Оккультные практики, демонический синдром и Темная триада личности

Источник: Okultne prakse, demonski sindrom i mračna trijada ličnosti by Zlatko Šram

Перевела: #Sorora_Fascia
Renard Occultisme

Аннотация

В данном исследовании мы стремились эмпирически установить (а) связь между оккультными практиками и демоническим синдромом, а также (б) связь между Темной триадой личности (макиавеллизмом, нарциссизмом и психопатией), оккультными практиками и демоническим синдромом. Исключительное исследование было проведено на доступной выборке совершеннолетних хорватов в Воеводине (N = 189). Для целей этого исследования были сконструированы шкалы для измерения уровня оккультных практик и демонического синдрома. Темная триада личности измерялась с помощью опросника SD3 (Jones и Paulhus, 2014). Мы установили, что оккультные практики и демонический синдром находятся в существенной корреляции (r = 0,57), и что все три измерения Темной триады демонстрируют значительно более высокие положительные корреляции с оккультными практиками, нежели с демоническим синдромом. По всей видимости, демонический синдром имеет иную психопатологическую подоплеку, которую следует изучить в будущих исследованиях.
Ключевые слова: оккультные практики, демонический синдром, психические расстройства, Темная триада личности, хорваты в Воеводине.

Введение

0.1. Оккультные практики и демонический синдром

В научных психологических, психиатрических и теологических журналах трудно найти исследования, в которых эмпирически изучалась бы связь между оккультными практиками и психическим расстройством, указывающим на присутствие субъективного ощущения демонического влияния, беспокойства и контроля. В научной литературе еще можно встретить работы, посвященные связи оккультных или паранормальных верований с психическими расстройствами (Nie и Olson, 2016, 512), однако крайне редко встречаются исследовательские труды, рассматривающие связь оккультных практик с психическим расстройством, в психологической основе которого лежит субъективное ощущение демонического присутствия.

С научно-позитивистской и материалистической точек зрения возникает проблема онтологической природы в отношении связи оккультных практик [1] и наличия демонического синдрома [2]. Возникает вопрос: реальны ли оккультные феномены, то есть существует ли связь между оккультными практиками и действием злых духовных сущностей и сил, проявляющихся в субъективном ощущении демонического присутствия (Hunter, 2015, 16–17)? [3] Кажется, что изучение оккультных практик, за которыми предполагается демоническое присутствие и влияние, все еще остается табуированной темой в научных психологических и психиатрических исследованиях. И это несмотря на тот факт, что психотерапевты, католические священники и пасторы других христианских конфессий сталкиваются с человеческими страданиями, которые часто невозможно до конца понять и которые могут быть результатом оккультных практик.

Хотя в новейшем, пятом издании «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам» (DSM-5) Американской психиатрической ассоциации упоминается, что в рамках диссоциативного расстройства идентичности может встречаться состояние, описываемое некоторыми людьми как опыт одержимости (possession) [4], которое «проявляется как поведение, при котором создается впечатление, что дух, сверхъестественное существо или нечто внешнее по отношению к человеку взяло над ним контроль» (АПА, 2013, 292). Психологи и психиатры редко рассматривают последствия, которые оккультные практики имеют или могут иметь для психического здоровья человека, и поэтому не воспринимают их всерьез при диагностике психического расстройства и планировании терапевтического подхода (Morabito, 2015, 11). Мало внимания уделяется темной стороне духовной жизни и проблемам, вызванным оккультизмом.

Поэтому мы сочли необходимым провести эмпирическое исследование, способное установить связь между оккультным и демоническим. Иными словами, крайне важно иметь возможность диагностировать паттерн психического расстройства, опосредованного оккультизмом, клиническая картина которого указывает на наличие субъективного переживания демонического воздействия. Мы исходили из позиции, что мир оккультных практик представляет собой «истинную религию Сатаны» (Amorth, 2005, 42) и «близок к сатанинскому царству» (Mezzetti, 2016, 108) [5]. Поэтому логично ожидать, что занятие оккультными практиками может вызывать демонически индуцированные психические и духовные болезни (Campos, 2018, 45; Jeanguenin, 2010, 39).

Однако субъективное ощущение демонического присутствия не обязательно связано с оккультными практиками. Определенные симптомы демонического синдрома могут быть следствием других причин, например, упорного пребывания в состоянии греха, травматического опыта в детстве или же являться симптомами определенного психического заболевания.

Пространство оккультных практик в данном исследовании определяется: присутствием на ритуалах колдовства или вуду, участием в спиритических сеансах по вызову духов мертвых, посещением гадалок (карты, чайные листья, хиромантия, хрустальный шар и т. д.), а также играми с доской Уиджи, картами Таро или игрой «Подземелья и драконы» (прим.переводчика: Мы, конечно, немного посмеялись над «вредом» Подземелья и драконов, но вырезать не стали).
Пространство демонического синдрома определяется: чувством, что некая темная сила завладела человеком и заставила его делать плохие вещи против его воли; чувством, что внутри человека движутся темные силы; ощущением присутствия зла, которое управляет жизнью человека и влияет на его мысли и поведение; ощущением, что с человеком связано некое зло.

Примечания автора:

Колдовство, магия и спиритизм являются детерминантами оккультного пространства, как мы определили его в данной работе.

Субъективное ощущение внутреннего присутствия зла и темных сил, контролирующих жизнь индивида, является психолого-духовным содержанием демонического синдрома, как мы его определили в данной работе.

В христианской демонологии прямо указывается, что оккультные практики находятся под влиянием демонических сил (Jeanguenin, 2010, 7).

Интересно отметить, что в хорватском переводе DSM-5 (изд-во Naklada Slap) переводчик переводит английское словосочетание an experience of possession как «опыт охваченности» (obuzetost). Очевидно, хорватский переводчик хотел избежать любых религиозных коннотаций, присущих слову «одержимость» (opsjednutost), поскольку оно регулярно подразумевает демоническую одержимость. Значение хорватского слова «охваченность» ни в коем случае не соответствует значению английского слова possession в контексте диссоциативного расстройства, как оно трактуется в DSM-5, поскольку possession явно относится к присутствию духовной или сверхъестественной сущности, находящейся вне человека и взявшей над ним контроль.

0.2. Темная триада личности

В этом исследовании мы также попытались установить психологическую подоплеку оккультных практик и демонического синдрома, используя концепт Темной триады личности. В ее структуру входят макиавеллизм, нарциссизм и психопатия — три социально аверсивные, злонамеренные и деструктивные черты личности.

• Макиавеллизм характеризует крайне манипулятивного человека, двуличного в межличностных отношениях, выражающего циничное презрение к морали и сильно ориентированного на личные интересы и выгоду.
• Нарциссизм характеризуется чувством собственного величия, жаждой доминирования и превосходства; представляет собой комбинацию тщеславия и эгоцентрического поклонения собственным качествам.
• Психопатия указывает на наличие антисоциального поведения, мстительность, отсутствие эмпатии и угрызений совести, сильную потребность в стимуляции, неспособность контролировать импульсы и эмоциональную холодность.

Темная триада в различных исследованиях демонстрировала связь с поведением, указывающим на обман, нечестность, отсутствие смирения и склонность к криминалу. Однако мы не нашли ни одного исследования, которое связывало бы Темную триаду с оккультными практиками или субъективным чувством демонического присутствия. А ведь занятие оккультными практиками — это, несомненно, рискованная и дезадаптивная форма поведения. Данным исследованием мы пытаемся заполнить этот пробел.

Примечание автора: Именно через оккультизм осуществляется сотрудничество человека и Сатаны (Jeanguenin, 2010, 25).

0.3. Цели и гипотезы исследования

Основываясь на связи оккультных практик и демонического влияния в католической демонологии, мы стремились выяснить, существует ли и в какой мере эта связь в реальном психологическом пространстве.

Гипотеза 1: Существует положительная корреляция между оккультными практиками и демоническим синдромом.
Учитывая, что макиавеллизм, нарциссизм и психопатия представляют злонамеренную (malevolent) сторону человеческой природы, мы попытались установить связь этих параметров с оккультизмом.

Гипотеза 2: Измерения Темной триады находятся в положительной корреляции с оккультными практиками и демоническим синдромом.

1. Метод

1.1. Испытуемые и процедура

Исследование проводилось на доступной выборке совершеннолетних респондентов хорватской национальности в Воеводине (N = 189). В выборке было 48% мужчин. Средний возраст составил 45,07 лет (SD = 16,01). С точки зрения образования выборка смещена в сторону более высоких уровней (высшее образование — 31,7%). В 97% случаев респонденты назвали себя прихожанами Римско-католической церкви.

1.2. Измерительные инструменты

Шкала для измерения оккультных практик и шкала демонического синдрома были разработаны на основе описаний в христианской литературе. Конструктная валидность шкал проверялась с помощью факторного анализа, внутренняя надежность вычислялась через коэффициент альфа Кронбаха.

Шкала оккультных практик включала 4 пункта (формат Ликерта от 1 — «никогда» до 5 — «очень часто»). Факторный анализ выявил однофакторное решение, объясняющее 61,39% дисперсии. Надежность шкалы (альфа Кронбаха) составила 0,76.
Шкала демонического синдрома также содержала 4 пункта. Однофакторное решение объяснило 70,53% дисперсии, альфа Кронбаха составила 0,83, что указывает на высокую внутреннюю надежность.

Корреляция между оккультными практиками и демоническим синдромом составила r = 0,57.

Для измерения Темной триады использовалась Краткая шкала Темной триады (SD3, Jones и Paulhus, 2014), состоящая из 27 утверждений (по 9 на каждое измерение). Все субшкалы показали высокую надежность (альфа Кронбаха для всей шкалы SD3 = 0,89).

2. Результаты

2.1. Корреляции между оккультными практиками, демоническим синдромом и Темной триадой

Двумерный корреляционный анализ Пирсона показал, что оккультные практики находятся в положительных и статистически значимых корреляциях со всеми измерениями Темной триады, в первую очередь — с психопатией (r = 0,31).

Демонический синдром значительно слабее связан с параметрами Темной триады. Он находится лишь на границе статистической значимости в связи с нарциссизмом (0,15) и психопатией (0,14), а с макиавеллизмом не коррелирует вообще (0,09).
Корреляция между всей шкалой Темной триады (SD3) и оккультными практиками составила r = 0,33 (p < 0,001), тогда как между SD3 и демоническим синдромом корреляция составила всего r = 0,15.
Этот вывод указывает на то, что психологическая подоплека оккультных практик существенно отличается от подоплеки демонического синдрома.

Примечание автора: Учитывая существенную связь между отдельными измерениями Темной триады, мы сочли оправданным рассматривать концепт Темной триады как одномерную составную переменную. В пользу этого свидетельствуют исключительно высокие корреляции между всей шкалой SD3 и макиавеллизмом (r = 0,83), нарциссизмом (r = 0,78) и психопатией (r = 0,87). Поэтому в дальнейшем многомерном анализе мы использовали всю шкалу SD3 как единую составную переменную.

3. Анализ

3.1. Оккультное и демоническое

Мы установили, что оккультные практики и демонический синдром находятся в существенной взаимосвязи (r = 0,57). То есть существует высокая вероятность, что те, кто занимался оккультизмом ради обретения тайных знаний и власти, будут в большей степени испытывать субъективное чувство демонического присутствия и контроля над собой. Хотя корреляция не означает причинно-следственной связи, опираясь на опыт экзорцистов, можно сказать, что спиритизм и магия генерируют субъективное переживание присутствия Зла.

Однако размер корреляции (коэффициент детерминации 32%) доказывает, что субъективное ощущение контроля со стороны демонов не обязательно является следствием оккультизма. Демонический синдром — это психопатологический синдром, который может иметь различную этиологию. Он может быть связан с диссоциативным расстройством идентичности или соответствовать диагностическим критериям шизотипического расстройства (особенно позитивной шизотипии: необычный перцептивный опыт, магическое мышление). Первая гипотеза исследования подтверждена.

3.2. Темная триада, оккультное и демоническое

Анализ показал, что Темная триада в большей степени связана с оккультизмом, нежели с демоническим синдромом. Самая высокая связь выявлена с психопатией. Это указывает на злонамеренность (malevolence) характера человека, вовлеченного в оккультизм.
Установлено, что лица, подвергающие себя оккультным практикам, в определенной мере манипулятивны, двуличны, ориентированы на выгоду, имеют раздутое чувство собственного величия, потребность в доминировании, высокомерны и эгоцентричны. У них отсутствует эмпатия, они склонны к рискованному поведению и эмоционально холодны. Короче говоря, отдельные лица, занимающиеся оккультизмом, могут быть деструктивными личностями, склонными к обману и гордыне.

С другой стороны, демонический синдром слабо связан с Темной триадой. Оккультные практики базируются на эгоцентричной, агрессивной личности, а в основе демонического синдрома могут лежать куда более серьезные психические и духовные патологии. Вторая гипотеза подтвердилась лишь частично.

Примечание автора: Хотя исследование не проводилось на репрезентативной выборке хорватов в Воеводине, интересно рассмотреть распространенность некоторых симптомов в структуре демонического синдрома. Мы просуммировали ответы «редко», «иногда», «часто» и «очень часто» на вопросы, касающиеся присутствия злых духов и их контроля. Нас удивил тот факт, что целых 23,5% респондентов ответили, что с разной степенью интенсивности ощущали присутствие зла, управляющего их жизнью и влияющего на их мысли и поведение. То есть почти каждый четвертый респондент имел субъективный опыт демонического присутствия и контроля. Около 11,8% респондентов имели ощущение, что какая-то темная сила завладела ими и заставляла делать плохие вещи, которых они не хотели. При этом в целом количество респондентов, занимавшихся оккультными практиками, оказалось меньше числа тех, кто переживал демоническое присутствие. Безусловно показательным является тот факт, что около 15,5% респондентов контактировали с человеком, занимающимся колдовством или гаданием.

Заключение

В этом эмпирическом исследовании мы подтвердили существование паттерна психического расстройства, этиология которого частично кроется в занятиях оккультными практиками. Мы назвали этот тип расстройства «демоническим синдромом». Его симптомы частично пересекаются с клинической картиной диссоциативного расстройства идентичности и шизотипического расстройства личности.

В психологической основе оккультных практик лежит злонамеренный характер (Темная триада), а в основе демонического синдрома — психиатрическое/духовное расстройство. В таких случаях трудно поставить точный диагноз без совместной работы психиатра и священника. Католическим священникам следует осознавать, что душевные страдания прихожан могут быть не только медицинскими, но и демоническими по своей природе. С другой стороны, психиатрам можно рекомендовать спрашивать пациентов об их участии в оккультных практиках, чтобы получить иную базу для понимания их расстройства.

Среди ограничений исследования: малый размер выборки и отсутствие шкал для прямого измерения мотивации — потребности в оккультной власти. Для будущих исследований мы предлагаем создать структурную модель, включающую детские травмы, оккультно-демонические паттерны и психические расстройства, где оккультно-демонический паттерн выступал бы в качестве медиаторной переменной между детской травмой и развитием клинического психоза.

Список использованных источников

• American Psychiatric Association (52013). Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders. Washington, DC: American Psychiatric Association.
• Американская психиатрическая ассоциация (2014). Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам: Пятое издание: DSM-5. Ястребарско: Naklada Slap.
• Аморт, Габриеле (2005). Экзорцисты и психиатры (Egzorcisti i psihijatri). Елса: B. Medvid.
• Аморт, Габриеле (2006). Отчеты римского экзорциста (Izvješća rimskog egzorcista). Джяково: Благотворительный фонд UPT.
• Azizli, Nicole; Atkinson, Breanna E.; Baughman, Holly M.; Chin, Kristi; Vernon, Philip A.; Harris, Elizabeth; Veselka, Livia (2016). Lies and crimes: Dark Triad, misconduct, and high–stakes deception. Personality and Individual Differences, 89 (January), 34–39.
• Campos, S. R. (2018). The Fine Line Between Demonic Influence and Illnesses. Pittsburgh: Dorrance.
• Фортеа, Хосе Антонио (2018). Summa daemoniaca: Трактат о демонологии и Руководство по экзорцизму (Summa daemoniaca: Traktat o demonologiji i Priručnik o egzorcizmu). Велика Горица: Naklada Benedikta.
• Hunter, Jack (2015). «Between Realness and Unrealness»: Anthropology, Parapsychology and the Ontology of Non–Ordinary Realities. Diskus: The Journal of the British Association for the Study of Religions, 17(2), 4–20.
• Immanuel, Stella (2016). Deliverance program packet. Alexandria LA: Fire Power Ministry.
• Жангенин, Жиль (2010). Сатана и его ловушки: Экзорцист свидетельствует и отвечает на вопросы о демонах, одержимости, сглазе… (Sotona i njegove zamke…). Сплит: Verbum.
• Jones, Daniel N.; Paulhus, Delroy L. (2009). Machiavellianism. В: Mark R. Leary и Rick H. Hoyle (ред.), Handbook of individual differences in social behavior (стр. 93–108). New York: Guildford.
• Jones, Daniel N.; Paulhus, Delroy L. (2014). Introducing the Short Dark Triad (SD3): A brief measure of dark personality traits. Assessment, 2(1), 28–41.
• Kwapil, Thomas R.; Gross, Georgina M.; Silvia, Paul J.; Raulin, Michael L.; Barrantes-Vidal, Neus (2017). Development and psychometric properties of the Multidimenional Schizotypy Scale: A new measure for assessing positive, negative, and disorganized schizotypy. Schizophrenia Reserach, 193 (March), 209–217.
• Lee, Kibeom; Ashton, Michael C. (2014). The Dark Triad, the Big Five, and the HEXACO model. Personality and Individual Differences, 67 (September), 2–5.
• Lin, Ashleigh; Wigman, Johanna T. W.; Nelson, Barnaby; Wood, Stephen J., Vollebergh, Wilma A. M.; Os, Jim van; Yung, Alison R. (2013). Follow-up factor structure of schizotypy and its clinical associations in help-seeking sample meeting ultra-high risk for psychosis criteria at baseline. Comprehensive Psychiatry, 54(2), 173–180.
• Макнатт, Фрэнсис (2005). Освобождение от злых духов (Oslobođenje od zlih duhova). Загреб: Движение розария за обращение и мир.
• Меццетти, Тарчизио (2016). «…как рыкающий лев…»: Зло осаждает Божий народ (»…kao ričući lav…»: Zlo opsjeda Božji narod). Велика Горица: Naklada Benedikta.
• Морабито, Симоне (2015). Психиатр в аду: Научный отчет (Psihijatar u paklu: Znanstveno izvješće). Велика Горица: Naklada Benedikta.
• Muris, Peter; Merckelbach, Harald; Otgaar, Henry; Meijer, Ewout (2017). The malevolent side of human nature: A meta-analysis on the Dark Triad (Narcissism, Machiavellianism, and Psychopathy). Perspectives on Psychological Science, 22(2), 183–204.
• Nie, Fanhao; Daniel V. A. Olson (2016). Demonic influence: The negative mental health effects of belief in demons. Journal of the Scientific Study of Religion, 55(3), 498–515.
• Paulhus, Delroy L.; Williams, Kevin M. (2002). The Dark Triad of personality: Narcissism, Machiavellieanism and Psychopathy. Journal of Personality, 36(6), 556–563.