Три тысячи ночей. 4 глава.
Акт 1. Песнь Леса. Глава 1.
Мероприятие началось после лёгкого ланча. У входа в лес, ведущего в чащу, собрались десятки фоксхаундов и джентльменов в парадных костюмах с шляпами-дерби на головах, готовые поймать рыжую лису.
Несмотря на тёплую погоду, Мастер и распорядители охотничьих псов, соблюдая формальности, были одеты в алые мундиры и занято суетились, управляя сворой. Эти псы были истинными охотниками, способными прервать последний вздох лисы.
Даже в предстартовой суматохе продолжалась безмолвная война: члены соперничающих партий сдерживали друг друга, а внутри групп выстраивались негласные союзы.
Конь, уловив взбудораженную атмосферу, встряхнул головой. Герцог Девоншир, наблюдавший за Макквоном, ловко гладящим гриву, поднял бровь, вопрошая.
— Баронет Энфилд. Как ваша щека умудрилась приобрести такой вид?
Тпру. Рука, поглаживающая холку и гриву, двигалась с подчёркнутой неспешностью.
— Во время прогулки поцарапался о ветку.
— Боже, так разве не стоит обработать рану как следует?
— Пустяк. Царапина несерьёзная, если не трогать, заживёт сама.
Почувствовав на себе взгляд герцога Корнвелла, замершего в отдалении, Макквон усмехнулся про себя. Сердце-то у него, наверное, сейчас огнём горит. Пристально следит, не сорвётся ли с моих губ что-то лишнее. Однако, вопреки своим словам, царапина на его щеке выделялась ярким пятном. Лечить её он намеренно не стал.
Когда он вернулся в Уорбент-Хаус для лечения, герцог Корнвелл с того самого момента, как выяснил, что жертва выходки его наследника не принадлежит к высшей знати, не снижал надменного тона. Его манера давить на оппонента статусом до боли напоминала повадки его отпрыска.
— Его Величество вскоре пожалует, да и начало мероприятия не за горами. Если вы, баронет, не хотите раздувать скандал, советую оставить это дело в прошлом. Позднее я отправлю вам отдельное послание.
— Рана несерьёзная, чего уж тут важного. Просто я беспокоюсь о состоянии графа. Хм, неловко говорить, но, кажется, это связано с делом, которым я управляю.
— Баронет Энфилд, видимо, питает чрезмерный интерес к чужим делам.
Наследник герцогского дома, попытавшийся под опиумным дурманом лишить человека жизни — лакомый кусок для газетчиков. Мысленно усмехаясь тому, как лицо старого герцога сморщилось, словно мятый лист, Макквон неспешно выдвинул предложение.
— Не извольте беспокоиться. Я не требую извинений. И не желаю их получать. Я просто покрою этим, если когда-нибудь вдруг окажусь в положении проигрыша перед герцогом.
Прелесть шахмат в том, что нельзя расслабляться до самого конца. Порой неожиданная ладья поглощала ферзя и короля, обрушивая всю партию в пучину краха. Сделки нельзя заключать опрометчиво. Наиболее эффективно разрушать игру, вытаскивая самый выгодный козырь в самый невыгодный момент.
Макквон Лестер был искусным предпринимателем. Более того — английским бизнесменом, добившимся успеха самым низменным способом: продавая опиум, ставя на кон жизни множества неизвестных людей. Он с нетерпением ждал дня, когда из Темзы выловят труп Эрона Уисфилдена, пропитанного опиумом.
— ……Помните, что этот долг должен соответствовать вашему положению.
— Граф Бисфилд не удостоил своим присутствием даже такое мероприятие.
Герцог Девоншир, глядя на второго сына, помогавшего герцогу Корнвеллу, цокнул языком с выражением абсурдности. Выйдя из своих воспоминаний, Макквон тоже перевёл взгляд. На место Эрона Уисфилдена, отсутствовавшего по состоянию здоровья, заступил второй сын дома Корнвелл, который теперь привлекал внимание.
Кельвин Уисфилден, второй сын герцога Корнвелла, избравший военную стезю, поскольку по закону первородства не мог унаследовать титул, был многообещающим офицером, который получил признание за свои способности и несгибаемость, без учёта его происхождения.
— Следовало бы поменять старшего и младшего сына местами.
Цокнув языком, старый герцог мягко натянул поводья. Хотя на словах он выражал презрение, его лицо было наполнено смутной завистью и сожалением. У Девоншира, имевшего только трёх дочерей, не было прямого наследника.
— Всё равно состояние законного наследника просто катастрофическое.
Низменный разговор продолжался. Подыгрывая прихотям старого герцога, Макквон вновь вспомнил человека, направившего на него дуло пистолета несколько часов назад.
«Он не в своём уме. Более безбашенный, чем я думал, совершенно ополоумевший.»
Неужели он действительно лишился рассудка, отравившись опиумом? Трудно сказать. Однако в его взгляде явно прослеживалась ясность, не свойственная обычным наркоманам. Даже осознавая, что иметь с ним дело — гиблое занятие, Макквон чувствовал, как раздражение и гнетущая тревога сжимают его шею и сердце. Возможно, виной тому был сохранившийся в памяти образ тех невероятно ярких небесно-голубых глаз.
— Кстати, жаль, что леди Элиша не присоединилась к нам.
Чтобы отогнать неприятное чувство, Макквон поспешно сменил тему. Вспомнив Элишу, которая из-за вчерашнего приступа вновь оказалась прикована к постели, он проверил кожаный мешок, прикреплённый к седлу. Внутри лежали простые охотничьи инструменты для ловли лисы.
— Всего лишь лёгкая хворь. Скоро поправится.
Лицо герцога Девоншира, ответившего ему, потемнело. Увидев это, Макквон молча поправил шляпу.
— В такие дни особенно легко потерять бдительность. Осторожность никогда не повредит.
Лай своры гончих гулко разнёсся по лесу. Перед стартом в воздухе витала едва уловимая напряжённость.
Под ловкими руками распорядителей десятки фоксхаундов были разделены на группы и связаны в определённом порядке. Непосредственно перед стартом охотничье волнение охватило всех.
— Полагаю, я должен преподнести хвост рыжей лисы в качестве подарка леди Элише.
По традиции, хвост первой пойманной лисы дарят даме, указавшей её местоположение, но иногда его преподносят возлюбленной, не сумевшей присоединиться к охоте. Герцог Девоншир на мгновение замер, затем кивнул с неоднозначным выражением лица.
— Заодно посмотрю на твою сноровку.
Вскоре протяжный звук медного рога Мастера огласил окрестности. Так началась пятидневная охота на лис.
Громкий звук выстрела разнёсся вокруг. Листья деревьев, заполнявшие лес, сильно затряслись.
Десятки охотничьих псов бросились к животному, сражённому пулей. Толпа помощников охотников ринулась проверить состояние добычи. Спустя некоторое время один из них протрубил в рог. Это был сигнал, подтверждающий, что подстреленной дичью оказалась лиса.
— Вы уже поймали целых пять лисиц.
Пока звучали задорный смех и разговоры, Мастер развернул лошадь в сторону холма. Там было подготовлено место для отдыха. Участники соревнования, следуя за Мастером, тоже начали поочередно поворачивать коней и двигаться вперёд. Макквон усмехнулся с безразличным лицом, наблюдая, как они толпой спешат прочь. Эти люди не смогли бы сделать ничего самостоятельно, не будь у них помощников.
«Знают только как стрелять из ружья, а так и хвост-то наверняка как следует отрубить не смогут.»
Настоящая охота полностью управлялась Мастером и ответственными за охотничьих псов, а участвовавшие в ней члены королевской семьи и аристократы, ведя изысканные беседы, управляли лошадьми, после чего лишь наводили ружья в направлении, указанном Мастером, заканчивая преподнесённое на блюдечке дело. Это была поистине скучная и бессмысленная охота.
— Лорд Лестер, что вы там делаете?
Услышав зов издалека, Макквон натянул поводья и направил лошадь туда, где собрались аристократы.
Время утомительно тянулось в повторяющемся цикле.
Несчастный случай подобен непредсказуемой Божьей шутке.
Когда Альзеф, один из самых способных секретарей «Claus», в срочном порядке посетил Уорбент-Хаус, охота уже шла третий день. Молодой секретарь, без остановки скакавший до леса Винклир, сразу после того, как слез с коня, вручил письмо своему работодателю.
— Капитан Джеймс прислал срочное письмо.
Тон торопливого секретаря привлёк внимание аристократов, находившихся на соседнем холме, которые сосредоточились в одном месте.
Оставив позади любопытные взгляды, Макквон принял письмо и быстро пробежался глазами по содержанию.
— Перед самым отплытием «Квинбилхо» возникли трения с таможенными служащими, часть товаров и опиума была конфискована. Директор Роберт также передал, что вам, видимо, следует лично проверить это.
Выражение лица Макквона, читавшего письмо, пришедшее через море, было очень мрачным. Хм. Из его уст вырвался затруднённый стон. Макквон, немного подумав, тут же отдал распоряжение Альзефу.
— Для начала немедленно возвращайся в офис и выясни масштабы убытков, возникших из-за изменения объёмов заказов, и текущее состояние платежей. Я встречусь с представителем компании «Jive» и членом парламента Борландом, после чего вернусь в офис.
— Экипаж уже вызван. Вы можете выезжать незамедлительно.
— Отлично. Поскольку Джеймс прибудет в течение этой недели, подготовь всё, чтобы завтра мы с Робертом могли сразу отправиться в Ливерпуль. Мне нужно привести дела в порядок, так что отправляйся первым.
Едва прозвучал приказ, как Альзеф тут же развернул лошадь. Макквон, уладив суматоху, сразу направился к герцогу Девонширскому.
— Срочное дело? — не отрывая взгляда, спросил герцог, попивая чай, который подавал сопровождающий слуга.
— Похоже, возникли трения между вновь назначенными чиновниками Великой Цин и местными представителями. Некоторые товары были конфискованы, и значительная часть чайных листьев, которые должны были прибыть в этот раз, застряла в порту, поэтому их не смогли погрузить на этот рейс. Похоже, ущерб понёс не только «Claus», но и другие торговые компании.
— Да. По прибытии я намерен сразу оценить масштабы ущерба.
— Убедись в безопасности наших торговцев.
Макквон с сожалением кивнул. Обстоятельства не позволяли продолжать охоту.
— Придётся отложить вручение лисьего хвоста леди Элише.
— Нет, что ты. Всё же бизнес важнее всего. И Элиша, конечно, поймёт.
Вежливо поблагодарив герцога Девонширского, который, понимая настоящую ситуацию, делал вид, что ничего не знает, Макквон подобрал снятый парадный жакет.
Герцог Девоншир, какое-то время молча наблюдавший за Макквоном, медленно продолжил:
— Как только дела уладятся, навести меня в моей резиденции. Хочу обсудить с тобой вопрос, связанный с Элишей.
Это были слова, полные скрытого умысла. Поняв намерения собеседника, Макквон скрыл выражение лица, склонившись в глубоком поклоне.
— Не задерживайся. И поспеши оповестить короля.
Покинуть мероприятие с участием королевской семьи посреди события было вопиющей невежливостью, но никто не осмелился его осудить. Даже яростно выступавшие против опиумной торговли герцог Корнвелл и радикальные тори сохраняли молчание. Это было молчаливое допущение. С насмешкой воспринимая противоречивую атмосферу, Макквон направил шаги к королю и королеве, отдыхавшим неподалёку.
Блестящая чёрная грива колыхалась в такт направлению ветра.
В движениях, поправляющих поводья, чувствовалась непривычная спешка. Нахмурившись, Макквон гнал лошадь ещё яростнее, пытаясь найти выход из леса.
Проблема была в том, что он свернул с пути, желая двигаться быстрее. Расчёт, что пересечённая местность сократит время, оказался ошибочным.
— Размер сада сравним с целым карликовым государством.
Раздражённый голос утонул в ударах копыт о землю. Чтобы уменьшить сопротивление ветра, режущего щёки, Макквон сильнее пригнулся к седлу. Он делал вид, что всё под контролем, но забот у него было по горло.
Таможенные чиновники в Гуанчжоу прогнили насквозь: найти среди них того, кто не брал бы взятки, было невозможно. Иногда новоназначенные бюрократы, не понимая расклада, начинали махать мечом, как сейчас, ссылаясь на императорский указ. Терпение Макквона таяло из-за этих периодических неуклюжих бунтов.
«Так или иначе, нужно сделать выводы.»
Плотно сжатые губы напряглись ещё сильнее.
Позиции простого предпринимателя было недостаточно для разрешения торговых споров между государствами.
Даже если разрешать каждое сиюминутное столкновение деньгами и силой, с приходом новых лиц те же проблемы повторялись, а убытки всегда ложились на компании и торговцев.
Если учесть налоги, уплаченные государству до сих пор, такая халатность не оправдывала баланс прибыли и убытков. Пришло время расширить организацию и действовать масштабнее. Или же, если кто-то на передовой обретёт значительную силу и влияние, текущий инцидент, хоть и нанесёт урон торговой компании, в долгосрочной перспективе мог стать шансом укрепить сплочённость разрозненных частников.
Перебирая в уме будущие меры противодействия, Макквон сильнее натянул поводья.
— До чего же бесполезный тут простор.
Несмотря на растущую тревогу, выхода всё не было. Как раз когда он подумал, что лучше бы скакал по равнине Солсбери, вдали показалась частично ухоженная дорога. По тому, как бесконечные кустарники и заросли начали редеть, стало ясно: это путь к выходу. [1]
Даже безумно скача на коне, Макквон вздохнул с облегчением. Ветер нежно коснулся его щёк. Эта сладость, неуместная в текущей ситуации, напоминала улыбку его наивной невесты.
По длинной дороге громко звучал стук копыт. В порыве нетерпения он усилил силу хлыста.
Из неожиданного места, вместе с шелестом кустов, внезапно перед ним выскочила чёрная тень. Это произошло в мгновение ока.
Когда он понял, что преградой была рыжая лиса, за которой он безуспешно охотился три дня, лошадь уже в испуге высоко задрала голову.
Возбуждённая лошадь подняла передние копыта, приподняв переднюю часть тела. Как будто добавив масла в огонь, лиса, прятавшаяся в кустах, почувствовала опасность и показалась. Не успев восстановить равновесие после резкого движения, взбешённая лошадь затряслась всем телом. Фырканье из ноздрей говорило о её сильном испуге и возбуждении. Лиса, что была до предела загнана гулами рога и сворой охотничьих псов, не останавливавшихся в течении трёх дней, оскалилась и начала яростно тявкать.
Попытка Макквона срочно схватить поводья и прижаться к лошади, чтобы её успокоить, провалилась из-за яростного сопротивления животного, воспринявшего его действия как атаку. Пфр-р-р— Пфр-р-р—. Лошадь, осознав, что всё ещё не свободна, снова затряслась и подняла передние копыта. Наклон был ещё резче, чем в первый раз.
От ярых движений сила в руках, державших поводья, ослабла, и в тот же миг его тело взмыло в воздух. Это было ужасающее чувство невесомости. Дурное предчувствие ударило в голову. Раздалось громкое, похожее на вопль ржание лошади.
До самого момента падения Макквон искренне сожалел о том, что приехал в Уорбент-Хаус. Возможно, уже тот инцидент в первый день, когда в него стрелял тот выродок, был знаком надвигающейся катастрофы.
Он стиснул зубы и крепко зажмурился. Я не должен был приезжать сюда. Лучше бы уехал отсюда ещё тогда, когда тот псих угрожал мне.
Перед тем как потерять сознание, Макквон вспомнил лицо Элиши, которая застенчиво улыбнулась и обрадовалась, когда он пообещал подарить ей лисий хвост.
Хотя, на самом деле, перед этим мелькнул образ кого-то, кто злорадно улыбался, но из-за мимолётности момента он не успел вспомнить имя.
Тут же его настигла невыносимая боль в голове и потемнение в глазах. Тело, отброшенное ударом при падении, грубо покатилось по траве и вскоре исчезло под склоном холма.
Руки, раздвигающие густые заросли, были полны раздражения. Даже волосы, промокшие от пота, казались темнее обычного.
В этот момент издалека донёсся выстрел.
Эрон повернулся в сторону звука. Раздался лай возбуждённого пса. Судя по расстоянию, источник находился весьма далеко. Для охоты они, должно быть, углубились в лес Винклир, так что их нынешнее местоположение было полностью противоположным. Эрон с отвращением посмотрел на группу, которая уже несколько дней бесцеремонно охотилась на его территории.
Ломая сухие ветки, Эрон ускорил шаг. Из-за возросшего числа наблюдателей его маршрут был вдвое ограниченнее обычного, а идти по заросшей тропе пришлось почти два часа — этого хватило бы, чтобы выйти из себя. Кожаная сумка с инструментами и скудной провизией сегодня казалась невыносимо тяжёлой.
Рука, вытирающая пот с гладкой переносицы, двигалась медленно и безразлично. Даже когда кончики пальцев касались краёв раны снова и снова, на лице не появилось ни морщинки. Следы побоев, виднеющиеся среди аккуратных черт лица, были результатом эмоционального бунта, в который никто бы не поверил, не увидев всё собственными глазами.
Порыв ветра вновь всколыхнул весь лес. Тонкие пряди волос беспомощно колыхнулись, поддаваясь его направлению. Ощущение прохлады, осушающей пот, постепенно усмирило торопливые шаги.
Эрон молча раскрыл правую ладонь. Длинные прямые пальцы были прозрачно-бледными, но покрыты старыми шрамами и мозолями. Шрамы от ножа и острых инструментов. Пока он разглядывал руку, на его лице возникла довольная улыбка.
Эти раны были почётной жизненной наградой.
Пережить вчера, вытерпеть сегодня и встретить завтра. Это единственное спасение от скуки, заставляющей его хотеть немедленно покончить с собой.
Эрон, чьё настроение улучшилось, вновь взвалил сумку на плечо и ускорил шаг. Благодаря ранам, украшавшим его лицо, отец уже несколько дней не искал его. Великий герцог Англии, слишком озабоченный общественным мнением, не стал бы выставлять напоказ доказательства своей безнравственности на официальных мероприятиях. Именно поэтому Эрон покорно принимал удары, не сопротивляясь.
Заливистый смех прозвучал в воздухе. В ситуации, когда оставалась очень важная работа, несколько дней свободного времени, которые Эрон получил, очень его удовлетворяли.
В тот же миг совсем поблизости раздался звук, и его шаги замерли. Выражение лица Эрона, осознавшего чьё-то вторжение, мгновенно исказилось яростью. Это место было его личной территорией, куда никто не смел войти. Любое насекомое, вторгшееся в его владения, должно было быть уничтожено. Никаких исключений — никогда. Эрон выхватил пистолет, который всегда носил с собой, и нацелил дуло в сторону звука. Кровожадность и напряжение достигли предела.
Нога, показавшаяся из кустов, была слишком маленькой и волосатой для человеческой.
Утончённое лицо мгновенно скривилось от недовольства. Увидев, наконец, кто вторгся, Эрон с разочарованным видом убрал пистолет за пояс.
Животное, вышедшее неестественной походкой, было рыжей лисой — трофеем безумной охоты. Из-за раннего возраста её мех не был столь ярко-рыжим. Было очевидно, что это детёныш, насильно привезённый откуда-то для охотничьего соревнования. Правая нога, залитая кровью, вероятно, была ранена выстрелом или укушена гончими. Она дрожала всем телом, видимо, сильно напуганная.
Из его рта вырвался бездыханный смешок. Ненадолго остановившись и посмотрев на раненую лису, Эрон порылся в сумке и бросил ей кусок умеренно прожаренного мяса. Это была еда, приготовленная слугой по его указке, чтобы перекусить во время работы.
Несмотря на проявленную доброту, маленькое животное не решалось приблизиться к неожиданно появившейся еде. Казалось, она остерегалась того, кто был перед ней — не убегала и не приближалась. Эрон, некоторое время наблюдавший за этой сценой, резко вскинул одну бровь.
Интерес на этом закончился. Эрон повернулся обратно с безразличным лицом. Хоть он и знал, что приготовленная еда вредна для диких животных, это тоже было лишь судьбой зверя. С самого начала он не проявлял большого интереса к чему-либо, кроме себя. Будь то люди или животные — никакой разницы.
Он сделал ещё несколько шагов, подавляя раздражение, когда в поле зрения попал другой объект, остановивший его. Это была лужайка всего в нескольких шагах от места, где он нашёл лису.
Вздох вырвался сам собой. На этот раз подозрительный объект оказался человеком. Лошади рядом не было — видимо, она куда-то сбежала, но по одежде было ясно, что это участник охотничьего соревнования.
Эрон в недоумении посмотрел через густой горный хребет на лес напротив.
Лес Рэмдиф, где они находились, был в совершенно противоположном направлении от леса Винклир — охотничьего маршрута, и расстояние между ними было огромным. Он явно заблудился и долго блуждал, прежде чем упасть с лошади. Более того, чтобы добраться сюда, он должен был свернуть не просто не туда, а совершенно неправильно.
Эрон щёлкнул языком и лениво провёл рукой по затылку.
В обычное время он бы проигнорировал это и прошёл мимо, но, к несчастью, место было неудачным. Рядом с лужайкой, где упал мужчина, находился важнейший проход к месту, которое ни в коем случае не должно быть обнаружено. Хотя он и потратил много времени, маскируя его всевозможными зарослями, но если кто-то решительно начнёт обыскивать лес в поисках этого мужчины, нет преград, по которым это место не смогли бы обнаружить.
Он грубо швырнул сумку на землю. Злость от вторжения в его личное пространство и время бурлила внутри.
Чтобы проверить, кто это, Эрон ногой толкнул лицо упавшего. Тот дёрнулся — похоже, был жив. От грубого пинка часть лица пострадавшего, засыпанного листьями, обнажилась.
Когда Эрон Уисфилден увидел его лик, даже он не смог сдержать замешательства.
Он, редким для него растерянным взглядом, окинул лежащего. Тёмно-каштановые волосы и мужественно-изящная внешность, даже при том, что глаза человека оставались закрытыми, смутно напоминали что-то уже виденное ранее. Причина, по которой он не помнил чётко, была не только в его безразличии к другим, но и в том, что их редкие встречи происходили, когда он был под сильным воздействием опиума.
Тихо сглотнув, Эрон потёр подбородок. Как бы ни старался, имя мужчины так и не всплыло в памяти. Однако……
Он ударил Макквона по лбу грязным ботинком несколько раз. В грубых пинках не было и намёка на заботу о пострадавшем. Похоже, тот полностью потерял сознание, так как даже от удара не открыл глаз.
Наклонившись немного вперёд, Эрон ярко улыбнулся и обратился к нему.
— Точно. Крысёныш, торгующий наркотой.
Имя он так и не вспомнил. Хоть он и слышал, что это торговец опиумом в салоне, организованном графом Спенсером, но не более того. Торговцы опиумом были столь же многочисленны, как мусор, валяющийся в лондонских переулках. Моменты их разговоров мелькали в памяти, но содержание полностью стёрлось. У Эрона Уисфилдена была особая причина смутно помнить лицо этого глупого и наглого торгаша опиумом.
Презрительный взгляд, осмелившийся смотреть на него, как на мусор.
На лице, искажённом жестокостью, застыла кривая улыбка. Эрон, с удовольствием разглядывая торгаша, лежавшего словно труп, поднялся на ноги. Мужчина же даже не шевельнулся.
— Поезжай за море продавать свой яд там.
С этими доброжелательными словами Эрон пнул жалкого раненого под уклон холма. Из-за крутого склона тело легко покатилось вниз. Весёлый свист стал наложенной мелодией к этому нелепому фарсу.
Он не собирался пускать кого-либо в своё пространство по какой бы то ни было причине. Никогда не позволял никому вторгаться.
Тот, кто, скрестив руки, наблюдал за утилизацией отходов, на мгновение сморщил уголки глаз. Тело торговца застряло на середине склона холма — видимо, зацепилось за камень.
Эрон с озлобившимся видом спустился по склону, чтобы пнуть захватчика до самого края холма. Он рассудил, что если пнёт его дальше вниз, к тропе в лес Винклир, то кто-нибудь обязательно его найдёт.
Прикидывая расстояние и время, Эрон вдруг резко обернулся. Он осмотрел путь, по которому спустился, и резко нахмурился. От места, где упал мужчина, до точки, куда он скатился, — повсюду красная кровь запачкала траву. Похоже, при падении с холма у него что-то порвалось. При виде такой подозрительной картины из его рта вырвалось тихое проклятие.
Ему было всё равно, умрёт ли этот мужчина, но ввязываться в хлопотные дела он не хотел. Немного подумав, Эрон передумал выталкивать глупого нарушителя до самого края холма. Будь то смерть от глубоких ран или замерзание от снижения температуры — это больше не его забота.
Он на мгновение взглянул на Макквона, по-дурацки лежавшего на середине склона холма, и вернулся обратно к своему маршруту. На месте, куда он вернулся, всё ещё была видна лиса, не уходившая от мяса, лежащего перед ней.
— Если он умрёт, ты сможешь его съесть.
С едва заметной улыбкой Эрон повернулся спиной.
Слова прозвучали нарочито ласково. Когда он снова двинулся в путь, в его шагах не было ни капли сомнения или промедления.
[1] Равнина Солсбери* — меловое плато на юге Англии площадью 300 кв.м.