Не заполучишь главную роль - умрёшь. 96 глава
96 глава - Возвращение блудного сына (3)
С каких это пор я не могу засыпать без тебя…… — в тот момент, когда я опроверг это про себя…
Барон Роальд, резко разведя руки в стороны, прервал разговор с видом крайней усталости. Сразу после этого он обхватил ладонью свою шею, словно его что-то мучило. После короткой паузы барон заговорил хрипловатым голосом:
— Ну, хватит. Вы оба, пожалуй, остановитесь на этом. — затем барон развернулся к Фердинандо и продолжил: — Молодой граф, просто позвольте этим двоим и молодому лорду вместе занять южную крайнюю комнату в башне Нидум. Она же просторная, не так ли? А молодой господин Леонардо ещё с давних пор всё равно редко бывал в своих покоях в башне Рондине — ничего необычного.
После барон взглянул на Леонардо, словно спрашивая его: «Устроит?».
— Теперь всё решено, верно? Раз уж вопрос закрыт, хорошо бы уже разойтись. Расходимся!
Хлоп-хлоп. Оттараторив это будто скороговоркой и хлопнув в ладони, барон Роальд дал знать, что у него есть дело к графу, и исчез, словно ветер.
Что это только что было вообще?
Проводив взглядом удаляющегося барона, я решил для начала просто разобраться с тем, что прямо передо мной.
— Что ж…… Вроде всё уладилось. Ты, Лео, сначала сходи получи лечение. Мы с малышом пойдём в комнату первыми.
Леонардо послушно кивнул и направился в сторону молельни, видневшейся внутри замка.
— Ещё, молодой граф, если не сочтёте за бестактность, можно ли отвести двух наших ослов в конюшню?
Если вспомнить, сколького же эти ослы натерпелись во время антракта, то, честно говоря, им полагается заслуженная награда за подвиг в виде мягкой подстилки из сена, сочных яблок и спокойного отдыха.
Они так славно потрудились, что с точки зрения вклада в наше выживание по пути в Эль-Данте, даже трудно определить, кто был важнее — ослы или Леонардо.
На мою просьбу Фердинандо охотно кивнул.
— Ах. Да, конечно! Тогда сначала отведём их в конюшню, а затем я сопровожу гостей в башню Нидум.
Фердинандо тоже удалился, а мы с Витторио, взяв по уздечке, последовали за слугой.
Гостевая комната в башне Нидум была просторной, и по сравнению с тесной и неудобной повозкой, где мне приходилось спать в три погибели под открытым небом, это был настоящий рай.
Нежели чем осмотреться, мы с Витторио решили первым делом смыть с себя грязь и последствия дождя, от которых тела стали очень липкими, из-за чего мы чувствовали себя крайне дискомфортно.
Поскольку в умывальне ванна была лишь одна, я предложил Витторио пойти первым, на что малыш какое-то время поколебавшись, наконец спросил:
— А нельзя помыться вместе? Хотя бы сегодня……
Если подумать, Витторио ещё прошедшей ночью мчался в Эль-Данте, находясь совершенно один в горах. Этой причины было достаточно, чтобы бояться остаться одному, поэтому я нежно погладил его по голове.
— Почему бы и нет? Ванна здесь как раз больше, чем была в гостинице.
Витторио, казалось, с облегчением опустил напряжённые плечи.
Тело, измотанное погонями, бойней и оползнем, погрузилось в тёплую воду, и вздох облегчения вырвался сам собой. Сколько же времени прошло с тех пор, когда я чувствовал такое спокойствие!
Скрипящие суставы и зажатые мышцы расслабились, погружая тело в вялое состояние. «Ху-у—», — от моего выдоха пар, наполнявший ванную, слегка рассеялся.
— Раз уж выдался случай, помочь тебе помыть голову?
После того как в первый день Витторио в гостинице я подробно объяснил ему, как мыться, он справлялся сам, так что таких случаев не возникало. Малыш спокойно доверил мне свою голову.
Чёрные волосы Витторио, длинной по плечи, были густого, насыщенного оттенка.
Мои, с примесью каштанового, в мокром виде казались темнее, и на первый взгляд цветом почти не отличались от волос малыша.
Как только я осторожно заговорил, звук моего голоса заставил колебания воды распространиться, нарушив спокойную гладь. Малыш поднял голову, и как раз в этот момент капля конденсата, собравшаяся на потолке, упала, скатившись по его ровному лбу.
— Люди— эм, считают нас семьёй. Возможно, так будет и дальше.
Конечно, для здешних людей взрослый, не связанный кровью с ребёнком, которого взял под свою опеку, не был чем-то из ряда вон. Но всё же я думаю, что стоит как следует обсудить это с самим Витторио.
Начиная с шеи, Витторио постепенно покраснел, и неловко кивнул.
Так как мы никогда не обсуждали, по какой причине он стал беспризорником-сиротой или был ли у него вообще раньше опекун, я опасался, не нарушаю ли я его личные границы.
— Просто хочу, чтобы ты знал, что, если тебе некомфортно, мы всегда можем подкорректировать этот момент. Не хочу принуждать—
Витторио резко замотал головой, и капли с его мокрых волос брызнули во все стороны. Ой-ей, — я посмеялся, прикрывая ладонью лицо чтобы заслониться от брызг.
Через мокрые пряди волос выглядывали уши, полностью залитые алым румянцем.
Глядя на него, я улыбнулся, и вдруг подумал.
А ведь Витторио с самого начала был «второстепенным персонажем», и когда я просматривал его информацию, часть данных была скрыта. Интересно, как же будет отображаться сейчас, когда и я стал второстепенным персонажем?
[Просмотр информации назначенной цели]
Уровень – Второстепенный персонаж (значимость сценария 30,0%)
Сюжет – [Считая Леонардо и Исаака своими опекунами и благодетелями, следует за ними], [Руководит группой беспризорников], [После обучения владению мечом у Леонардо, становится его первым учеником и сопровождает в путешествии], [Даже после того, как оставил своё место главаря шайки беспризорников, покидая Синитру, легко вливается в любую группу и выполняет свою роль благодаря своей житейской хватке и рассудительности], [В Эль-Данте представлен как ребёнок Исаака]
План действий – 「Получается, теперь мы будем жить отдельно……?」
Когда я впервые смог проверить весь сюжет Витторио, в бывалом пункте [Считает Леонардо своим благодетелем] было включено моё имя. Не только главный герой Леонардо, а ещё и «Исаак».
«Так это и означает «присвоение имени»?»
Раньше я болтался в мире пьесы, словно чужак, что не может ужиться в этом месте, а теперь моё имя вписано в чей-то сюжет, и моё влияние достаточно сильно, чтобы изменить информационное окно персонажа.
Не могу выяснить наверняка, причина только ли в имени, возросшей значимости сценария, или всё из-за повышения уровня до второстепенного персонажа — но видимый прогресс, данный мне миром, управляемым законами сцены и сценария, приносит мне своеобразную радость.
План действий – 「Получается, теперь мы будем жить отдельно……?」
«Жить отдельно? Это что ещё за чушь?»
На данном этапе нет никаких причин, по которым Витторио вдруг может отделиться от нашей группы.
В сценарном примечании тоже не упоминалось ничего подобного, так откуда тогда взялась эта реплика, будто мы внезапно вот-вот разойдёмся?
Упорядочив всё происходящее до сих пор в своей голове, мне удалось в какой-то степени уловить суть.
Первое. С точки зрения окружающих, Леонардо — беспечный сын, принявший радикальное решение сбежать из дома, затем пропадавший неизвестно где больше месяца, из-за чего было неясно, жив ли он ещё, и наконец, случайно найденный и насильно возвращённый домой.
Второе. Обычно в таких случаях стандартное наказание — домашний арест. Так называемое заточение с запретом на выход.
Третье. Мы с Витторио — обычные простолюдины, случайно ставшие спутниками Леонардо. Получив то, что Фердинандо назвал «ценой за заботу о его безрассудном младшем брате», у нас совсем не останется причин оставаться в замке.
Если сказать, что я ищу место для своего дела в Эль-Данте, возможно, мне даже подсобят. Но между людьми из замка и теми, кто за его стенами, всегда пролегает большая пропасть.
В таком случае напрашивается лишь один вывод, верно?
«Нас с Леонардо могут разлучить?»
Леонардо останется в замке, а мы — в городе-крепости Эль-Данте.
Допустить такое развитие событий — катастрофа.
Пусть я и стал, наконец-таки, второстепенным персонажем, моя значимость едва перевалила за 30%. К тому же, всю эту значимость я приобрёл, накрепко прилипнув к Леонардо, собирая её по крупицам.
Если тут батарейка моей сценарной значимости иссякнет, всё пойдёт прахом.
Разве недостаточно того, что мы выставляем себя товарищами по оружию или близкими друзьями, изменившими жизнь друг друга? Даже если мы вместе всего лишь около двух месяцев, мы преодолели вместе столько смертельных опасностей, что многим и не снилось.
Благодаря этому мы стали ближе, хотя, честно говоря, я думаю, что даже если бы мы не пережили примерно три-четыре из этих опасных для жизни передряг — ничего бы и не изменилось, наши отношения были бы такими же хорошими.
«Видимо, придётся предпринять радикальные меры.»
Тук, тук-тук. За дверью ванной раздался стук в знакомом такте, после чего чьи-то шаги.
Теперь мне не нужно прятать шрамы на руке, так что как только я крикнул: «Мы тут. Можешь войти», из-за двери появилась голова Леонардо.
Ванная была затуманена белесым паром, но и без этой влаги, Леонардо уже был сырым насквозь, словно мышь, вылезшая из канализации.
— Что это с тобой? Ты весь мокрый.
— В лечебнице, что находится в подвале молельни, на меня несколько раз вылили святую воду.
— Значит, ты полностью вылечился?
— Покрутись-ка разок. Я отсюда не всё могу увидеть и проверить.
Леонардо послушно медленно покрутился вокруг своей оси. Как и сказал, его тело, очищенное от ушибов и рваных ран, стало идеально чистым и гладким.
Заметив мокрые сине-зелёные пряди, прилипшие ко лбу, я шевельнул рукой, и он наклонился. В момент, когда я убрал спавшие пряди за его ухо, Леонардо слабо улыбнулся.
— Вы как две капли воды, когда сидите в ванной вот так.
— Тебе наверняка хочется помыться, но втроём мы тут точно не поместимся.
— Ты что, ванну разнести собрался? Лучше послушай. Нам срочно нужно придумать контрмеру.
Похоже, нас вот-вот выставят за дверь.
Спустя несколько часов, начисто помывшись и переодевшись в одежду, подготовленную по указке графа, мы втроём, ведомые слугой, направились в приёмный зал на официальный ужин.
Дверь зала распахнулась, открывая нам внутренний интерьер, и в тот же миг— перед глазами всплыл текст.