Искренность лжи. Глава 5
Глава 5. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, что я хочу сказать
— Я просто с другом пришел поболтать.
— Почему бы тогда заодно не взять у него показания? — сказал Хо Жаньинь, и на его губах мелькнула едва заметная улыбка. — Это сэкономит всем время.
На лице Юань Юэ отразилось легкое недоумение. Прежде чем он успел что-то сказать, Цзи Сюнь зевнул и не слишком вежливо произнес:
— Я здесь уже полчаса, долго мне еще ждать? Можно побыстрее закончить с протоколом, чтобы я уже домой поехал?
Юань Юэ вышел, а Хо Жаньинь сел на его место и начал внимательно разглядывать Цзи Сюня.
Вот опять. То самое ощущение, когда сидишь как на иголках.
Цзи Сюнь невольно нахмурился. Теперь ему начинало казаться, что вчерашняя встреча с Хо Жаньинем была слишком уж удачным совпадением — словно он сам оказался той рыбой, которую тот намеревался поймать и которая по глупости клюнула на крючок*.
*От переводчика. Отсылка к 1-й главе, где Цзи Сюнь и бармен Дженни рассуждают об отношениях. Цзи Сюнь тогда сказал: «Иногда кажется, что это именно ты покорил ее, а она улыбается и думает: "Ха, добыча наконец-то попалась на крючок"».
— Женская интуиция и правда пугает, — наконец заговорил Хо Жаньинь. — Утром я думал, что она просто несет чушь. А теперь оказалось, что она понимала, о чем говорит, хотя никаких доказательств у нее и не было.
— Она-то, может, и понимала, а вот ты, похоже, не особо.
— Ты такой любитель покопаться в чужом, позволь спросить, сколько тебе лет? — насмешливо улыбнулся Цзи Сюнь.
Хо Жаньинь дважды постучал пальцами по столу, перелистнул страницу и взял вечерний протокол. Запись была короткой — всего несколько строк с простым изложением фактов.
— Слишком бурная реакция. Ты вывихнул руку обычному человеку. У тебя что, фобия ножей?
— Когда я был у тебя дома, не увидел ни одного кухонного ножа, а вся мебель со скругленными углами. Я даже в шкафах поискал — у тебя и канцелярский нож с защитным корпусом.
Хо Жаньинь перевернул руку, и на столе появился маленький ножик в форме раковины улитки, размером меньше ладони. Когда он слегка нажал пальцем, выскочило настолько короткое лезвие, что если не присматриваться, можно и не заметить острый кончик.
Цзи Сюнь инстинктивно отвел взгляд. Кадык его дрогнул, словно вокруг шеи бесшумно обвилась невидимая петля. Затем он услышал щелчок пружины и понимающий голос Хо Жаньиня:
— Инспектор Хо, ты ведь полицейский, скажи мне, считается ли это кражей с проникновением?
— Полагаю, мне не нужно разъяснять тебе разницу между статьей за обычную кражу и за кражу с проникновением?
— А как же принцип «Не брать у народа ни иголки, ни нитки»**?
— Я привык опираться на доказательства, а это вещественное доказательство, — сказав это, Хо Жаньинь подвинул канцелярский нож к Цзи Сюню, ставя точку в этом словесном поединке. — Раз уж оно получено, вещь возвращается владельцу. Так что, как видишь, я не взял у народа ни иголки, ни нитки.
От переводчика. * Айхмофобия (или оксифобия) — навязчивый страх перед острыми предметами. В китайском языке используется более образное бытовое название: 尖锐恐惧症 (jiānruì kǒngjù zhèng) — «боязнь острых предметов». ** «Не брать у народа ни иголки, ни нитки» — широко известное в Китае выражение, ставшее своего рода политическим лозунгом, символизирующим безупречную честность, неподкупность и строгую дисциплину государственных служащих и военных в отношении простого народа.
Цзи Сюнь какое-то время смотрел на нож, а потом вдруг улыбнулся.
В приподнятых уголках его глаз читалась откровенная дерзость, но этот легкий изгиб был сам по себе прекрасен. Хоть улыбка и сквозила сарказмом, в ней чувствовалась нотка безупречной учтивости. На лице отчетливо проступала неподдельная усталость от всего, но стоило этому человеку соприкоснуться с тьмой, как он и сам будто обретал ее мрачное очарование.
В нем была глубокая и темная притягательность — что-то такое, из-за чего хотелось подойти ближе и обнять. Она напоминала огонь, к которому летит мотылек, прекрасно зная, что обожжется.
— Инспектор, а ты ведь и правда слишком уж мной заинтересован. Учитывая, что раньше мы точно не встречались и у меня нет амнезии как в мыльных операх, остается лишь предположить… Вероятно, в прошлом мы пересекались на каком-нибудь публичном мероприятии, где я произвел на тебя глубокое впечатление, а может даже оставил легкую психологическую травму. До такой степени, что теперь я раздражаю тебя при любом раскладе, и ты все никак не можешь выкинуть меня из головы. Похоже, судьба наконец свела нас вместе.
Затем Цзи Сюнь шутливо добавил небрежным тоном:
— Но все же позволь дать совет. У кого в жизни нет болезненных воспоминаний? Привыкнешь со временем. Кстати, в отличие от тебя, я не подкрепляю свои слова доказательствами, так что если ошибся — значит, ошибся. Но предлагаю не продолжать эту тему, независимо от того, прав я или нет. Давай просто сохраним между нами это молчаливое соглашение «я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, что я хочу сказать», и этого достаточно.
Хо Жаньинь внезапно бросил на стол блокнот с протоколом, который до этого держал в руках.
Впервые с момента появления в отделе его привычная невозмутимость дала трещину, и сейчас он с явным недовольством сверлил Цзи Сюня взглядом. А тот вдруг неожиданно разглядел в Хо Жаньине тот самый живой, волнующий огонек, что был в нем прошлой ночью.
Цзи Сюнь ушел, а Хо Жаньиню предстояло работать в офисе допоздна. Первые часы после убийства всегда особенно напряженные, и для следствия самые важные — именно первые 72 часа, поэтому нужно было успеть сделать как можно больше.
Через некоторое время в кабинет, зевая, вошел Тань Минцзю:
— Я связался с родственниками погибшей, чтобы они приехали на опознание. Семья живет в одной из ближайших деревень, пообещали добраться как можно скорее. Из родных у нее только родители и младший брат, живут они, судя по всему, небогато. Когда я позвонил, чтобы об этом сообщить, у отца, который взял трубку, словно весь мир рухнул… Эй, а где Цзи Сюнь? Уже ушел?
— Судя по тому, как глубоко он влез в это дело, я уж было подумал, что он решил вернуться обратно. Уже три года прошло, а начальник Юань даже не пытается его уговорить, но ведь надо жить дальше... — тихо пробормотал Тань Минцзю, заметно приуныв. Ночь всегда навевает грусть.
— Начальник Юань и Цзи Сюнь так близки? — как бы невзначай поинтересовался Хо Жаньинь.
— Очень. Эта дружба из тех, что выковывается годами: плечом к плечу, спина к спине, — Тань Минцзю с удовольствием делился с новым начальником безобидными сплетнями. — Когда Цзи Сюнь только пришел в полицию, начальник Юань стал его наставником. А Цзи Сюнь будто был рожден для этой профессии, все схватывал на лету, и помимо основной работы любил копаться в старых делах. Некоторым из них было по десять-двадцать лет, поэтому все доступные улики либо давно нашли, либо они уже исчезли, но ему все равно удавалось находить что-то новое.
— Раз он такой способный, почему ушел? Если бы продолжил хорошо работать, сейчас уже, наверное, стал бы начальником отдела?
— В любом случае, у него, видимо, были какие-то свои причины, — Тань Минцзю вдруг замялся. — Сейчас у него тоже все вполне неплохо, теперь он известный писатель. Свободный график, минимум забот и быстрый заработок — прям жизнь моей мечты.
— Ммм… Как думаешь, ему больше нравилась прежняя жизнь или нынешняя?
Тань Минцзю поскреб блестящую лысину и нерешительно произнес:
— Откуда мне знать. Но, наверное… все-таки прежняя. В то время он был гораздо более энергичным.
В этот момент в кабинет поспешно вбежал следователь в очках:
— Начальник Хо. Появилась новая зацепка!
На этом разговоры в кабинете оборвались, а Хо Жаньинь принялся изучать новые материалы по делу. Следователь, который ездил в офис мобильного оператора за детализацией телефона, уже вернулся со списком звонков и сообщений с номера Си Лэй. Список оказался очень внушительным — для обычного общения там было слишком много записей. При этом большинство вызовов длились всего по две-три секунды.
— Спам-атака и «телефонный террор»*?
— Точно, — подтвердил следователь в очках. — Обычно такую схему используют для мягкого взыскания долгов по займам.
*От переводчика. 呼死你 (hūsǐ nǐ) — китайское название сервисов телефонной атаки, когда жертве автоматически поступают бесконечные звонки и сообщения, фактически парализуя телефон. Буквально — «дозвон до смерти».
Однако это явно не соответствовало их анализу места преступления и никак не совпадало с финансовым положением Си Лэй. На ее имя был открыт срочный депозит примерно на 400 тысяч юаней*, причем деньги хранились не на той карте, которую забрал Цзэн Пэн, — это была отдельная карта Сельскохозяйственного банка Китая. По банковской истории было видно, что с самого начала работы Си Лэй регулярно пополняла счет, так что ее финансовое положение считалось довольно хорошим.
*От переводчика. Около 4 317 000 руб. на май 2026.
— И как долго это продолжалось?
— На самом деле недолго, — следователь взглянул на список. — Всего три дня: 5, 6 и 7 января.
Именно в этот момент следователь, просматривавший записи в диспетчерской, тоже кое-что обнаружил: почти в одно и то же время в течение трех дней подряд, когда Си Лэй выходила из жилого комплекса на работу, камера у главных ворот фиксировала припаркованный в углу BMW. Машина неподвижно стояла в стороне, приезжая до появления Си Лэй и уезжая после ее ухода. Но ни в предыдущие дни, ни в последующие — следов этого BMW больше нигде не обнаруживалось. Кузов автомобиля полностью скрывал человека за рулем, но камера четко зафиксировала его номерной знак.
Неспокойная ночь осталась позади. Проснувшись, Цзи Сюнь обнаружил, что на часах еще только семь утра. Голова немного ныла, и он не знал, был ли это побочный эффект от снотворного или результат череды кошмаров, преследовавших его во сне.
Прошлым вечером Цзи Сюнь обзванивал ремонтные компании, пытаясь найти некоего «Мастера Лу»*. Такие мастера обычно тесно связаны с ремонтом и мебелью.
*От переводчика. О нем была речь в 3 главе. По словам Ся Юцин, именно у этого мастера Си Лэй заказывала тех кукол.
Но сколько бы он ни расспрашивал, никто не знал плотника по фамилии «Лу».
Устало зевнув, Цзи Сюнь умылся и в полусонном состоянии вышел из дома. Когда он добрался до больницы «Солнечный свет», Ся Юцин все еще выглядела подавленной, но уже смогла подняться с постели и теперь сидела на скамейке в саду.
В левой руке она держала букет цветов, из которого торчали два маленьких человечка. Но стоило Цзи Сюню задержать на нем взгляд, как уже через пару секунд весь этот роскошный букет полетел в мусорный бак.
Когда он шел через больничный сад, заметил похожие букеты у других людей, очевидно, что цветы были из самой больницы. Частные клиники всегда изощрялись, стараясь придумать в этом плане что-нибудь новое, и обычно пациенты обожали подобное. Но, видимо, не в этом случае.
Ся Юцин выглядела совершенно равнодушной. Выбросив букет, она даже вытерла пальцы салфеткой.
И виноват в этом был Юань Юэ. В самом начале их отношений он так старался, что даже пошел на хитрость, обратившись за помощью к недавно арестованному мошеннику, который обманул 18 женщин, играя на их чувствах ради денег. В результате Ся Юцин получила две ароматические свечи, внутри которых прятались керамические фигурки человечков, держащих сердце.
Насколько сильным был тогда ее восторг, настолько же сильной оказалась и последующая ярость.
До сих пор девушка так и не смогла оправиться от психологической травмы, вызванной этими фигурками мужчины и женщины.
Воспоминание мелькнуло в голове Цзи Сюня, и он подошел к Ся Юцин.
— Цзэн Пэн только что ушел? — он скользнул взглядом по коробке у нее на коленях. — Принес тебе вещи Си Лэй.
— Цзи Сюнь, иногда рядом с тобой становится как-то не по себе, — беспомощно произнесла Ся Юцин. — Кажется, будто ничто не может скрыться от твоих глаз. Но именно это и вызывает доверие.
— Да это просто логический вывод. Если хочешь, могу объяснить…
— Нет, не надо, я не хочу, — выдала она тройной отказ. — Мне достаточно знать, что ты крут, не хочу знать, как это работает.
— Что Си Лэй передала тебе? — Цзи Сюнь без труда сменил тему.
Ся Юцин погладила коробку на коленях и открыла ее. Внутри оказалась аккуратная вышивка крестиком, на которой были изображены две чиби-девочки, держащиеся за руки. В их чертах легко угадывались Си Лэй и Ся Юцин.
На вышивку упала капля. Цзи Сюнь тактично сделал вид, что ничего не заметил, и скользнул взглядом в сторону — как раз туда, откуда навстречу им шла компания из четырех человек.
Они двигались двумя группами: Хо Жаньинь и другой полицейский шли впереди, а чуть позади следовали прилично одетые и ухоженные мужчина и женщина. Женщиной, идущей последней, была…
Жао Фанцзе, заместитель директора больницы «Солнечный свет».
В памяти Цзи Сюня тут же всплыла фотография, которую он видел на стене в больнице.
Жао Фанцзе была женщиной средних лет, на вид около сорока-пятидесяти. Обе ее руки были заняты: в левой она держала сумочку известного бренда, а на безымянном пальце, сжимавшей ремешок, виднелся глубокий след от кольца. В правой руке она несла красный пластиковый пакет. Цзи Сюнь мельком взглянул на него и увидел, как сквозь пластик просвечивали очертания тонких листов, наложенных друг на друга. Края были прямыми, словно… пачка аккуратно собранных бумаг.
Его взгляд скользнул дальше, к мужчине, шедшему перед Жао Фанцзе. Он был одет в безукоризненный костюм, а походка казалась непринужденной. Цзи Сюнь заметил кольцо на пальце мужчины.
Размер и форма совпадали со следом на руке Жао Фанцзе — они были супругами.
— Цзи Сюнь, — позвала Ся Юцин, смотревшая в ту же сторону.
Когда ее взгляд, скользнув мимо Хо Жаньиня, остановился на Жао Фанцзе и мужчине, на лице появилось беспокойство.
— Раз приехал Хо Жаньинь, значит, они имеют отношение к делу Лэйлэй?
— Муж Жао Фанцзе был любовником Си Лэй, — тихо ответил тот.
Ся Юцин будто ледяной водой окатили, путаясь в словах, она произнесла:
— Любовник? Как у Лэйлэй мог быть любовник? Подожди, откуда ты вообще знаешь, что это именно он?
На такие очевидные вопросы Цзи Сюнь обычно никогда не отвечал. Само появление Хо Жаньиня уже говорило о том, что эта пара связана с делом Си Лэй. К тому же Жао Фанцзе недавно сняла обручальное кольцо, и все это выглядело так явно, будто она написала у себя на лбу: «Мой муж изменяет мне с Си Лэй».
— Видишь красный пакет у Жао Фанцзе? — спросил Цзи Сюнь о том, на что Ся Юцин даже не обратила внимания. — В нем лежат какие-то бумаги, есть идеи, что это может быть?
— А… я понял. Скорее всего, это чеки и квитанции, — пробормотал себе под нос Цзи Сюнь. — У мужчины легкий шаг и расслабленное выражение лица, значит, он уже смог предоставить доказательства и снять с себя подозрения по делу Си Лэй. А какие чеки и квитанции могут подтвердить алиби и при этом не вызывать подозрений даже при большом количестве? Когда оформляют командировочные расходы.
Придя к такому выводу, он повернулся к Ся Юцин и увидел ее потрясенное лицо.
Некоторое время она молчала в оцепенении, затем наконец взяла себя в руки и попыталась подвести итог:
— Получается, они вне подозрений?
Ся Юцин смотрела на него с любопытством.
Цзи Сюнь пошарил рукой в кармане. Пока он размышлял, то совсем не ощущал усталости, это скорее походило на разгадывание головоломки, сбор кубика Рубика или пазла. Во время игры люди редко чувствуют усталость, но когда она заканчивается и нужно шаг за шагом пересказать ее содержание, магия рассеивается. Все сразу становится скучным и утомительным, и чтобы прийти в себя, нужно что-нибудь съесть, чтобы взбодриться.
Но в кармане было пусто. Ему уже давно не приходилось вот так все объяснять и раскладывать по полочкам, поэтому он не приготовил ничего для перекуса.
В этот момент Ся Юцин вдруг протянула руку со сливой:
— Во время беременности нельзя есть слишком много сладкого, так что у меня нет конфет и шоколада. Такое подойдет?
Цзи Сюнь взял сливу и положил в рот.
И Юань Юэ, и Ся Юцин давно знали его маленькую привычку. Ся Юцин заметила это еще в то время, когда они вместе ухаживали за Юань Юэ, тогда же она узнала и его домашний адрес. Стоит людям сблизиться, и хранить секреты оказывается почти невозможно. Но человек по своей природе не может жить в одиночестве, а значит, любое тайное рано или поздно все равно становится явным.
Цзи Сюнь перекатил сливу на языке. Она была настолько кислой, что его аж передернуло, а заторможенные мысли немного оживились:
— Интуитивно чувствую, что это очень странно, когда у главного подозреваемого вдруг появляется такое на первый взгляд идеальное алиби. А с точки зрения логики, почему Жао Фанцзе, которая явно тщательно следит за своим внешним видом, взяла настолько маленькую сумочку, ведь ей даже пришлось положить счета в обычный пластиковый пакет, хотя это такая важная улика? Что это может значить?
— Что Жао Фанцзе не готовилась к этому заранее, — Ся Юцин наконец уловила ход его мыслей.
— Все подготовил любовник, крайне своевременно и основательно.
— С ним что-то не так, — вырвалось у Ся Юцин.
— Допустим, — Цзи Сюнь очень серьезно кивнул. — С ним что-то не так. Во всяком случае, судя по детективным романам, если в самом начале появляется идеальное алиби, то только для того, чтобы потом быть эффектно опровергнутым. Начало банальное, но все же стоит взять на заметку. Хм… они остановились и разговаривают.
Они действительно остановились. Кажется, Жао Фанцзе ушла первой, остался лишь Тан Цзинлун, беседующий с Хо Жаньинем. Когда-то Цзи Сюнь немного занимался чтением по губам, и теперь он издали наблюдал за ними, постепенно разбирая, что говорит Тан Цзинлун:
— «У нас с Лэйлэй были очень хорошие отношения… Хоть она и была не особо образованной и не слишком красивой, зато была простой и хозяйственной… В моем возрасте я уже не придаю значения красоте, разве не каждый мужчина мечтает о спокойствии и надежности в доме? Я каждый месяц давал Лэйлэй деньги, просто хотел, чтобы она спокойно занималась домом и не жила так тяжело… И если бы она не связалась с какими-то сомнительными людьми, может, ничего бы и не случилось…»
Рядом раздался холодный смешок, в котором отчетливо звучала злость.
Очевидно, это была Ся Юцин, но Цзи Сюнь никак не отреагировал, продолжив смотреть вперед. Он достал телефон, чтобы сделать снимок какой-то вещи в руке уже удаляющегося мужчины. Предмет показался ему смутно знакомым.
Мужчина совершенно не заметил, что его только что сфотографировали, однако Хо Жаньинь вдруг резко обернулся. Его взгляд, острый как у ястреба, устремился прямо на них.