Искренность лжи. Глава 10
Глава 10. Говоришь неправильно, делаешь неправильно, даже дышишь неправильно
18-го числа рано утром Хо Жаньинь получил заключение из лаборатории. На листьях растения, которое вчера передал Цзи Сюнь, они в срочном порядке смогли обнаружить новые следы: ранее не встречавшуюся ДНК и нейлоновые волокна.
Они оказались испачканы белой краской. Эксперты предположили, что убийца, возможно, был в обычных нейлоновых антистатических перчатках, чтобы не оставлять отпечатков. Краска не совпадала ни с одним из отделочных материалов на месте преступления, поэтому, вероятно, попала на перчатки где-то в другом месте.
Что же касается ДНК, то она принадлежала жене Тан Цзинлуна, Жао Фанцзе.
Ее повторно вызвали в участок.
Женщина чуть за сорок выглядела так же, как и тогда у входа в больницу — с безупречным макияжем и в элегантном наряде. Собранный на затылке пучок удерживала сеточка с россыпью мелких бриллиантов, а в ушах были серьги с драгоценными камнями. Блеск украшений лишь подчеркивал образ зрелой и успешной женщины.
На этот раз Хо Жаньинь допрашивал ее лично.
— У нас появились новые улики. Так что давайте начистоту.
— Я не понимаю, что именно должна вам рассказать.
Жао Фанцзе сидела с безукоризненной осанкой, сохраняя невозмутимый вид. Казалось, она находится не в комнате для допросов, а на какой-нибудь деловой конференции и сейчас выступает перед коллегами.
— Все, что нужно, я сказала еще в прошлый раз. Да, я на эмоциях отправляла ей неприятные сообщения и следила за ней на машине. Но ни разу не встречалась с ней лично и не сделала ничего противозаконного. Думаю, для жены, столкнувшейся с любовницей мужа, я и так повела себя более чем достойно.
Еще в ночь обнаружения тела Си Лэй полиция, изучив историю звонков и записи камер жилого комплекса, выяснила, что 5, 6 и 7 числа девушку донимали с помощью «телефонного террора» и преследовали на подозрительном автомобиле.
Пробив номер машины, полиция вышла на Жао Фанцзе, а уже через нее раскрыли связь Си Лэй и Тан Цзинлуна.
Когда в прошлый раз речь зашла об алиби супругов, они предоставили множество подтверждений того, что находились в поездке в другом городе. Поэтому допрос временно приостановили, а полиция продолжила собирать дополнительные сведения — вплоть до сегодняшнего дня.
— И тогда, и сейчас вы утверждаете, что ни разу не встречались с Си Лэй лицом к лицу.
— Тан Цзинлун узнал, что вам стало известно о его измене, и 7-го числа попросил у вас прощения. А уже восьмого вы вместе отправились в поездку, надеясь таким образом наладить отношения.
— Тогда объясните, пожалуйста, — холодно произнес Хо Жаньинь, — каким образом ваша ДНК оказалась в квартире Си Лэй.
Эти слова оглушили Жао Фанцзе, словно удар кувалды, и у нее само собой вырвалось:
— Не может быть? Что именно? Не может быть, что мы нашли вашу ДНК? — тут же вклинился Тань Минцзю, внезапно ускоряя темп так, что она просто не успевала осмыслить суть. — Госпожа Жао, слышали такое выражение? Человек может солгать, а улики не могут!
— Когда она умерла, меня здесь даже не было!
— Сейчас транспорт настолько развит, что расстояние в несколько сотен километров — это всего четыре-пять часов на машине. То, что вы были в другом городе, еще не дает вам железного алиби. Если вы задумали убийство, то вполне могли специально устроить эту поездку, чтобы его себе обеспечить. Это ведь вполне логично, да?
— Никого я не убивала. Я вообще никогда не контактировала с Си Лэй напрямую. Если моя ДНК оказалась у нее дома, этому может быть только одно объяснение — принцип обмена Локара*.
Голос Жао Фанцзе звучал громко, а от прежней невозмутимости не осталось и следа.
— Ого, — усмехнулся Тань Минцзю. — Какая образованная, даже про принцип обмена Локара знаете. То есть вы хотите сказать, что ваш муж принес вашу ДНК на себе домой к Си Лэй и случайно оставил там, так? Тогда возникает куда более серьезная проблема!
— Вещь, на которой была обнаружена ДНК, Си Лэй купила уже после вашей совместной поездки. Так как же ваша ДНК умудрилась использовать Тан Цзинлуна как перевалочный пункт, преодолеть несколько городов и прилететь в квартиру Си Лэй? — произнес Хо Жаньинь, сцепив пальцы в замок и подавшись вперед. — Во время поездки вы с мужем все время были вместе, не отходя друг от друга ни на шаг? Не забывайте: кроме нескольких чеков, подтверждающих лишь отдельные точки маршрута, бо́льшая часть алиби Тан Цзинлуна держится только на ваших показаниях!
*От переводчика. Принцип обмена Эдмона Локара — базовое правило криминалистики, согласно которому при контакте двух объектов между ними происходит взаимный перенос частиц и следов. Иными словами, любой контакт оставляет след.
На лице Жао Фанцзе застыла растерянность. Ее психологическая защита была полностью пробита.
Хо Жаньинь нанес последний удар:
— Какой максимальный срок дают за укрывательство преступника?
— Десять лет, — подхватил Тань Минцзю, слаженно подыгрывая Хо Жаньиню. — Жизнь и без того коротка — всего несколько десятков лет. Госпожа Жао, наши коллеги уже в Чжоу и сейчас вместе с местной полицией восстанавливают маршрут вашей поездки. Через пару часов мы проверим записи с камер наблюдения по всему маршруту и точно узнаем, где вы были. У вас есть статус, положение в обществе, да к тому же ребенок. Вы красивы и еще в самом расцвете сил. Поэтому хорошенько подумайте, как вам поступить.
— …Я красивая? — вдруг спросила Жао Фанцзе.
Она подняла руку и поправила волосы у виска.
Конечно, она была красива. Мягкий овал лица, густые черные волосы и белоснежная кожа. Она как раз вошла в тот возраст, когда девичья невинность уступает место зрелой красоте. И какой бы закрытой ни была ее одежда, ничто не могло скрыть чувственного очарования, неизменно притягивавшего взгляды.
Жао Фанцзе обворожительно улыбнулась Хо Жаньиню:
— Офицер, вы ведь тоже видели Си Лэй. Так с кем бы вы предпочли переспать — с ней или со мной?
Тань Минцзю поперхнулся чаем. Он даже не решился взглянуть на реакцию Хо Жаньиня. С силой хлопнув по столу, он прикрикнул:
— Вы где находитесь, чтобы нести эту чушь? Продолжите в том же духе — закрою на три дня, как раз голову проветрите!
— Не торопитесь, — улыбка Жао Фанцзе стала холодной. — Раз уж я даю показания, позвольте начать с самого начала. Я не врала: Тан Цзинлун действительно извинился, и мы отправились в поездку. Вот только она не была безоблачной, мы снова поссорились посреди путешествия.
— Место выбирали вы? — уточнил Хо Жаньинь.
— …Нет, это Тан Цзинлун предложил.
— Какого числа вы поссорились?
— После ссоры мы с ним разошлись. Я пошла в бар напиться, а потом провела целые сутки в отеле с первым встречным. Раз Тан Цзинлуну нравилась Си Лэй, значит, у него просто нет вкуса. А я красива, желающих оказаться со мной в постели хоть отбавляй. Номер того парня у меня остался, если нужно, можете связаться с ним и все проверить. А вот что делал Тан Цзинлун, я не знаю.
Жао Фанцзе выдала все это на одном дыхании, а затем вдруг спросила:
— Мои показания останутся конфиденциальными?
Но прежде чем Хо Жаньинь и Тань Минцзю успели ответить, она насмешливо улыбнулась, чуть приподняв изящно изогнутые брови.
— Впрочем, неважно. Даже если это не останется в тайне, мне все равно. Рано или поздно вся эта грязь дойдет до соседей и друзей, и они будут сплетничать у меня за спиной. Ну а я вряд ли решусь на развод. Просто сделаю вид, что ничего не произошло, и буду жить дальше — жизнь-то продолжается.
В ходе этого допроса всплыли совершенно новые обстоятельства, и самое важное — оказалось, что 11-го, в день гибели Си Лэй, Тан Цзинлун и Жао Фанцзе вообще не были вместе! Теперь Хо Жаньинь почти не сомневался, что тот причастен к убийству.
Однако уже через два часа из Чжоу пришли новости от Вэнь Янъян. Оказалось, что 11-го числа в 18:23 Тан Цзинлун попал на камеру видеонаблюдения в одном из лифтов Чжоу. По заключению судмедэксперта, Си Лэй умерла в этот же день между девятью и одиннадцатью часами вечера. Дорога из Чжоу в Нин занимала полтора часа самолетом, пять часов на высокоскоростном поезде или восемь часов на машине. При этом никаких данных о том, что в тот день Тан Цзинлун летал самолетом или ехал на поезде, не было. А если бы он отправился на машине, то не успел бы вернуться в Нин ко времени убийства Си Лэй.
В момент ее гибели Тан Цзинлун действительно находился в другом городе, так что возможности совершить убийство у него просто не было.
Он оказался не причастен к убийству.
Хо Жаньинь был ужасно разочарован.
Впрочем, не только он. Когда на совещании свели воедино всю собранную информацию и зацепки, почти весь второй отдел буквально валился с ног от отчаяния и усталости.
В уголовном розыске существовала устоявшаяся классификация: в зависимости от давности дела делились на три категории. Первая категория — «горячие» дела: первые 72 часа после преступления, когда шансы раскрыть его наиболее высоки. Вторая — «теплые»: дела давностью от трех дней до месяца. И третья — «холодные»: дела, которым уже больше месяца. После этого раскрыть преступление становилось значительно сложнее.
Со смерти Си Лэй шел уже седьмой день, а с момента обнаружения тела прошло пять дней.
Важно понимать, что помимо небольшого количества ДНК Жао Фанцзе на листьях растения, все остальное хранило исключительно следы Тан Цзинлуна: и наволочка с подушки, которой задушили Си Лэй, и предметы, к которым прикасался только убийца, если судить по реконструкции событий. И вот теперь главный подозреваемый, на проверку которого бросили столько сил, оказался невиновен. Все равно что бежать марафон, уже видеть перед собой финиш и вдруг обнаружить, что свернул не туда и снова оказался на полпути. Теперь им предстояло искать преступника, который на месте убийства действовал предельно осторожно и не оставил после себя никаких биологических следов. А значит, придется снова бросить огромные силы и средства на обходы, опросы и проверки, чтобы выйти на нового подозреваемого.
— Меняем направление, — вновь заговорил Хо Жаньинь спустя несколько минут, распределяя задачи. — В доме Си Лэй обнаружили ДНК Жао Фанцзе, поэтому исключать ее причастность к убийству пока нельзя. Пусть Вэнь Янъян в Чжоу на всякий случай продолжит проверять ее перемещения. Особенно тщательно изучите круг общения супругов, движение денег и историю расходов. Проработайте версию с заказным убийством... Потом сопоставьте всё с зацепками из цветочного магазина «Судьба» — посмотрим, есть ли между ними связь. Кто бы ни был убийцей, раз на месте преступления оказалась ДНК Жао Фанцзе, значит, как минимум контактировал с ней.
Расследование зашло в тупик, и им пришлось сменить тактику. Зато у Цзи Сюня все шло довольно гладко. После смерти Люй Даньин предстояли похороны, и по удачному совпадению их назначили на 21 число этого месяца. Еще через два дня, 23-го, должны были состояться похороны Си Лэй.
За эти несколько дней Цзи Сюнь успел побывать сначала на одних, а затем на других похоронах.
Си Лэй хоронили в деревне неподалеку от Нина. Не увидев этого собственными глазами, трудно было поверить, что всего в четырех часах езды от города можно оказаться в месте, где нет ни школы, ни больницы и даже с водой возникают проблемы.
Место для прощания устроили прямо в доме.
Вокруг стоял непрерывный гомон — казалось, на похороны собралась вся деревня. Люди сбились небольшими группками и теснились во дворе, обсуждая житейские мелочи, проблемы на работе и заодно ту, что лежала в гробу.
Человек умер, а вокруг становилось только оживленнее.
Цзи Сюнь держался в стороне от всей этой суеты. Проводив Ся Юцин в дом, он остался снаружи, в самом углу.
С этого места он видел и передний, и задний входы во двор, а прямо перед ним находилась наружная лестница трехэтажного дома. Так что любой, кто входил, выходил или перемещался по двору, был у него как на ладони.
До него донесся топот — с верхнего этажа по лестнице сбежала группа молодых ребят.
Впереди остальных шел парень, в чертах которого угадывалось сходство с Си Лэй — ее младший брат. Ростом он был значительно выше сестры, около 175 см. Одет он был в самый обычный дешевый спортивный костюм, зато на ногах красовались популярные Yeezy Boost 350*. На старте продаж они стоили 1200 юаней, но перекупщики подняли цену до 12000.
В руке он держал мобильный — iPhone 6s Plus, вышедший в сентябре прошлого года и стоивший 6888 юаней**.
От переводчика. * Yeezy Boost 350 — культовая лимитированная модель кроссовок, созданная в рамках сотрудничества рэпера и дизайнера Канье Уэста с компанией Adidas. ** 1200 юаней на сентябрь 2026 — это примерно 15 500 руб. 12000 юаней — 155 000 руб. 6888 юаней — около 89 000 руб. (Айфон 6 вышел в 2014).
И телефон, и кроссовки выглядели совершенно новыми. Вероятно, появились у него лишь пару дней назад.
Быстро все оценив, Цзи Сюнь отвел взгляд. Снаружи послышался шум подъехавшей машины. Вскоре через распахнутые ворота во двор внесли каменный памятник с уже высеченными иероглифами.
Надгробие было довольно внушительным: помимо основной стелы с высеченным именем, вокруг него была предусмотрена ограда*.
Тысяч тридцать, не меньше. Недешево.
*От переводчика. Традиционное китайское надгробие представляет собой единый архитектурный комплекс: помимо центральной стелы, в него входят невысокие каменные ограждения, полукругом окружающие место захоронения для защиты от злых духов и ветра.
На фоне места, где проходило прощание, такое дорогое надгробие слишком выбивалось.
«Будто организацией прощания и покупкой надгробия занимались разные люди», — подумал Цзи Сюнь.
Разговоры поблизости тут же подтвердили его догадку:
— Лао Си* купил такое хорошее надгробие, а гостям даже по сигарете раздать пожадничал?
— Да этот жмот скорее купит тухлое яйцо за три мао**, чем хорошее за пять. Где ему раскошелиться на такое надгробие? Это учитель Чэн его достал.
— Вот же, ни родня, ни близкий человек, а ради девчонки столько денег отвалил?
— Как это «ни родня, ни близкий»? Она ведь была первой ученицей учителя Чэна. В старину учителя и ученицу вообще считали почти отцом и дочерью.
От переводчика. * Лао (老 lǎo) — используемая в Китае уважительно-фамильярная приставка к фамилии человека, обычно старшего по возрасту или опыту, а также близкого знакомого. В зависимости от контекста выражает уважение, близость или доверительность отношений. ** Мао (毛 máo) — разговорное обозначение денежной единицы «цзяо» （角 jiǎo), равной одной десятой юаня. 3 мао — 0,3 юаня, 5 мао — 0,5 юаня.
На похоронах чего только не услышишь. Цзи Сюнь невольно вспомнил похороны Люй Даньин.
Похороны Си Лэй отличались оригинальностью — здесь сплетничали в основном мужчины. На похоронах Люй Даньин эта роль, как это обычно и бывает, досталась женщинам средних лет.
«Совсем ведь молодая, как же так вышло?»
«Я тебе расскажу, только никому больше. Говорят, она была беременна, упала в ванной, в итоге ни ее, ни ребенка не стало».
«Ох, ее муж, должно быть, убит горем. А почему его здесь не видно?»
«Да какой муж, у нее даже парня не было! Но все же квартира-то после нее осталась. Кто знает, может, любовницей была и так на нее заработала. Не берегла свою честь — вот расплата и настигла».
Голос впереди вырвал Цзи Сюня из задумчивости. Он поднял взгляд перед собой и увидел Ся Юцин.
По сравнению с тем, какой бледной и изможденной она выглядела до того, как зашла, сейчас она словно сбросила тяжелый груз с плеч. Даже походка стала легче, а на лице появился румянец.
— Прямо сейчас? Церемония ведь еще даже не началась.
— Да, прямо сейчас, — Ся Юцин слегка кивнула. — Незачем больше оставаться. Все, что было нужно, я сделала.
Цзи Сюнь выполнил просьбу и увел ее.
У входа в небольшой двор стояла мать Си Лэй — высокая, крупная, с довольно мужеподобной внешностью, совсем не похожая на миниатюрную дочь. Си Лэй походила на отца, тот был невысоким и худощавым.
— Здравствуйте. Спасибо, что пришли проводить Си Лэй в последний путь.
Когда Цзи Сюнь и Ся Юцин направились к выходу, она снова поклонилась:
— Здравствуйте. Спасибо, что проделали такой путь.
Снова и снова, низко сгибая спину и голову. Будто работающий на батарейках робот, она без устали повторяла одно и то же движение.
Цзи Сюнь уже заводил машину, когда вдруг заметил мужчину в очках, притаившегося за деревом. Зимой листья с деревьев полностью опали. Голые, кривые ветви тянулись к небу, словно руки, а древесные наросты казались глазами, которые пристально следили за миром.
Мужчина в сером прижимался спиной к бугристому стволу, словно срастаясь с ним.
В руках он сжимал какие-то вещи. Ими оказались кипа похвальных грамот, красная наградная розетка и черно-белая фотография. Очки на его переносице запотели, скрывая лицо за этой пеленой.
— Цзи Сюнь, ты знаешь? — позади тихо прозвучал голос Ся Юцин. — Как-то раз Лэйлэй устроила мои похороны.
Рука Цзи Сюня дрогнула, он передержал зажигание, и двигатель, едва успев завестись, тут же заглох. Он взглянул в зеркало заднего вида. Опершись локтем на окно и прижав кончики пальцев ко лбу, Ся Юцин смотрела куда-то вдаль, погрузившись в воспоминания.
Вспомнить было нетрудно, это оставило в ее памяти глубокий след, поэтому она быстро заговорила:
— …Тогда мы с Лэйлэй были знакомы совсем недолго, а мое эмоциональное состояние все еще было очень нестабильным. И однажды вечером она вдруг написала мне, спросила, не хочу ли я попробовать устроить собственные похороны. Я и согласилась.
Мы купили гроб, подготовили траурный зал, даже пригласили людей. Да, все это было похоже на какой-то фарс, все решили, что это шутка, и никто не пришел. В итоге гостями были только Лэйлэй и мой малыш.
Теперь, когда я вспоминаю тот абсурдный эпизод с похоронами, он, как ни странно, кажется мне очень теплым. Когда оказываешься лицом к лицу с собственной смертью, вдруг становится легко без оглядки говорить о том, как хотелось бы жить дальше. Все, о чем обычно не хватает смелости заговорить, все, чему не хочется смотреть в лицо, наконец можно высказать вслух. И тогда ты смотришь на себя по-настоящему, принимаешь себя — и становится легче.
Но тебе все еще хочется продержаться еще немного. Еще немного постараться, еще хоть немного измениться. Даже чуть-чуть — и это уже замечательно.
На этих словах Ся Юцин надолго замолчала.
— Наверное, именно потому, что мы тогда устроили такие похороны, я понимаю, чего хотела Лэйлэй. Она хотела остаться в Нине и не возвращаться сюда. Мы даже вместе выбрали места на кладбище рядом друг с другом. И она точно не хотела, чтобы все вышло так, как сейчас, чтоб чужие люди сплетничали о том, что их не касается… Мне очень жаль, что в итоге я так и не смогла сделать все так, как ей бы хотелось.
— Этого достаточно, — сказал Цзи Сюнь.
Глаза Ся Юцин в зеркале заднего вида уже успели наполниться слезами. Она растерянно смотрела на него.
После короткой паузы Цзи Сюнь повторил:
— Этого достаточно. Лэйлэй знает, чего ты хотела для нее, она была бы рада.
Сколько же в этом мире людей, которые, считаясь самыми близкими, становятся друг другу совершенно чужими. И только когда приходит смерть, они вдруг понимают, что на самом деле ничего не знали о человеке, которого собираются предать земле.
Всю оставшуюся дорогу они не проронили ни слова. Лишь металлическая подвеска на ключе раскачивалась в такт движению машины, словно маятник, а вместе с ней и потертый, выцветший красный шнурок.
Спустя еще несколько часов пути Цзи Сюнь отвез Ся Юцин домой, и тут ему неожиданно позвонила мать Юань Юэ. Она приехала в Нин посетить могилу.
Почему сегодня все крутится вокруг смерти?
Цзи Сюнь заставил себя собраться и отправился на встречу. Он и сам понимал, что сейчас не в лучшей форме, но мать Юань Юэ была дамой старой школы: в молодости она даже училась за границей, многое повидала и умела вести себя мягко и тактично, не подавая виду. Всю встречу она приветливо улыбалась, была заботлива и участлива и не задала ни одного вопроса, который мог бы поставить его в затруднительное положение.
Когда они попрощались, в руках у Цзи Сюня оказался термос со свежим куриным бульоном. Мать Юань Юэ сказала, что принесла его специально для него, но тут и без раздумий было ясно, что это неправда, почти наверняка бульон предназначался Юань Юэ. Просто заметив, как неважно сегодня выглядел Цзи Сюнь, она в последний момент решила отдать термос ему.
Но принять заботу, предназначенную Юань Юэ, он, конечно, не мог. Поэтому без особой спешки он снова направился в полицейский участок.
Когда Цзи Сюнь добрался, оказалось, что не то что Юань Юэ — вообще никого из первого отдела не было, а дверь заперта на замок. Он огляделся и, заметив проходившего мимо Тань Минцзю, остановил его.
Тань Минцзю уже давно перестал удивляться внезапным появлениям Цзи Сюня.
— Все на задании. На горе Ушань нашли расчлененный труп, и начальник Юань забрал весь отдел, видимо, там сложная ситуация.
Цзи Сюнь хотел было попросить Тань Минцзю присмотреть пока за термосом, но не успел даже протянуть, как глаза у того сразу загорелись, и он уже вовсю принюхивался, как ищейка. Цзи Сюнь насторожился и тут же отдернул руку.
— Открой мне допросную, я немного посплю. Позови, когда Юань Юэ вернется.
— Да чего время зря тратить? Можешь оставить термос на хранение мне, я за ним присмотрю, — все никак не унимался Тань Минцзю. — Неужели боишься, что я потеряю такую огромную штуку?
— Кто это боится, что ты его потеряешь? Я боюсь, что ты «сохранишь» его у себя в животе.
Цзи Сюнь хмыкнул и легонько пнул Тань Минцзю, поторапливая его открыть дверь, и тот с обиженным видом подчинился и даже заботливо помог выключить камеру. Когда дверь допросной за ним закрылась, Цзи Сюнь не стал зажигать свет: прямо в темноте оперся одной рукой и забрался на стол, который заменил ему кровать, а затем сразу улегся.
Он закрыл глаза, но мысли продолжали блуждать. В сознании то и дело всплывали безжизненные тела и траурные залы. Образы сменялись один за другим, пока наконец эти видения не начали принимать совершенно иную форму.
Только гробов теперь было уже три.
А Цзи Сюнь вместо стороннего наблюдателя стал тем, кто руководил происходящим.
Вокруг по-прежнему толпились люди, обсуждавшие все те же сплетни.
— Почему здесь три тела? В аварию попали?
— Какая авария, это же массовое убийство, всю семью вырезали.
— О господи, какой кошмар... Наверное, отомстили какому-то полицейскому? Убийца совсем поехавший.
— …Ты ничего не знаешь… Не говори «поехавший»… Тут нечистая сила замешана…
Понимать человека по-настоящему — бесценная вещь. Ся Юцин не представляет, как сильно можно позавидовать тому, насколько хорошо она понимала Си Лэй.
Когда-то Цзи Сюнь был уверен, что все знает и понимает. Но лишь оказавшись в траурном зале на прощании с близким человеком, он наконец осознал, что это далеко не так.
Тяжелый камень мертвым грузом лег на сердце и сдавил желудок, утягивая его на дно.
Он затаил дыхание, погружаясь в нахлынувший поток воспоминаний.
Все глубже и глубже, достигая темного дна… пока ледяная рука не пробилась сквозь толщу воды, коснувшись его лица.
Воспоминания внезапно оборвались, возвращая Цзи Сюня из прошлого в реальность. Он резко выпрямился, перехватил бесшумно приблизившуюся к нему руку и с силой дернул на себя!
Тот, кто незаметно подошел к нему, от такого рывка повалился вниз и тихо, изумленно охнул. Вторая рука Цзи Сюня уже было сомкнулась на чужой шее, как он понял, кто перед ним.
Рука тут же скользнула выше по шее, а пальцы зарылись в волосы. Цзи Сюнь прижал ладонью его затылок, удерживая у своего уха, и лениво произнес:
Они соприкасались грудью, и вибрация от голоса одного совершенно естественно отзывалась в груди другого. Хо Жаньинь чувствовал дрожь голоса Цзи Сюня и его дыхание.
Стоило тому заговорить, как оно опаляло ему ухо, опутывая, будто раскаленная сеть.
Сердце Хо Жаньиня сжалось. Он невольно затаил дыхание точно так же, как до этого Цзи Сюнь, боясь, что даже малейший звук повлечет за собой целую цепь странных последствий.
— Капитан Хо, ты что, кот? Ходишь, двери открываешь вообще без звука. Кто тебя знает, скажет, что ты отлично натренирован и не оставляешь следов. А кто не знает, решит, что ты крадешься так тихо не просто так, а наверняка потому, что задумал какую-то пакость…
Хо Жаньинь многозначительно произнес:
— Если ничего не замышляешь, чего тогда даже дышать боишься? — ловко подловил Цзи Сюнь.
Хо Жаньинь только сейчас осознал, что все еще задерживает дыхание.
Говоришь неправильно, делаешь неправильно, даже дышишь неправильно.
Едва эта мысль промелькнула, как по коже на голове внезапно пробежала волна покалывания, словно от электрического разряда.
От неожиданного ощущения он на мгновение замер. Лишь через несколько секунд понял, что Цзи Сюнь перебирает пальцами его волосы. Кончики пальцев скользили между прядями снова и снова. Движения были размеренными и бережными, а подушечки время от времени то мягко, то чуть сильнее надавливали на кожу.
— Я ведь прав, капитан Хо? — лениво протянул Цзи Сюнь, явно напрашиваясь на согласие, а в его голосе все еще угадывалась легкая улыбка.
В темноте слишком легко начать думать о всяком.
Сейчас Хо Жаньиню пришло в голову то, о чем при ярком свете он бы ни за что не подумал. Цзи Сюнь касался его слишком нежно. У него даже возникло невероятно абсурдное чувство… что Цзи Сюнь его обнимает, что он ему нравится!
— У меня к тебе вопрос, капитан Хо, надеюсь, ты сможешь меня просветить. Сегодня уже 23-е. С тех пор, как я передал новую зацепку, прошло 6 дней, а от полиции до сих пор никакой реакции. Моя зацепка оказалась бесполезной, или подозрения с Тан Цзинлуна уже полностью сняли и расследование пошло в другом направлении?
После слов Цзи Сюня от этой двусмысленности не осталось и следа.
— Налапался? Еще раз тронешь — оформлю как нападение на полицейского.
— Не посмею, не посмею, капитан Хо, не сердись. Да я нашего полицейского только и делаю, что оберегаю, куда уж мне нападать.
Хо Жаньинь выпрямился, поправил одежду и пригладил волосы.
— На листьях растения нашли ДНК Жао Фанцзе. Тан Цзинлун в ночь убийства Си Лэй действительно был далеко — в Чжоу, он бы физически не успел вернуться.
— Значит, какая сейчас версия у полиции?
Цзи Сюнь заметил, что Хо Жаньинь взглянул на него, будто прикидывая, можно ли рассказать ему больше. Проверку он прошел.
— Либо Жао Фанцзе кого-то наняла, либо кто-то совершил убийство ради нее.
— На месте преступления волосы Си Лэй были идеально уложены. Ее задушили, зажав рот, так что перед смертью она наверняка сопротивлялась. В таком случае волосы бы точно растрепались. Очевидно, что тут может быть только одно объяснение — преступник после убийства их сам аккуратно уложил. Если бы он вообще к ней ничего не чувствовал, стал бы после всего этого еще возиться с ее волосами?
— Значит, ты только что трогал мои волосы только для того, чтобы это сказать? — спросил Хо Жаньинь.
— Я-то думал, расследования тебя не особенно интересуют.
— Ха, капитан Хо, не путай. Я вовсе не расследую. Просто по ходу дела кое-что пришло в голову, вот я и разгадал эту загадку…
Цзи Сюнь усмехнулся и, решив, что уже пора, оттолкнулся рукой от стола, спрыгнул на пол и направился к выходу из допросной.
— Ты уверен, что убийца был в нее влюблен?
— Просто предположение... — Цзи Сюнь пожал плечами. — Ну, знаешь, вся эта мистическая психология и профилирование преступника. Но лично я думаю, что это почти наверняка правда. Я ведь только что так заботливо приводил в порядок твои волосы, капитан Хо, ты разве ничего не почувствовал? Это и есть любовь.
— То есть ты намекаешь, что убийца все-таки Тан Цзинлун? Что он нашел какой-то способ, о котором мы еще не догадались, добрался до места преступления и убил ее? — напрямую спросил Хо Жаньинь.
Такой вопрос в лоб несколько застал Цзи Сюня врасплох, но он как ни в чем не бывало продолжил нести всякую чушь:
— Да нет, я ни на что не намекаю. На хонкаку* нынче далеко не уедешь, я даже не пытался додумывать, как именно провернули это убийство. Мне пришлось перейти в сякайха**, надо же на что-то жить. Так что о любви, ненависти, страстях и обидах я могу в любой момент насочинять сколько угодно.（*1）
*От переводчика. Здесь немного отсылок Цзи Сюня к своей писательской деятельности. Хонкаку (本格 běngé; яп. honkaku, «ортодоксальный, настоящий») и сякайха (社会派 shèhuìpài; яп. shakai-ha, «социальная школа») — направления детективной литературы. Оба термина японского происхождения. Хонкаку делает упор на саму загадку преступления — как оно было совершено, какие улики оставил преступник и как его вычислить, а сякайха больше внимания уделяет причинам преступления, отношениям между людьми и социальным проблемам.
В допросной воцарилась тишина. Хо Жаньинь молчал, и это молчание напоминало затишье перед бурей.
Цзи Сюню уже казалось, что еще секунда, и тот бросится на него и проломит башку.
Но его опасения не оправдались, Хо Жаньинь сдержался.
— И что еще ты раскопал про всю эту любовь, ненависть, страсти и обиды? У Си Лэй была связь еще и с третьим мужчиной?
— Тан Цзинлун, Цзэн Пэн, теперь еще какой-то X. Даже если бы Си Лэй разорвалась надвое, она бы со всеми не управилась, — Цзи Сюнь не удержался от смешка.
— В ее телефоне мы нашли несколько сообщений с кодами подтверждения, пришедших в ночь смерти. Учитывая пропавшую с места преступления электронику*, можно предположить, что у Си Лэй хранились какие-то данные, представлявшие большую ценность для убийцы, — продолжил Хо Жаньинь.
— Тут тоже ничего удивительного, он явно был неравнодушен к ней. Но раз у него были чувства, зачем было ее убивать? Значит, была причина, по которой от Си Лэй нужно было избавиться. Она что-то увидела или узнала…
— Это тебе неудивительно, то неудивительно. А что тогда удивительно? — холодно спросил Хо Жаньинь.
Он давил так, что Цзи Сюню начало казаться: если он не выложит свою зацепку, из этой допросной его просто не выпустят.
Оценив ситуацию, Цзи Сюнь нехотя заговорил:
— Раз уж с убийцей мы пока зашли в тупик, давай сменим ход мыслей. Я узнал небольшой секрет Си Лэй. Похоже, она была в курсе одного случая суррогатного материнства или даже сама была к нему причастна.
За три года Люй Даньин родила троих детей одного за другим. Никаких мужчин рядом с ней все это время не видели, а дети после рождения бесследно исчезали, зато за это время она успела купить недвижимость. Другого объяснения, кроме заработка на суррогатном материнстве, просто не было.
Си Лэй была рядом с ней во время двух беременностей, успела с ней подружиться, да еще и отличалась внимательностью. Разве могла она совсем ничего не заметить?
*От переводчика. Здесь речь идет о жестком диске, кабель от которого нашли в квартире при осмотре места преступления.
Автору есть что сказать:
Примечание 1: Хонкаку подразделяется на классический хонкаку и син-хонкаку. Классический хонкаку строится на принципе честной игры с читателем: ему предоставляются необходимые улики, а основой разгадки служит логика.
Самый типичный пример — Агата Кристи. Хорошо знакомые всем загадки запертой комнаты, изолированная из-за снежной бури группа подозреваемых и тому подобные сюжеты — распространенные разновидности хонкаку.
Эллери Квин, один из трех великих мастеров Золотого века детектива, обычно бросал читателям вызов прямо перед разгадкой, когда все улики уже были представлены.
В син-хонкаку может быть куча всяких странных сеттингов, вроде зомби или призраков, но, как правило, условия такого мира заранее известны читателю и сами становятся частью загадки: принцип честной игры сохраняется, и все по-прежнему можно проследить логически.
Некоторые авторы син-хонкаку и вовсе доходят до крайностей: способы совершения преступлений у них крайне изощренные, а вот прописывать мотивы им уже лень.
Сякайха противопоставляется хонкаку и тяготеет к реализму. Если проще, она рассказывает о том, как общество и его проблемы порождают трагедии и преступления. В таких произведениях раскрывается сложная и противоречивая психология преступников. Убийство здесь служит средством показать неприглядные стороны человеческой природы и общества.
(*1) Кратко поясню моменты, вызывавшие больше всего вопросов у читателей в предыдущих главах.
A: Цзи Сюнь поделился с Хо Жаньинем зацепками по двум причинам.
Во-первых, полиции было легко их проверить. Во-вторых, когда они с Хо Жаньинем просто наугад пытались вычислить убийцу, их разговор подслушали, что и привело к последующему развитию конфликта. Так что здесь действительно есть его вина. Но сам Цзи Сюнь вовсе не пытался намеренно провоцировать Цзэн Пэна.
В этой главе уже есть все ответы.