Не заполучишь главную роль - умрёшь. 85 глава
85 глава - Безымянные (5)
Извиваясь, труп мёртвой ящерицы перевернулся и резко распахнул пасть. Раскрылось два ряда неравномерно и тесно расположенных зубов.
Щёлк! Челюсть твари захлопнулась, намереваясь срезать плоть одним укусом, но хватанула воздух.
Леонардо обхватил рукой его пасть, закрыв её. Его плечевые мышцы напряглись, превратившись в накаченный твёрдый камень. Завязалась борьба между монстром, пытающимся открыть пасть, и человеком, напрягающим мышцы, чтобы удержать её закрытой.
Я пнул валявшийся на земле меч, заставив его вращаться в сторону Леонардо. Он наступил на рукоять, подбросил клинок в воздух и вонзил его острием в монстра.
Продолговатое лезвие пронзило вытянутую морду и вышло из черепа. Без сомнений, смертельный удар.
Тёмно-красные пятна крови на лезвии всосались обратно в плоть. Рана зажила, заставив плоть слиться с мечом.
Удивительная регенерация существа. На вид — монстр, но регенерация принадлежит «оно». Если это этап «эволюции», о которой говорила это тварь, то результат оправдывает ожидания.
В этот миг, оно повернуло свои глаза ко мне.
Слюна стекала с его челюсти. Словно от мысли о кислом лимоне, слюнные железы раздражаются против воли и слюни текут сами по себе. Несмотря на то, что меч застрял у него во рту, как длинный клык, оно без колебаний распахнуло пасть.
— А-а, ты выглядишь… вку…сно……
Хвост безымянного качнулся. Он грубо напряг голосовые связки, пытаясь выдавить из себя человеческую речь.
— Теперь…… я могу…… съесть тебя!
Его длинный хвост метнулся по земле и сбил меня с ног. Потеряв равновесие, я пытался удержаться, а когда поднял голову, увидел перед собой длинный, узкий и пульсирующий туннель.
Это был пищевод монстра, отбросившего Леонардо и ломанувшегося ко мне, чтобы проглотить.
Чёрный как бездонная яма туннель не успел приблизиться ко мне — его отбросило назад. Леонардо схватил эту тварь за хвост и швырнул в стену пещеры.
«Те шкуры, что были в низовье реки.»
Они иногда делятся сознанием. А этот, перед нами, закапывал следы проваленных экспериментов, — значит, шкуры у реки не его рук дело.
Другими словами, этот эксперимент сейчас проводится одновременно с другими.
«Не только здесь. Они проводят этот эксперимент во всех областях, где сейчас разворачивается сцена.»
Не только в этой горной деревне, но, возможно, даже в Рильке.
Что произойдёт, когда информация об успехе эволюционного эксперимента и нашем нынешнем местоположении будет разделена между ними?
<Безымянных> станет больше, и полчища неуправляемых монстров, с которыми справиться сложнее, чем с ассимилированными, размножатся, как грибы после дождя.
Они нацепят на себя новые оболочки и придут сюда.
— Хочу...... есть, слейся же с «нами»!
— Слабое место этого монстра гребень, так что если атаковать в него—
Пока мой рот старательно сообщал Леонардо о слабом месте этой твари, моя голова кружилась в бешеном ритме.
Теперь он сможет съесть? Хочет съесть меня?
Раньше им не удавалось подражать мне, и их попытки съесть меня тоже часто пресекались. Но теперь, казалось, все эти ограничения исчезли, когда оно яростно бросилось на меня.
Внезапно я задумался о процессе его эволюции. Теперь это не монстр, не дополнительный персонаж, ставший жертвой, и не что-то, чьё существование рассматривается как «несуществующее». Оно существует, как нечто иное — совокупность множества сущностей, собранных воедино.
Поэтому их и назвали <Безымянными>.
И я тоже, ведь внутри этой пьесы я лишён «имени», так не являемся ли мы одним и тем же?
«Значит, теперь они могут съесть меня? Потому что в каком-то смысле наша природа схожа?»
Швак! Леонардо отсёк его гребень, и кровь хлынула, разбрызгиваясь во все стороны.
Ожидая его быстрой регенерации, Леонардо молниеносно двинулся и вонзил клинок в бок твари. Медленно, словно читая лекцию, он произнёс:
— Даже если у вас быстрая регенерация.
— Вы всё ещё не можете избавиться от правила, согласно которому заживаете в порядке получения повреждений, начиная с самого последнего.
Холодная тень упала на переносицу Леонардо. Несколько прядей синей чёлки скользнуло на лоб, и, слегка прикрыв глаза, он бесстрастным мастерством опытного убийцы повернул запястье.
Хруст, треск. Лезвие, разрывавшее плоть, непрерывно крутилось внутри, не давая ране затянуться. Гребень не успевал восстанавливаться, кровь струилась на землю, пропитывая её собой.
– [Слабость (2) / Гребень] Внутри гребня, внешне напоминающего куриный, собирается кровь, и она распределяется по всему телу, регулируя температуру тела. Срезание гребня приводит к смерти от обильного кровотечения и острого отравления из-за неспособности регулировать температуру тела из-за этого самого кровотечения.
Наконец, монстр, потеряв всю кровь, побледнел и с грохотом рухнул. Пока его тело медленно превращалось в пепел и рассеивалось, я поспешно схватил Леонардо за предплечье.
— Нам нужно немедленно уйти. Если наше местоположение стало известно среди них, они скоро сюда нахлынут.
Леонардо, обхватив мою руку, положенную на его мускулистое предплечье, спокойно ответил:
— Успокойся. Поступим, как ты сказал. Куда отправимся?
Они придут. Не в мягких человеческих оболочках, а в крепких, свирепых телах, созданных путём буквального перемалывания персонажей… людей.
И есть только один способ остановить это.
Войти во второй акт пьесы и завершить этот антракт.
Это снова должно снизить свободную волю персонажей. Пусть даже если это приведёт к минимальному контролю, подобному тому, какой я видел в подземном водоканале, если только сценарий вновь начнёт контролировать их, это остановит распространение <Безымянных>.
Леонардо, вместо того чтобы задавать логичные вопросы: например, «Почему ты торопишься, если поездка в Эль-Данте не решит проблему кардинально?» или «Почему бы не выбрать более близкую к нам Синитру?», просто кивнул.
— Хорошо, только сильно не нервничай.
Пробравшись по лесной тропе, размокшей от дождя, мы вернулись к хижине. Витторио, увидев наш спешный подход из окна, уже приготовил всё необходимое. Мы вскочили в повозку, натянули вожжи и погнали ослов.
Кажется, с самого прибытия сюда я только и делаю, что бегу. От смертельных угроз. От сценария. От монстров.
Чвак! Копыта ослов шлёпнули по грязи. Вдали виднелась разлившаяся река. Мост был непроходим, а медлить мы не могли, поэтому, петляя вдоль берега, повернули в сторону Эль-Данте.
Повозка подпрыгивала на ухабах, тряся облучок.
Честно говоря, бегство мне знакомо — пусть и в ином контексте.
Было время, когда я убегал от советов вроде «Забудь пустые мечты и вернись в реальность» или «Если уж мечтаешь, то будь амбициознее — старайся до смерти».
Безымянный статист, дополнительный персонаж без реплик, очень редко — второстепенный персонаж.
Период безымянности — долгий и однообразный.
Я пытался продержаться на сцене хоть на секунду дольше. Но в каком-то смысле моё положение тогда было схоже с тем монстром, разве нет?
Ведь даже после всех усилий итог один — безымянность.
Имя, что я получил в конце своего, как я считал, «эволюционного» взлёта, стало лишь собирательным термином, называемым <безымянный>, созданным путём сплавки в тигле ролей, монстров и «оно».
Вещи, которые я считал своими усилиями, моей, пусть и жалкой, страстью, не удостоились имени «успех», а были погребены под словом «опыт».
Хоть я и понимал, что это абсурдный отклик, раз мир — это сцена, предотвратить подмену мыслей очень трудно.
Возможно, я и здесь, в этом мире, сформированном как сцена, останусь безымянным. Даже если стану второстепенным персонажем, никто не обещал, что мне дадут имя. Взгляните на барона Роальда или графа Вермонта. Их называют не по именам, а по фамилиям.
Да и других второстепенных персонажей, которым нет нужды давать имена, наверняка хватает.
Если так, то без имени я стану подобен безымянным, оставшись в форме, которую они, наконец, смогут «поглотить».
Иллюзорная завеса ложного спокойствия спала. Жалкие надежды, что в мире пьесы я не персонаж, а чужак, и поэтому защищён, разбились вдребезги.
Фонарь, подвешенный к повозке, раскачивался, освещая фрагменты леса. Пока я щурился от ледяных капель дождя, Леонардо крепко сжал свой меч. Прикрыв глаза, он прошептал:
— Присутствие их и монстров смешалось, так что их легко ощущать. Они выслеживают нас по запаху и звуку. Двое…… идут!
Лес перед нами расступился — из зарослей выпрыгнул монстр. Леонардо развернул меч горизонтально и пронзил тварь с первого удара. Пронзённое существо дёрнулось, вырвалось и с плеском нырнуло в бурный поток реки.
— Сзади тоже! — резко крикнул Витторио, что-то почувствовав.
Леонардо приблизился к фургону повозки и швырнул ножны в разинутую пасть хищника, вогнав их глубоко в глотку. Монстр рефлекторно сомкнул челюсть, и ножны разлетелись на обломки.
В то время как Леонардо отвлёкся, другой монстр, поджидавший в реке, выпрыгнул, рассекая воду. Пока Леонардо сдерживал тварь, вцепившуюся за край облучка и ломающую доски, второе существо на четвереньках поползло к фургону.
Я передал Витторио вожжи и, протиснувшись, скатился в фургон. Тряска повозки мешала удержать равновесие — пришлось опереться руками об пол.
Рвак! Хвост чудовища на облучке проделал ещё одну дыру в полотке, покрывающем повозку. Стиснув зубы, я прислонился к гробу Леобальта, поджал колени и резко выпрямил. Ногой я с силой оттолкнул массивную бочку.
Бочка с грохотом выкатилась из повозки, и монстр инстинктивно зажал её в пасть и надкусил. Попав под пресс, деревянная бочка с треском крошилась, заполняя воздух специфическим запахом.
Я зажёг стрелу от фонаря. Пламя на наконечнике колыхалось, как призрачный огонёк, туманя зрение. Переведя дух, я нажал на спусковой крючок арбалета.
Яркое пламя вспыхнуло, разгоняя тьму. Прямое попадание. Масляный огонь, несмотря на дождь, горел, клубясь дымом. Повеяло запахом горелой плоти.
В тот же миг Леонардо срубил монстра со стороны облучка. Пепел усеивал воздух точечным узором.
Мы едва справились с двумя, но облегчения я почувствовать не мог.