Не заполучишь главную роль - умрёшь. 64 глава
64 глава - Лавина (6)
— Нам нужно обогнать графа, он планирует выбраться, заперев нас здесь!
Я крикнул Леонардо, и он поднял свой огромный меч. Тот взмыл в воздух, ударил о часть потолка и рухнул вниз.
С грохотом свалилась груда камней, создав преграду. Леонардо, создавший первую линию обороны, чтобы остановить их, побежал сюда.
Нахмурившись, он крепко сжал рукоять своего меча.
— Я пропустил присутствие графа. Прости.
— Всё в порядке, ведь я знаю о нём. Сейчас мы прошли половину лабиринта.
Если граф подготовил способ запечатать лабиринт, то Леонардо не нужно было оставаться здесь, чтобы остановить их. Даже если они бросятся к входу в лабиринт, то не смогут так легко выбраться, потому что там блокада.
Оставив позади себя этих существ, похожих на массивные сгустки или что-то загрязнённое, я побежал по лабиринту. По крайней мере, теперь я был налегке, в отличие от моего первого визита, когда мне приходилось бежать, неся в руках гроб.
Так или иначе, я принес сюда поддельный труп, который сделал из мешков с песком, наполнив ими доспехи Леобальта. Так что я могу просто оставить гроб здесь.
Однако хоть и руки были лёгкими, но из-за перезагрузки мои ноги отяжелели на десять тысяч тонн, словно готовые отвалиться с минуты на минуту.
Я уставился на карту, внимательно наблюдая за скоростью передвижения графа. Хоть мы и были немного быстрее, но расстояние увеличивалось, из-за чего казалось, что мы едва можем догнать его.
Я больше не смогу выдержать перезагрузку. Благодаря флэшбэкам я ясно осознал, что накопленная с каждым сбросом усталость уже достигла своего предела.
[Проверка текущего состояния «Леонардо»: физическая сила (90/100), моральный дух (75/80)]
[Проверка текущего состояния «Таинственного хозяина гостиницы Синитры»: физическая сила (30/80), моральный дух (10/100)]
[Проверка текущего состояния «Беспризорника Витторио»: физическая сила (20/60), моральный дух (55/60)]
Нас три человека, так имеет ли смысл то, что из нашего трио я — самый трудноконтролируемый?
Эй, Леонардо, у тебя есть какие-нибудь недостатки или что-то в этом роде? Даже моральный дух Витторио почти полностью восстановился после того, как он воссоединился с нами. И это несмотря на столь безумную ситуацию.
Я прям рад, что меня считают взрослым, который может положиться на ребёнка, но действительно впечатляет его абсолютно здоровое душевное состояние, несмотря на то, что он только что зарезал монстра. Чувство обделённости заставляет меня задуматься, не в этом ли разница между мной, представшем этому миру пьесы без какой-либо сопротивляемости и самоопределения, и этими тщательно вылепленными персонажами, предназначенными специально для этого мира.
— Тебе тяжело? — осторожно спросил Витторио, крепко держа меня за руку.
— Если тебе нужна помощь, скажи мне. — добавил Леонардо, взмахивая мечом горизонтально, разбивая стену.
Хоть на мгновение мне показалось незнакомым испытанное на себе обращение, как к самому слабому звену, с которым я раньше никогда не сталкивался, но увидев перед собой мигающий синий треугольник, я произнёс:
— Я в порядке, так что не волнуйтесь. Лео, граф прямо перед тобой.
При этом Леонардо вернулся в свою обычную стойку, словно для метания копья, и гибко согнул руки. Огромный меч, висящий плашмя в горизонтальном положении, вылетел вперёд, как торпеда. Он улетел, оставляя за собой остаточное изображение во тьме.
Я бежал, размышляя, что иногда, когда вижу это, у меня возникает ощущение, что для Леонардо меч — просто инструмент для достижения цели, ни больше, ни меньше.
Около графа был командир его приспешников, которого он взял с собой для самозащиты, а большой меч Леонардо был вонзён в плечо графа.
Пока я останавливал приспешника стрельбой из предварительно заряженного арбалета, Леонардо оттолкнулся от земли, бросившись вперёд за мечом. Благодаря опыту сражения вместе с Леонардо, полученному в предыдущем цикле, я смог в некоторой степени предсказать тайминг.
Леонардо, должно быть, намеренно расковыривал рану, скручивая и вытягивая меч, а не просто вытягивая его. Всё-таки этот парень был тем, кто наиболее эффективно стремился к наибольшему разрушению.
И, конечно же, прикрывая очевидно перекромсанную поражённую часть, граф Вермонт разразился яростью.
— Неужели вы думаете, что тот человек оставит вас в покое!
— Вероятно, не оставит...... — рефлекторно пробормотал я в ответ, пожав плечами. Четыре перезагрузки. Эх, нелегко мне пришлось.
В это же время приспешник графа, самый низкий среди них, судя по всему, их лидер, восстанавливая своё впалое лицо, которое пронзила стрела, запинаясь, заговорил.
— Что ты делаешь, идиот! Схвати их! Убей их!
Граф отчаянно защёлкал пальцами. Пропитанные потом волосы свисали вниз, делая его вид безобразным.
— В таком случае я заменю тебя, съев. — пробормотал приспешник графу.
Слепое подчинение, мигающее за его зрачками. В тот момент, когда я вспомнил: «Ах, так он был индивидом, который находится под влиянием <Подчинения>», тело приспешника раскололось пополам, сбросив кожу и обнажив внутренности.
И тварь резким рывком с хрустом и скрежетом заглотила графа.
На мгновение лицо приспешника вынырнуло, показавшись на поверхности, а затем лицо графа Вермонта оттолкнуло его в сторону и проросло. Они лихорадочно перепутывались друг с другом, словно образы двух людей, поочерёдно проявляющихся поверх зеркала.
Я впервые воочию наблюдаю, как оно поедает человека и ассимилирует.
Когда я впервые услышал, что оно может подражать мёртвым и тем, по кому мы тоскуем. То, по правде говоря, совсем не мог понять причину, по которой их отвергли.
Жизнь скоротечна, и мы всегда претерпеваем встречи и расставания, так не живём ли мы с проникающей в наши души и охватывающей наши сердца тоской по кому-то?
Так если существо представляет собой то, что способно филигранно имитировать покинувшего нас человека, или того, кого мы жаждем увидеть, то это наводит на мысли: разве не нашлись бы люди, которые могли бы использовать их как посредника-медиума того, по кому вы тоскуете, несмотря на одновременное чувство отвержения и неприязни?
Думаю, я бы так и сделал. Потому что скучал.
Однако процесс поедания и насыщения существа — откровенно чересчур. Именно здесь максимально раскрывается причина, по которой оно может оставаться лишь не чем иным, как монстром. А именно чувство опасности, выгравированное в инстинкте живого существа.
Вскоре приспешник заменил графа Вермонта.
Крики графа Вермонта быстро обернулись ликованием.
— Э-то не-больно, верно! Чувство-будто-заново-родился!
Они имитируют воспоминания и облик людей, которых сожрали. Однако после того как наедаются досыта, граница становится несколько неопределённой. Пожирание и впитывание. Результат которых — слияние, ассимиляция.
Разве не является ли смерть личности продолжением собственного «я», если вместо него оно останется в мире, поглотив все воспоминания, мысли, манеру речи и даже обыденные привычки?
Так перерождение ли это или стирание из мира?
По крайней мере, граф Вермонт, находившийся передо мной, определённо считает, что первое.
Восстановив своё поломанное тело, граф схватил изогнутый меч приспешника. Я почувствовал, как Леонардо принял стойку, переводя дыхание. Кажется, он не считает этого противника простым.
Волна белых треугольников, видимых на карте, даже сейчас с каждой секундой сокращала расстояние.
Если так и продолжится, нас смоет этой волной.
Другими словами, приказ <Подчинения> сожрать Графа, когда он не смог исполнить данную ему роль, выражал стремление «Второстепенного писателя 1» обязательно задержать нас на этом четвёртом этаже.
Я знал, что в сценарии существуют писатели. Главный писатель, второстепенные писатели 1 и 2, и помощник писателя, — всего их четверо. По какой-то непонятной мне причине второстепенный писатель 1 враждует с главным писателем.
Я не понимаю, почему второстепенный писатель идёт наперекор намерениям главного автора, но если есть писатель, намерение которого собственноручно написать эту историю, он примет какую-нибудь ответную меру.
Так должно быть. Если они намерены продолжать писать этот мир пьесы.
Свет фонаря, который до этого беспокойно трясся, ослаб, а вскоре и вовсе погас. Внезапно всё вокруг окутало тьмой.
И в этот самый момент моё суждение оказалось верным. Буквы заполонили моё видение, словно только этого и ждали.
[Возникновение дополнительного квеста сценария!]
<Дополнительный квест сценария # 011-2>
− Главная цель: выстоять во время наводнения святого озера (0/3)
− Возникает волна, течение Бога разливает озеро, чтобы переписать печать. Вы должны выдержать наводнение, сохранив [физическую силу] и [моральный дух].
− Значения [физической силы] и [морального духа] связаны с предыдущим квестом.
− Участники квеста/ Таинственный хозяин гостиницы Синитры
− Лимит времени: 0 часов 59 минут 58 секунд
Вид мира пьесы, в котором буквы размылись и вновь накладываются на сетчатку. В кромешной тьме я слышал звуки столкновения Леонардо с Графом.
В тёмной далёкой пустоте вспыхнул блуждающий огонёк. [1]
Это не иллюзия. Во тьме затопленного лабиринта горел мутный алый факел, что зажёгся сам по себе.
Я вспомнил, что в том направлении находился подъёмник, ведущий в подземное святилище. Подъёмник покачивался в воздухе как при повороте шкива.
Сквозь очертания отражённого света я едва смог понять, что кто-то стоит на нём. Этот человек, казалось, нащупывал что-то в темноте, затем протянул руку и вытащил что-то.
Звук колокола разнёсся по всему подземному лабиринту.
Он поднял голову и крикнул в сторону верха подъёмника, то есть в сторону подземного святилища, из которого пришёл.
— Они вышли из печати! Сбросьте воду из святого озера—!
В тот момент, когда я услышал его голос, я понял, кто он.
[1] Блуждающий огонёк* — призрачный огонь (огонь токкеби) (도깨비불) — Мерцающее пламя необычного цвета (синий, зелёный, слегка фиолетовый), появляющееся само по себе, без какой-либо идентификации в тёмное время суток над костями животных, на кладбищах, над старым сухим деревом, в заброшках. Фосфор окисляется и излучает свет.
Огонь, возникающий без какой-либо причины. Вот что хотел передать главный герой.