Франсуа Ларюэль и Серж Вальдиночи, ‹Открытое письмо философам› (1988)

Уважаемые коллеги,
философ·ки-попут·чицы,

Мы хотели бы предложить вам новый журнал: Философское Решение. Как претворить в жизнь идею философского журнала, который в равной степени заинтересует всех нас, несмотря на различия в наших размышлениях и философских взглядах? Как претворить в жизнь идею философского журнала, который будет интересен как исследователям в области философии, так и преподавателям философии, журнала, в котором обе деятельности — создание, или научное производство, и осведомление, или информирование, — неразрывно составляют культурный статус философа? Как сделать это, не забывая о важном новом факте, который в определенной степени мотивирует создание журнала и наш призыв к вам: необходимость оценивать себя по современным требованиям распространения среди широкой публики — разве не является преподавание в равной степени дистрибуцией? Именно это немаловажное обстоятельство ставит преподавателей философии и исследователей, т.е. каждого из нас, «к стенке» и бросает вызов.

Чтобы журнал не стал инструментом «касты» и не утратил свою философскую эффективность, необходимо именно открыться этому вопросу распространения.

Очевидно, речь идет в первую очередь о жизнеспособности философского письма в наше время, хотя эта трудность, на наш взгляд, не является наиболее реальной. Как же обстоят дела с философией? Мы все знаем, что в реальности ситуация сложна и что философия только выигрывает — по сути, — когда обратной стороной неумеренной потребности в философии являются также слабая философская проводимость медиа, издательского дела и книготорговли. Реальная жизнеспособность философии непосредственно сейчас обеспечивается вопреки философской литературе. Вследствие этого последняя должна жить — на данный момент это неизбежно — по законам медиа, хотя и просачивается туда лишь вынужденно и не без затруднений.
Но философы — почти всегда и преподаватели, так же как преподаватели философии стремятся быть философами. Класс, аудитория — это не публика, которую можно бомбардировать вопросами. Ученики, студенты воспринимают слово. Философия исконно испытывает отвращение к простому потреблению, но в свою очередь слушатели и адресаты философии отвергают любое насилие, пусть даже педагогически институированное. Много говорили о принуждении [forçage] традиционной педагогики, но разве не более насущно необходимо предвидеть неизбежные преобразования философской педагогики, чтобы предотвратить новые предвещаемые принуждения? Как, например, придумать сократизм для «медиагражданственности» [media-cité], которую мы больше не можем считать обратимой или нейтрализуемой, своего рода «плохим моментом, который нужно пережить»? Все заставляет нас трезво признать, что восприятие [réception] слов выступает судьей их транслирования [émission] в последней инстанции, что восприятие служит априорным условием транслирования, даже если ученики, студенты и «образованная публика» за их пределами будут мало или вовсе не «восприимчивы». Эта рецепция формирует априори, категорическое право, которое, если мы его уважаем, может породить читателей и создателей философии, словом, настоящую публичную сферу, где распространение разворачивалось бы благодаря самой интериорности сознаний. Подлинно популярная философия, та, которая не подразумевает обесценивание учеников во имя философии, уже готовой и навязанной силой во имя Социальных Отношений, — такая популярная или народная философия создавалась бы без провокаций и без благостных причитаний, без того тайного императива, которому те подчинены в последней инстанции: «не у всех есть право на философию».
Идея утопична, скажут. Как же перейти от права к факту? Повторим сначала, что может существовать дурное распространение философии, которое оплачивается растущим сопротивлением дискурсу философа-писателя или преподавателя, и что хорошее распространение должно быть способно заменить дурное. Это означает не максимальное распространение, как можно догадаться, а оптимальное: снова следует отметить, что необходимость подлинного и «хорошо обоснованного» восприятия идеи, что философия должна создаваться всеми и для всех, задает философское распространение и даже философское производство.

Именно с оглядкой на эти требования следует оценивать создание журнала Философское Решение. Он обращается с призывом — во всех смыслах этого слова — к философам, писателям и преподавателям. Поэтому для вас, для нас интерес к журналу означает продолжение его создания одновременно на всех этих планах. Подписка на журнал может таким образом подстегнуть к первоначальному делу — письму. Писать как философ, но писать также и, сверх того, как преподаватель, заинтересованный главным вопросом рецепции философских дискурсов. Это серьезное дело, которое не терпит ни анархизма, ни «культурных» компромиссов. Поэтому мы считаем, что философия, которая судит обо всем, сама должна быть подвергнута суждению, причем уж точно не со стороны идеологии; что философское знание требует и заслуживает науки, но вместе с тем без сциентизма. Это верно и для экзаменации его восприятия, которая должна выходить за рамки показных педагогик. Таким образом, журнал будет в любом случае включать две разновидности текстов:

«научные» тексты, т.е. тексты, закладывающие основу философского производства в априори рецепции;
тексты, направленные на привлечение внимания к реальной педагогике, единственной, которая обеспечивает рецепцию и будущие условия более легкого распространения.

Посему не может быть и речи о том, чтобы Философское Решение застыло в роли стража неоакадемизма. Для того чтобы действительно подготовить почву для распространения в возвышенном смысле этого слова, нам требуется мощное action-philosophying. Необходимо воспользоваться шансом, который открывает разрушение знаменитых «неизбежных горизонтов» дискурса и мысли. И для нас воспользоваться этим шансом означает: максимально сократить расстояния, которые в настоящее время разделяют производство и рецепцию. Таков лозунг, если он нужен. Именно поэтому помимо

научных текстов
и
текстов просветительской направленности,
предлагается
новая практика философского жанра в виде экспериментальных текстов и фило-фикции.

Речь идет о практике, которая привела бы к собственной теории, выставляя напоказ правила изобретения и делая прозрачным процесс письма в философском жанре. Философия должна выйти из своего габитуса, из своей постсократической инерции и изобрести новые текстуальные практики, которые будут заключаться не только в потреблении уже готовых текстов, но и в ином изобретении и производстве.

От лица коллектива Философского Решения
Франсуа Ларюэль и Серж Вальдиночи