Не заполучишь главную роль - умрёшь. 84 глава
84 глава - Безымянные (4)
Внешне его работа выглядела грубой, но она имела чёткую последовательность.
Даже при отсутствии нужных инструментов, погружённость в процесс была ошеломляющей. Всё это казалось таким тщательно проделанным с особой скрупулёзностью.
Погружая свои руки глубоко внутрь разрезанной туши, существо вычистило оттуда внутренности, затем сшило шкуру прочными растительными стеблями. После чего прикатило из угла бочку.
Эта тварь вставила длинную воронку между верхней и нижней челюстями монстра, перевернуло бочку, ставя её туда. С булькающим звуком пустая оболочка начала наполняться чем-то густым.
Наполненная шкура раздулась как шарик с водой. Оно выдернуло несколько кольев, верёвки ослабли, после чего оно стащило труп в небольшую яму в углу пещеры.
Укладывая туда труп, шкура без костей и фасции колыхалась, как что-то мягкое и податливое.
Затем оно взяло лезвие и разрезало свою плоть. Кожа разошлась и оттуда незамедлительно потекла кровь. Внезапно я вспомнил слова жителя деревни о том, что его подозрения отпали, потому что оно намного худее его погибшего младшего брата.
Я задумался, а не таким ли образом, выкачивая кровь, оболочка человека иссыхала?
Учитывая его способность к регенерации, оно могло бы восстановить свою внешность в неизменный вид, но тот факт, что она осталась как есть, означает, что либо за один раз было выкачано слишком много крови, либо это было сделано намеренно.
Так посмотреть, сейчас я заметил, что стены неглубокой ямы слегка вогнуты, и на них засохли пятна того же цвета, что и кровь существа. Сколько же крови нужно, чтобы заполнить эту яму до краёв?
Я хотел выяснить, что же оно задумало, и продолжал наблюдать, но быстро понял, что больше выжидать нельзя. Что-то уже происходило.
Я немедля подал Леонардо сигнал.
От неожиданного шума, оно обернулось, и в тот же миг большой меч, словно гарпун, пронзил его плечо.
Его тело, пронзённое насквозь прямо как туша монстра, весящая на стене, замерло, словно став разделанным чучелом, его глаза закатились.
Я шагнул вперёд, натянув на своё лицо бесстрастное выражение. Актёрская игра — это своего рода маска, которая окружает меня барьером, защищая от аномалии.
— У меня не возникало ощущения, что ты мясник или кожевник.
— Но теперь ясно, что ты и не человек вовсе. Не так ли?
Оно уставилось на нас с полным безразличием.
Послышался звук ломающихся мягких тканей и твёрдых костей. Оно продолжало шагать вперёд, игнорируя меч, вонзившийся в его плоть.
Леонардо мгновенно сократил дистанцию и сломал ему суставы. Хоть существо, съевшее человека, и регенерировало с чудовищной скоростью, но Леонардо хладнокровно рубил уже деформированные части вновь и вновь, как только замечал признаки восстановления.
Как бы эта тварь ни боролась, не могла выбраться из этой ловушки.
Идеальная композиция для устрашения.
Оно, вбитое высоко в стену, оказалось на уровне моих глаз благодаря исхудалой и мелкой наружности крестьянина. Леонардо наблюдал за ним с безопасного расстояния.
— Должен ли я извиниться, что прервал? Уж не мог сдержаться — слишком уж интересно, в чём смысл твоих действий.
Мне пришлось изо всех сил стараться не отводить взгляд. Отчасти чтобы не проиграть этой немой схватке, но больше — чтобы не видеть шкуру, валяющуюся на земле.
[Просмотр информации назначенной цели]
[Наименование особи – Красногребневая ящерица]
[Роль – Житель горной деревни №19]
Теперь, когда подошёл ближе, я понял, что находится внутри этой толстой, раздутой штуки.
Леонардо взглянул на меня, заметив скрытое волнение в моём голосе.
Оно впервые растянуло рот. У меня язык не повернётся назвать это улыбкой.
Но вместо ответа на мой вопрос, оно заговорило об ином:
— Теперь я понимаю, это ты, это был ты. Припоминаю…… . «Мы» иногда— но делимся опытом.
Оно пристально смотрело прямо мне в глаза, изучая с головы до ног. Леонардо молча согнул его шею и вбил в стену, как покорённого преступника.
Но даже так оно упрямо поворачивало зрачки, чтобы смотреть на меня. Пальцы Леонардо, сжимавшие его, дёрнулись, приняв форму крюка. Будто он жаждал вытащить что-то наружу.
Я надеялся, что он это сделает, но вместе с этим про себя умолял, чтобы он этого не делал. У меня слабый желудок.
— Ты же видишь нашу сущность насквозь. «Мы» не можем ни поглотить тебя, ни подражать тебе.
Услышав последнее, я невольно вспомнил произошедшее в подземном водоканале. Его слова оживили память о том, как упоминание «подданные великой империи» свело с ума одного из них.
— В каком-то смысле…… ты особенный.
Эти слова меня совсем не радуют. Леонардо перебил его леденящим душу тоном:
— Если не ответишь на вопрос как следует, я вырву твой бесполезный язык.
— Я знаю, как причинить боль даже таким существам, как ты.
Леонардо замахнулся. Оно закатило глаза и вновь вернулось к сути:
— ……Это же абсурдно, — «мы» всегда так считали. Даже с такой постоянно меняющейся формой мы можем усваивать только лишь людей— мягкая плоть людей режется даже от простого прикосновения к листьям— не могут позаботиться о себе самостоятельно и вынуждены жить группами— а! До чего примитивно.
— Чтобы охотиться— приходится смешиваться с этими небольшими группами, иногда полагаться на эмоции и воспоминания добычи, чтобы просто выжить.
Я вспомнил рассказ жителя деревни, который заботился о нём, потому что он напоминал его покойного младшего брата. Опираясь на эти воспоминания и сочувствие, эта дрянь поселилась в деревне и пожирала людей, а сейчас и вовсе считает это позором.
— Выживание— совсем не так примитивно.
Нет, жизнь по своей природе примитивна.
Существуют необходимые для выживания действия. Те моменты, когда каждый день в определённое время вы кладёте что-то в рот, жуёте, глотаете, моете своё тело в уязвимом и скованном положении, закрываете глаза и впустую тратите ночные часы, чтобы завершить день.
Даже если эти процессы порой кажутся жалкими или презренными. Голод, сонливость, всяческие потребности — в конечном счёте, всё это условности ради жизни.
Благодаря этой краткой реплике, я убедился: даже надев человеческую оболочку, оно никогда не станет человеком.
А оно тем временем смотрит на тушу монстра, лежащую на земле.
— Просто посмотри на эти облик и выносливость, способные выжить даже в суровой дикой среде. Эта— эта форма больше подходит для выживания. «Нас» всегда расстраивало— что мы можем есть только людей.
Его лицо исказилось, словно тая. За время этого короткого разговора Леонардо сломал ему несколько костей, а оно регенерировало, — я уже сбился со счёта, сколько раз это повторялось.
Но это дало мне понять. Оно достигло своего рода предела.
— Но— три дня назад мысли… внезапно прояснились. Прибытие на эту землю— было десять лет назад! Оковы, сдерживающие «нашу» эволюцию, державшие нас в глупом неведении— были сняты. Поэтому я решил— провести— эксперимент. Это была не только «моя» идея. Как я говорил, «мы» иногда— делимся.
И вдруг, словно ударом молнии, озарение пробежало по моему позвоночнику, распространив леденящий трепет по всему телу.
[Во время антракта примечание к сценарию не будет прогрессировать, а степень свободной воли персонажей увеличится]
Эти два слова, как уток и основа, сплелись меж собой. В мире пьесы персонажи — это роли, обладающие «значимостью». [1]
А существа, ассимилированные после поглощения людей, тоже обретают «значимость».
«Твари, пожирающие людей тоже рассматриваются как персонажи и их свобода воли возрастает.»
Таким образом, всё началось с того, что персонажи вырвались из-под контроля сцены и начали действовать по своей воле.
— Да, такой вот—эксперимент! Аха… аха-ха-ха! Использовать прочность шкуры и характеристики зверя, сохранить этот облик— найти способ усвоения. Так что— я выпотрошил его— наполнил тем— что можем съесть «мы» — и вот так!
Тварь дёргалась от возбуждения. Леонардо нахмурился и изогнул меч, воткнутый в плечо существа.
Раздался ужасающий хруст — сустав почти отделился, но оно даже не дрогнуло. Всё ещё как безумный учёный, взбудораженный своим открытием, оно вывернуло шею, сверкая глазами как психопат.
— Успех не за горами. — бормотало оно. Уголки рта растянулись в гримасе, щёки приподнялись, сдвигая кожу над глазами и изгибая их в полумесяцы.
— И знаешь зачем— я объясняю— всё это тебе, нашей сингулярности?
Молния озарения вновь пронзила позвоночник. Я хотел сказать убить эту тварь немедленно, но по правде, понимал, что на один шаг я уже опоздал.
— Потому что таким образом всем будет передано это важное воспоминание. О тебе — нашем природном враге.
— Теперь— мы— будем преследовать вас.
Глаза, прежде узкие как полумесяцы, растянулись, превратившись в уродливую убывающую луну. Леонардо резко отвёл меч назад и провёл лезвием от лопатки к шее.
Вместо того чтобы немедля обратиться пеплом, срубленная голова покатилась и упала в труп монстра с широко раскрытой пастью. Затем, оставшаяся часть тела существа растеклась, став жидкостью.
Это не пепел. Не пыль, рассеивающаяся в воздухе, а густая эссенция, растворяющая всё на своём пути, которая двигалась как живой организм.
Эту штуку нельзя было остановить человеческими руками. Жидкость просачивалась сквозь пальцы, скапливаясь в яме и постепенно впитываясь в тело монстра.
Только так тварь съела что-то. То, чего она не показывала во время трапезы за столом.
Не только челюсти и зубы — всё его тело растворяло и впитывало.
[Просмотр информации назначенной цели]
[Наименование особи — Красногребневая ящерица]
[Роль — ■■тель горной(?) деревни №??]
[Роль — Суще■■■■■■ние не зам?чено]
Так эти три абсолютно разных вида сливались, заполнялись, стирали границы, пока в конечном итоге не стали одним целым.
[1] Уток и основа* — две системы нитей, из которых сплетается ткань.
[От переводчика] — уже не раз в произведении речь персонажей обрывается длинным тире (—), это именно обрывание речи, а не что-то иное. Прерывание обозначается отсутствием пробела между словом и тире. Решила написать сноску, потому что в этой главе его особенно много.