Искренность лжи. Глава 4
Глава 4. Одной лишь внешности недостаточно, чтобы завоевать уважение
Пронзительный женский крик как лезвие ножа разорвал завесу ночи, сотканную из света и выдержанного вина*. Толпа вокруг замерла на миг, а затем, будто по команде, все разом повернули головы на звук.
*От переводчика. Напоминаю, что речь идет об улице баров города Нин, где люди по ночам развлекаются.
Двое полицейских, только что закончивших допрос менеджера бара, среагировали быстрее всех. Они бросились к месту, откуда кричала женщина, и увидели официантку, которая испуганно прижималась к стене. Она стояла с открытым ртом и совершенно пустым выражением лица. Остекленевшие глаза устремились прямо в переулок. Вероятно, она и сама не осознавала, что именно кричит.
Перед ней, в глубине переулка, по земле медленно растекалась темно-красная лужица. За ней виднелись два темных силуэта: один лежал на земле лицом вниз, а второй навалился на него сверху, прижимая всем весом.
Двое полицейских одновременно выхватили оружие и включили мощные фонарики. Целясь вперед, они громко потребовали:
Свет фонарей рассеял темноту и только тогда обстановка прояснилась. Стало видно, что на телах обоих не было заметных ран.
Шагах в пяти от них валялся фруктовый нож. Лезвие блестело без единой капли крови.
Тем временем, темно-красная жидкость на земле вытекала из порванного пакета, лежащего рядом. Похоже на…
*От переводчика. Питахайя («драконий фрукт») — плод кактуса. Мякоть может быть белой или ярко-красной с мелкими черными семенами. Сок красной питахайи имеет насыщенный темно-красный цвет, похожий на кровь.
Цзи Сюнь разжал хватку и отпустил Цзэн Пэна. Подняв руки, он медленно встал и повернулся к полицейским:
— Вы как раз вовремя. Я хочу заявить в полицию. Этот человек только что выхватил нож в таком темном переулке, это было довольно жутко.
Не ослабляя бдительности, полицейские мгновенно окинули взглядом место происшествия и один из них сурово спросил:
— Это вы повалили его на землю?!
В тот момент все произошло очень быстро: стоило ему заметить блеск ножа, как он, действуя на опережение, сбил этого типа с ног и мгновенно обезвредил. Если строго подходить к вопросу ответственности, формально драку начал именно он.
— Это недоразумение, — внезапно подал голос Цзэн Пэн, все еще лежавший на земле.
Когда он приподнялся, одна его рука безвольно повисла. Медленно отряхивая одежду, Цзэн Пэн выглядел так, словно был ранен. Но несмотря на все это он продолжал заискивающе повторять:
— Это все просто недоразумение. Я даже не заметил, что прихватил с собой кухонный нож… Не стоит беспокоить полицию, мы все сами уладим, сами.
Полицейские переглянулись. Цзэн Пэн опустил голову, но это не помогло. Когда он поднимался с земли, яркий луч фонаря полностью осветил его лицо.
Это оказался тот самый подозреваемый, которого они разыскивали.
— …Всем немедленно проехать в участок.
В итоге обоих забрали в участок. Цзи Сюня разместили в кабинете второго отдела уголовного розыска. Но было уже слишком поздно, и никто не обращал на него внимания. Лишь тот самый следователь в очках, которого он видел днем на месте преступления, что-то быстро печатал, сидя перед компьютером.
Цзи Сюнь достал телефон и написал Ся Юцин сообщение с объяснением ситуации. Затем открыл игру, без особого интереса тыкая в экран.
Внезапно до ушей донесся скрежет отодвигаемого стула, а в следующий миг кто-то вдруг схватил руку Цзи Сюня и потянул ее вверх. Прохладные от мази пальцы коснулись раны на его запястье.
Он и сам не заметил этой царапины. Таким зорким глазом и такой бесцеремонностью обладал только один человек: это просто не мог быть никто другой.
— Ссс… — Цзи Сюнь резко втянул воздух сквозь зубы и дернул рукой. — Полегче.
— Помогаю тебе рану обработать, а ты еще и возмущаешься, — произнес человек, который нанес мазь.
Он отпустил руку и оперся локтями о стол, немного наклонившись вперед. Когда пронзительные глаза этого человека посмотрели на Цзи Сюня, взгляд естественно смягчился.
— Всего лишь обезоруживал обычного человека в переулке, и то умудрился поцарапаться. Что, совсем ослаб?
Мужчина в штормовке и берцах* был одет в гражданское, но выглядел так, будто в любую секунду готов сорваться на передовую. Прямые как меч брови и горящие как звезды глаза. Тонкие губы были слегка сжаты, а короткая стрижка открывала уродливый шрам на шее под ухом, словно там не хватало куска плоти. Казалось, он только портил красивые черты, делая Юань Юэ слишком суровым и неприступным. Особенно если тот молчал.
Однако все, кто хорошо его знал, понимали, что вся эта внешняя жесткость была лишь щитом для защиты других.
Цзи Сюнь встретился взглядом с Юань Юэ.
Забота, которая светилась в его глазах, быстро стерла время разлуки и сняла напряжение, возникшее из-за того, что каждый теперь жил своим делом.
«Будто я просто ушел в долгий отпуск, а теперь вернулся и все так же работаю в паре с Юань Юэ», — подумал Цзи Сюнь.
*От переводчика. В Китае термином 马丁靴 (mǎdīng xuē) называют любые высокие ботинки на шнуровке, стилизованные под армейские берцы или обувь бренда Dr. Martens («мартинсы»). По сути, это гражданский вариант армейских берцев — модная обувь на толстой подошве, которая в Китае считается повседневной.
Хо Жаньинь стоял за односторонним стеклом комнаты для допросов. Внутри Тань Минцзю со своим напарником проводили экстренный допрос только что привезенного Цзэн Пэна. Но все шло не слишком гладко. Поначалу тот, похоже, даже не понимал, за что его задержали. Он нервничал и пытался все поскорее замять, в конце концов даже отказался от компенсации*.
— Можно мне уйти пораньше? Я ушел с работы без разрешения, поэтому с меня могут удержать зарплату. А если хоть что-то вычтут, тогда в конце месяца я останусь без премии в триста юаней**.
— Ты знаешь Си Лэй? — спросил Тань Минцзю.
Услышав это имя, Цзэн Пэн поднял голову, но лишь на мгновение. Он быстро снова опустил ее, склонившись так, будто позвоночник больше не мог удерживать его в прямом положении.
— Мм, знаю. Не стоит о ней, мы давно поссорились и расстались. Мои дела ее не касаются.
— Ее смерть тоже тебя не касается?! — рявкнул Тань Минцзю.
Цзэн Пэн вдруг оцепенел. Робость на его лице сменилась полной растерянностью, которая тут же переросла в неверие. Приоткрывшийся было рот снова закрылся, плотно сжавшись, словно раковина моллюска. А в следующий момент по лицу прошла тень упрямого сопротивления.
Он думал, что полиция его обманывает.
Пока Тань Минцзю не показал ему фотографию с места смерти Си Лэй.
Этот снимок окончательно сломил Цзэн Пэна. Мужчина, из которого до этого нельзя было вытянуть ни слова, внезапно начал дико кричать и биться, будто потерял рассудок. Через минуту силы вдруг покинули его, а тело безвольно обмякло на стуле — как куча пепла после вспыхнувшего и быстро погасшего огня.
Допрос вернулся в нормальное русло.
— Вечером 11 января ты ходил к Си Лэй домой?
От переводчика. * В китайской правовой практике, если стороны приходят к соглашению, пострадавший может отказаться от претензий и компенсации — денег, которые виновный выплачивает в качестве извинения или покрытия ущерба. ** 300 юаней на апрель 2026 — это примерно 3 300 руб.
Голоса из комнаты для допросов доносились до Хо Жаньиня. Постепенно начали всплывать новые зацепки.
Судмедэксперты установили, что смерть Си Лэй наступила 11 января в промежутке между 21:00 и 23:00.
В тот же день в 19:52 она появилась на записях видеонаблюдения жилого комплекса, когда возвращалась домой.
Камеры у главных ворот «Цинъань» зафиксировали, как подозреваемый прибыл в 19:03 и покинул территорию в 19:21. По его словам, он зашел лишь за банковской картой, которую оставил в доме, затем вернулся к себе в съемную квартиру. В восемь часов он спустился поесть лапши, а после половины девятого снял деньги в банкомате рядом со своим жильем. Он обошел четыре разных банкомата и снял в общей сложности тридцать тысяч юаней.
Хо Жаньинь слегка опустил взгляд, переходя к рассмотрению ситуации с точки зрения подозреваемого.
Холодный лунный свет падал на пустынный переулок. Он уже был полностью готов. Снова вернулся к задним воротам жилого комплекса. Сразу же за ними в первом доме находилась квартира Си Лэй. Забор был всего около двух с половиной метров, перелезть его не составит труда. Он мог перемахнуть через него или же быстро проскользнуть через задние ворота — камера там уже давно сломана…
Он постучал в дверь своей девушки, и она открыла… Он вошел… Он сорвал маску, обнажив свой истинный звериный облик… Он повалил ее на диван… Он с силой прижал подушку к лицу девушки… Сжимал, давил, душил! Душил!... Пока тело, бьющееся в судорогах, не замерло окончательно… Она обмякла и осталась лежать неподвижно…
Хо Жаньинь слегка нахмурил брови, мысленно выходя из роли подозреваемого.
Зачем нужно было обязательно связывать жертву веревкой, а затем душить, зажимая рот и нос? Из-за страха, что та будет сопротивляться?
Рост Цзэн Пэна более 180 см, телосложение крепкое, в ситуации с хрупкой Си Лэй совершенно не понадобилась бы веревка.
В комнате для допросов Тань Минцзю наседал:
— Зачем тебе нужны были деньги? Это же сбережения Си Лэй, да? Ты требовал их у нее, она отказала, к тому же оскорбила тебя, насмехалась, сказала, что ты ни на что не годен, так?
— На покупку недвижимости, — Цзэн Пэн, до этого смотревший в пол, медленно поднял глаза. — Я купил ей квартиру. Подготовил только деньги на квартиру, а на налог — нет. Хотел сделать ей сюрприз…
Но теперь все это уже не имело смысла.
Через десять минут Тань Минцзю вышел из допросной, держа в руке помятый, сложенный в несколько раз листок, который Цзэн Пэн только что вытащил из кармана. Это была медицинская справка: три месяца назад Си Лэй сделала аборт в больнице «Солнечный свет».
— Цзэн Пэн говорит, что ребенок был не от него, — Тань Минцзю тяжело выдохнул, словно от зубной боли. — Не от него, а он все равно покупает ей квартиру и хочет помириться? Даже самый покладистый и добрый человек, узнав, что ему наставили рога*, не станет так покорно жертвовать собой, да еще и с радостью принимать чужого ребенка, верно?
— Хочешь жить спокойно, иногда придется и рога стерпеть, — пошутил протоколист, работавший с Тан Минцзю. — Мне кажется, Цзэн Пэн все-таки был искренен, по крайней мере в документах на квартиру действительно указано имя Си Лэй.
Хо Жаньинь не участвовал в их беседе. Пока просматривал записи сегодняшнего вечера, взгляд зацепился за одну строчку. Внезапно он замер.
— Цзи Сюнь появился на месте опроса и вступил в конфликт с Цзэн Пэном?
— Ха, — Тань Минцзю наклонился ближе. — Почему в этом деле он всплывает на каждом шагу? Три года в зимней спячке, и наконец-то выспался?
*От переводчика. 绿云罩顶 (lǜ yún zhào dǐng) — тут буквально «зеленые тучи над головой», намек на рога / измену, потому что есть выражение 戴绿帽子 (dài lǜmàozi) — дословно «надеть зеленую шапку». Оно означает, что мужчина стал «рогоносцем», если по-нашему. И дальше идет фраза, которую я адаптировала, но буквально это шуточная поговорка: «Если хочешь жить спокойно, придется стерпеть на голове немного зеленого». То есть нужно быть готовым к измене, и «зелень» в виде купленной квартиры, символизирует принятие Цзэн Пэном этой ситуации. Это выражение уходит корнями в эпоху династии Юань (XIII-XIV века), когда закон требовал от проституток, их мужей и мужчин, состоящих с ними в родстве, носить зеленые головные уборы. Со временем это распространилось и на мужей, чьи жены им изменяли, и с тех пор в китайской культуре зеленый цвет стал символом измены.
— Да не о чем беспокоиться. Я ведь уже несколько лет подряд становился абсолютным чемпионом на итоговых тестах по физподготовке. Что уж говорить об обычном человеке без подготовки, даже если их будет трое-пятеро, если не справлюсь, то уж точно сбегу.
В кабинете второго отдела Цзи Сюнь парой фраз ответил на беспокойство Юань Юэ. А тот не из тех, кто любит вести пустые разговоры, поэтому сразу перешел к делу после проявленной заботы:
— Человек, которого ты привел — это убийца?
— Откуда мне знать? Я же не какой-нибудь гениальный сыщик, чтобы с одного взгляда понять, кто настоящий убийца, — Цзи Сюнь рассмеялся, а затем непринужденно продолжил будничным тоном, будто рассуждая о погоде. — Скорее всего, нет. Если бы это оказался он, разве не было бы слишком скучно?
— Тогда, может, мне стоит поговорить со вторым отделом, чтобы это дело передали нам?
Цзи Сюнь заметил, как Юань Юэ слегка опустил взгляд. В этом человеке была какая-то сдержанная мягкость. Возможно, из-за его неумения выражать мысли словами, обычно это не проявлялось так сильно. Но в решающий момент она моментально становилась бескрайним океаном.
Иногда Цзи Сюню казалось, что Юань Юэ похож на старомодное зимнее пальто.
Надежное, немного простоватое.
Но все же без него не обойтись.
«Ся Юцин и правда стоило пойти к нему, — подумал Цзи Сюнь. — Юань Юэ точно бы ее не подвел. Он вообще никого не подводит».
— Что, всего полгода не виделись — и ты уже тоже научился пользоваться служебным положением? — Цзи Сюнь шуткой отмахнулся от его заботы.
Юань Юэ слегка смутился и чуть поджал губы, отчего на щеке показалась едва заметная ямочка. На самом деле он обладал весьма располагающей внешностью. Прямолинейный и принципиальный, но не упрямый. Выглядел он довольно серьезно не только из-за шрама на шее. Он просто старался не улыбаться, ведь стоило проступить улыбке — и на щеках тут же прорисовывались врожденные ямочки, из-за чего, как ни посмотри, он казался слишком уж молодым. А начальнику отдела уголовного розыска с такой внешностью явно недоставало солидности и зрелости. Будь то задержание преступников или руководство подчиненными — он будто оказывался в немного невыгодном положении. Поэтому улыбался Юань Юэ с каждым разом все реже.
Когда Юань Юэ только поступил на службу, то находил время для шуток и смеха, при всей своей ответственности на работе.
Но, возможно, теперь эту необходимость сдерживаться ему не придется переживать в одиночку. Хо Жаньинь из второго отдела тоже был человеком, которому одной лишь внешности явно недостаточно, чтобы завоевать уважение…
— О чем задумался? — Цзи Сюня похлопали по плечу.
Вынырнув из своих мыслей, он услышал, как Юань Юэ произнес:
— Я не шучу. Для двух отделов уголовного розыска обменяться делами — обычное дело.
— Да брось, другие, может, и не в курсе, но я-то знаю. Одно слово сверху — и все внизу из кожи вон лезут. Кто сейчас рискнет не выложиться по полной, чтобы раскрыть дело? — Цзи Сюнь невольно усмехнулся.
В последние годы в городе Нине контроль в этой сфере стал заметно строже, даже выдвинули лозунг: «Пока убийство не раскрыто, с места преступления не уходить». Хотя из-за этого уголовному розыску все время не хватало людей, почти каждый оперативник работал на износ. И результаты действительно были: если не считать старых дел, раскрываемость тяжких преступлений поддерживалась на уровне выше 92%.
Такая статистика не раз заставляла Цзи Сюня опасаться, что Юань Юэ однажды просто помрет на работе от переутомления. Он попробовал его убедить:
— Если есть время, иди домой пораньше и выспись, а то откинешься в самом расцвете сил прямо в офисе, в итоге даже звание героя не дадут — и ради чего?
— Раз так за меня переживаешь, возвращайся и снова стань моим напарником.
— Не хочу, — решительно отказался тот.
— Три года назад я уже говорил, что больше не подхожу для этой работы.
— Нет, как раз наоборот, — возразил Юань Юэ. — Из всех, кого я знаю, ты подходишь для нее лучше всего.
Он не захотел отвечать, и повисла тягостная тишина. Юань Юэ тоже ненадолго замолчал, затем засунул руку в карман, достал конфету и вложил ее Цзи Сюню в ладонь.
Цзи Сюнь на секунду растерялся, теребя ее в пальцах, и вдруг вспомнил события того времени, когда он только устроился на работу.
В конце концов, не так уж много людей с рождения совершенно невосприимчивы к смерти и трупам. Едва оказавшись в уголовном розыске, у него появилась причудливая маленькая особенность: перед осмотром тела он съедал конфету, чтобы немного успокоиться. Однажды он забыл ее взять с собой на место происшествия. Тот день выдался крайне неудачным: стояло жаркое лето, а тело обнаружили лишь спустя два месяца, так что запах на месте и вид трупа были такими, что не передать словами, да и сам Цзи Сюнь чувствовал себя соответствующе.
После того случая Юань Юэ заметил эту его привычку. С тех пор в его кармане почти всегда лежали две-три конфеты: он давал одну Цзи Сюню перед выездом на место, а если видел, что у того плохое настроение, протягивал еще одну. Когда между ними возникали споры из-за разных взглядов, он тоже угощал его конфетой… Как универсальное средство от всего — такой уж была «забота в стиле Юань Юэ».
Так и не съев конфету, Цзи Сюнь крутил ее в руке.
Юань Юэ просто достал еще одну, без лишних слов развернул фантик и засунул ее тому прямо в рот.
— Ладно, если не желаешь об этом говорить, не будем. Но ведь именно ты тогда сказал, что хочешь всю жизнь работать со мной в полиции.
Державший конфету во рту Цзи Сюнь облизнул губы: сладко было до такой степени, что вкус показался горьким.
«Да, я так сказал», — ответил он про себя. В то время он был слишком молодым и легкомысленным, еще не понимая, что никто не может быть рядом с кем-то всю жизнь.
— Ты должен понимать, — Цзи Сюнь будто чуть растерялся, и с губ сорвались слова, что были на сердце. — Я не могу переступить через тот барьер…
Юань Юэ хотел было еще что-то сказать, но вдруг перевел взгляд куда-то за спину Цзи Сюня:
Цзи Сюнь обернулся и лишь тогда заметил стоявшего у дверей Хо Жаньиня. Непонятно, как долго он стоял там и что успел услышать.