабло, и между повозкой и ослами образовалось большое пространство. Тр-р-р, — снова раздался звук, предвещающий разрыв. Упряжь, едва держащаяся только на одно стороне, вопила под навалившейся на неё тяжестью.
Витторио, крепко державший вожжи, едва удерживался на краю облучка, с трудом оглядываясь на нас.
Малыш намотал верёвку на руку несколько раз, чтобы не упустить её на скользкой дороге, и, когда расстояние между повозкой и ослами увеличилось ещё больше, его лёгкое тело поднялось в воздух, увлечённое верёвкой.
Мгновение, когда где-то внутри меня перехватило дыхание, и я почувствовал, как задыхаюсь.
— Наступи на стремя! Перекинь одну ногу через седло и забирайся! — крик Леонардо пронёсся по воздуху. Витторио, едва держась за конец верёвки, несколько раз промахнулся ногой, но, собрав все силы, забрался на спину осла.
Как только ребёнок благополучно забрался на осла.
Снова раздался звук, похожий на выстрел, и все упряжи порвались, полностью отделив повозку. Витторио оглянулся на нас, потянув за вожжи, но ослы, движимые инстинктом выживания, не слушались. Щёки ребёнка блестели от слёз и дождя.
Мы кричали, что с нами всё будет в порядке, и чтобы он успокоился и продолжил путь в город, но не знаю, дошли ли эти крики до него. Всё произошло слишком быстро.
Повозка, потерявшая и колёса, и ослов, замедлилась, словно увязая в болоте.
Волна обвала, как язык чудовища с разинутой пастью, выползла навстречу.
На этот раз уже Леонардо прикрыл меня, обняв, и сразу после зрение погрузилось во тьму.
Отдалённый звук дождя разбудил меня. Голова пульсировала. Всё тело болело, будто меня изрядно поколотили.
Горло щипало, и я закашлялся, кто-то протянул руку и похлопал меня по спине. Вокруг было темно, но догадаться, кто это, было нетрудно. Ладонь Леонардо, покрытая мозолями из-за того, что он мечник, была твёрдой и толстой, на ней почти не было мягких частей кожи.
Мой хриплый голос надломился и звучал так себе.
Едва выдавив звук из горла, я получил ответ от Леонардо.
Мои глаза, постепенно привыкая к темноте, нащупывали очертания его лица. Леонардо дотронулся своим лбом к моему.
Можно было бы и рукой проверить. А, это из-за грубых мозолей? Его руки, способные спокойно трогать кипящий сыр, вряд ли подходили для измерения температуры.
— Точно не скажу, но мы всё ещё в горах. Когда земля сдвинулась, нас унесло, и повозка застряла между деревьев и камней. Нам повезло, что мы не оказались погребёнными.
— А малыш, то есть, Витторио? Сколько времени прошло? И гроб Леобальта—
— Успокойся. Давай по порядку.
Леонардо издал успокаивающее «Тсс».
— Гроб цел. Мы крепко привязали его к повозке верёвкой, чтобы он не соскользнул на вязкой дороге, помнишь? Ты ненадолго потерял сознание из-за удара. Когда я крайний раз видел малыша, он был на осле и благополучно выбрался из зоны оползня.
— А если Витторио подвергся нападению или поскользнулся на мокрой дороге—
— Когда я крайний раз видел его, он уже был за пределами оползня, так что он в безопасности. Я знаю, что ты переживаешь, но не забывай, что он был лидером группы беспризорников. У него отличное чутьё и ловкость. К тому же он разграничитель, так что у него талант к выживанию.
Леонардо ритмично похлопывал меня по спине. Я старался дышать медленно, в такт его движениям.
— А ты? Ты точно в порядке? Не врёшь?
Но как я могу послушно в это поверить? Мой взгляд невольно скользнул к его боку. Никаких ран, пробитых веткой, или разорванной плоти, из которой вываливались бы внутренности.
Я тяжело выдохнул, и взгляд Леонардо молча остановился на моём лице.
Может, ему кажется, что я слишком зацикливаюсь на его боку и слишком остро реагирую? Кажется это странным? Само собой. Ведь произошедшее в подземелье теперь стало тем, чего никогда не случалось.
«Не понимаю, зачем я копаюсь в том, что уже прошло.»
Но пережитый опыт наблюдения за тем, как кто-то умирает так близко, и воспоминания об этом не хотят покидать мою голову. Он умер рядом со мной. И причина, по которой я так веду себя, очевидна, если посмотреть на время.
С тех пор прошло где-то около недели?
Только когда Леонардо взял мою руку, я понял, что она слегка дрожит. Он выглядел растерянным и не знал, что делать, но тепло живого человека, исходящее от его руки, стало хоть каким-то утешением.
— Они спустились с вершины и ищут нас. Но из-за оползня запахи и следы ослабли, так что они просто блуждают.
Моё тело, промокшее под дождём, дрожало. Он молча обнял меня за плечи, позволив опереться на себя.
Одна часть предыдущего разговора не давала мне покоя.
— Ты…… ты ведь знаешь, что они ищут не нас, а меня.
Он видел, как безымянный в пещере возле горной деревни смотрел на меня и как пускал слюни, бросаясь в нелогичную атаку. Естественно, что у него есть вопросы, но он всё это время молчал.
Хотя это я причина всего этого, — всех этих преследований и бессонных ночей.
— Почему в этот раз ты не спрашиваешь? Раньше у тебя было так много вопросов.
— Похоже, сегодня у тебя их больше. — он ответил очень охотно, словно радуясь, что оказался в роли того, кто знает ответы. Ха, вот так контратака.
— Такие дни редки, так что наслаждайся.
— Я наслаждаюсь в полной мере.
Я невольно посмеялся, и Леонардо тоже слабо улыбнулся. Ситуация и настроение не располагали к смеху, но, наоборот, именно поэтому и возникла улыбка. Вскоре уголки губ медленно опустились.
— По близости есть оно. Так что—
[Оно всё ещё поблизости. Когда я подам тебе сигнал, то, по крайней мере, ты один……]
Снова реальность перемешалась с воспоминаниями о подземном лабиринте. Но это было только лишь на мгновение, и я думал, что хорошо скрыл свои эмоции.