[Партнер] 📖 Том 1 • Глава 1 (#3.1)
Часть 3.1
Стоит взяться за дело, как понятие выходных и праздников полностью исчезало. Зато долгожданный отдых после бешеной гонки, когда несешься вперед не разбирая дороги, всегда оказывался невыносимо сладким.
Еще вчера вечером, ложась в постель и закрывая глаза, Хеджун твердо решил впервые за долгое время выспаться как следует. Но он слишком долго жертвовал сном ради работы, и организм уже не мог перестроиться по желанию.
В итоге Хеджун встал еще до полудня, умылся и теперь сидел на кухне, неторопливо очищая яблоко. Он с детства любил фрукты, так что в этом деле был мастером. Ловко вырезал кроликов из долек, пробовал, и лицо постепенно оживало.
Его образ казался свежим и приятным. Светлая кожа и четко очерченные черты придавали облику аккуратный вид. Большие глаза и губы — в меру полные, чуть влажные — отлично гармонировали с чистым домашним светом. Хеджун как раз собирался подцепить вилкой очередной кусочек, как вдруг в прихожей щелкнул замок. Откинувшись назад, он увидел отца с хозяйственной сумкой в руках.
— Сынок, ты же хотел поспать допоздна, почему умытый сидишь? Я яичный суп сварил, ел бы его. Зачем яблоко-то?
— Просто рано проснулся. Ты с рынка?
Ответив без особого энтузиазма, Хеджун подался вперед и заглянул в сумку. Внутри вперемешку лежали говядина для пульгоги*, груша, стеклянная лапша, зеленый лук и прочая мелочь. Почему-то все вместе это выглядело трогательно.
*От Сани. Пульгоги (불고기) — маринованное мясо (чаще всего говядина), приготовленное на огне. Обычно его тонко нарезают и маринуют в соевом соусе с чесноком, сахаром и кунжутным маслом. Одно из самых известных корейских блюд.
Отец тут же прошел на кухню, вымыл руки и принялся раскладывать покупки. Сегодня его спина показалась какой-то особенно щуплой. Говорят, с возрастом человек все больше становится похож на ребенка. Значит ли это, что они день за днем уменьшаются, словно отматывая время вспять, чтобы в конце концов превратиться в горстку пепла и исчезнуть?
— Да, давно тебя в это время дома не было, хотел покормить нормально. И перестань уже ночевать в своей вонючей дежурке, приходи сюда.
— Если сэкономлю время на дороге, успею поработать лишний час.
— И ради чего? Работа опасная, а они прикрываются тем, что ты госслужащий. Денег толком не дают, зато эксплуатируют по полной.
— Вот именно. Мне действительно должны платить больше.
Проглотив горький вздох, Хеджун случайно остановил взгляд на семейной фотографии, стоявшей на обеденном столе. Трое на снимке выглядели дружными и счастливыми. Он не нарочно, но глаза сами скользнули дальше, в сторону гостиной.
В жизни каждого человека рано или поздно наступает момент, когда он становится жертвой. С ним это случилось довольно рано.
Вон там, прямо на стыке кухни и гостиной, больше 10 лет назад Хеджун первым обнаружил тело матери.
Это случилось холодным зимним днем. Он ушел в библиотеку рано утром, а отец уже вторые сутки не возвращался с работы — сидел в засаде. В сонный послеполуденный час в дом проник неизвестный, убил маму и скрылся. Из ценностей взял только цепочку, больше ничего не украл и не оставил ни единой улики.
Следственная группа предположила, что это месть: муж убитой работал детективом в отделе тяжких преступлений и успел упрятать за решетку немало народу. Дело вроде бы набрало обороты, однако быстро зашло в тупик. Объем материалов оказался неподъемным, а у самых вероятных подозреваемых один за другим обнаруживалось алиби. Больше года полиция топталась на месте и в конце концов спихнула дело в группу нераскрытых преступлений, как ненужный багаж.
Они до сих пор не могли уехать из этого ужасного места именно потому, что дело еще не закрыто.
— А давай в этом году на годовщину маминой смерти вместо колумбария поедем в путешествие? Может, за границу?
— Какая заграница посреди зимы? Поедем к маме. Нельзя ее бросать одну в такой холод.
— А я хочу в путешествие. На Сайпан или Гуам. Или на Бали. Мама бы поняла, правда? Авиабилеты надо заранее брать, вот прямо сейчас и…
— В годовщину нельзя. В другой раз поедем.
Это расплывчатое обещание не выполнялось никогда.
Некоторые воспоминания со временем не тускнеют, а наоборот, становятся лишь ярче. Видимо, для отца осколки, оставленные матерью, были именно такими. Он не то что не собирался просыпаться от этого кошмара, у него не хватало духу даже попытаться. Хеджун в одночасье потерял мать, а вместе с ней и отца. Стал эмоциональным сиротой при живом родителе.
Первое время после трагедии было особенно тяжело. Тогда Хеджун всерьез думал, что отец в любой момент может покончить с собой. Страх был настолько невыносимым, что каждую ночь он приходил в спальню и ложился рядом, обнимая обмякшее от снотворного тело, похожее на труп. Лучше быть обузой, чем остаться совсем одному.
И вот однажды утром тот вдруг сказал: можешь спокойно идти спать к себе. Сказал, что, слушая его тихое, мирное дыхание во сне, он понял. Нужно как-то жить дальше. Маленький Хеджун тогда разрыдался.
С того дня отец продолжал упорно держаться. Источником этой силы наверняка был сам Хеджун, который тоже держался из последних сил. С тех пор он часто убеждал себя, что не имеет права ни болеть, ни жаловаться, ни уставать.
Хеджун печально закусил губу, но тут же согнал тень с лица, улыбнулся и ответил:
— Ладно, съездим в другой раз.
— А, кстати. Хеджун-а, тот тип, который на тебя дисциплинарку оформил, в последнее время то и дело в новостях мелькает. Вот же ублюдок. Думает, раз сын такой важной шишки, то ему все можно? А я ведь за того мужика голосовал тогда*. Он из нашего округа, поэтому твоя мама тоже его выбрала.
*От Сани. Депутатов в Корее выбирают по территориальным округам, примерно как по одномандатным в России. Отец Доджина баллотировался в округе, где живет семья Хеджуна, поэтому его папа воспринимает это лично: мы за него голосовали, а теперь его сын портит жизнь моему.
Стоило Са Доджину оказаться предметом их обсуждения, как перед глазами снова встала та самая черная карта. Хеджун почувствовал досаду. А ведь на ней, наверное, даже лимита не было…
— У нас тайное голосование, пап. Не нужно мне такое рассказывать.
— Двадцать с лишним лет прошло, подумаешь.
— В следующий раз, если даст карту, я точно машину поменяю.
— При чем тут машина? Твоя разве плохо ездит? Хотя да, пора бы уже… Может, вклад снимем и новую возьмем?
— Не надо, пока нормально. Ай, а ведь такой шанс был!
Хеджун рассеянно уставился на яблоко, насаженное на вилку, а затем вдруг с размаху воткнул нож прямо в центр. Так, будто это был Са Доджин. Глядя на пронзенную насквозь мякоть, он едва заметно усмехнулся.
Отец лишь с недоумением взглянул на него и принялся мариновать мясо.
Неподалеку от управления находилось одно знаменитое место с корейской кухней. Несмотря на высокие цены, еда здесь была настолько безупречной, что посетители съезжались со всей страны. Без бронирования за несколько месяцев вперед попасть в ресторан было почти невозможно.
Стоило Хеджуну выйти из отпуска, как начальник подразделения Ём пригласил его в это место.
Сотрудник как раз собирался проводить их к комнате, но начальник отпустил его жестом и сам повел Хеджуна.
— Эй, Нам Хеджун-и. Отец-то как, жив-здоров?
Засунув обе руки в карманы куртки-бомбера, тот начал незаметно сжимать и разжимать кулаки.
— Трудно сказать. Если вопрос в том, дышит ли он, то да. Если в том, живет ли по-человечески, то нет. Вы бы позвали его куда-нибудь, растормошили немного. По-моему, он вообще из дома не выходит.
— Удары держит еще хуже, чем сын. Совсем никуда…
— Ездил смотреть на полевые цветы.
— Вечно у тебя все такое миленькое. Ну и ладно, хоть какая-то отрада в жизни. Молодец.
Крупный, добродушный с виду начальник подразделения из Центрального управления был давним другом его отца. Они вместе учились в полицейской академии, и их семьи, судя по всему, дружили еще до рождения Хеджуна.
Начальника Ёма нельзя было назвать хорошим полицейским. Он имел отличное чутье, но и лениться любил, поэтому слыл человеком некомпетентным. Зато благодаря обходительному характеру и умению находить подход к людям смог дослужиться до нынешней должности.
Несмотря на нелестные оценки со стороны, для Хеджуна он оставался прекрасным наставником. Когда тот получил досрочное повышение до инспектора и все сомневались в его способностях руководителя, именно начальник Ём* взял ответственность на себя и перетянул в свое подразделение. Пока что, кажется, удавалось не позорить его имя и справляться со своими обязанностями.
*От Сани. Ём носит звание 총경 (чхонгён) — что-то вроде полковника или старшего комиссара. Это на две ступени выше Доджина и на три выше Хеджуна. По должности он — начальник подразделения, то есть прямой начальник Доджина. В иерархии Центрального управления такая цепочка: глава управления → начальник подразделения (Ём) → шеф отдела (Доджин) → руководитель группы (Хеджун). Несмотря на высокое положение, Ём по характеру не авторитарный, отсюда контраст: формально он над Доджином, но на практике предпочитает с ним не связываться.
— Эй, ешь нормально. Я заранее заказал сет, как сядем, сразу подадут. Здешние морские ушки на гриле просто невероятные. Чтобы все съел до последней крошки.
— Я ем достаточно, чтобы не падать в обморок.
— Тогда почему так похудел? По всему управлению ходят слухи, что ты работаешь как проклятый. Руководитель криминалистического отдела мне уже все уши прожужжал, чтобы я тебя покормил как следует. Никто так не рискует жизнью ради поимки преступников, как ты, хоть иногда сбавляй темп… а?
Читавший нотации начальник Ём внезапно остановился на полуслове и замолчал. Хеджун, шедший следом, выглянул из-за его плеча и проследил за взглядом. Из дальней комнаты выходил Са Доджин в компании какой-то женщины. Тот, видимо, тоже заметил знакомые лица, и на секунду между ними повисла пауза.
— О, шеф Са. Пришли пообедать? — первым нарушил молчание начальник Ём.
Шагнув вперед, Доджин ответил:
— По личным делам. А вы вдвоем по какому поводу?
— Да вот, решил накормить парня, давно мы с ним не ели вместе. Этот упрямец только и делает что вкалывает и спит урывками, хотя никто ему за это не доплачивает. Смотреть невыносимо.
Доджин, который до этого не обращал на Хеджуна ни малейшего внимания, впервые перевел на него взгляд.
К счастью или к несчастью, но Хеджун в этот момент смотрел совсем в другую сторону, и их взгляды разминулись. Если не считать коллег из управления и сотрудников смежных ведомств, он впервые увидел Са Доджина с кем-то посторонним и, честно говоря, сильно удивился. Еще и место для свидания выбрал рядом с управлением. Это совершенно не вязалось с его привычкой тщательно оберегать свою личную жизнь.
Его спутница была красавицей — Хеджун уловил это даже со своего ракурса, в полуоборот. Образ чем-то напоминал самого Доджина. Элегантный костюм-двойка, высокий рост, аккуратное каре. От нее так и веяло хорошим происхождением: девушка из богатой семьи, которая видела только прекрасное, ела только полезное и прошла элитарный путь образования.
Кажется, он начал понимать вкусы Са Доджина.
В этот момент женщина, стоявшая на шаг позади, молча поклонилась начальнику Ёму, что-то шепнула Доджину на ухо и отошла в сторону. Скорее всего, сказала, что подождет снаружи. Тот коротко кивнул в ответ и снова повернулся к ним.
— Не знал, что вы обедаете вместе. Давно?
— Мы? Да уже сто лет дружим. Я этого паршивца еще вот таким помню, — сказал начальник Ём.
Затем он показал большим и указательным пальцами нечто размером с рисовое зернышко и потянул Хеджуна за плечо. Тот, витавший мыслями где-то далеко, от неожиданности качнулся и послушно подался вперед. Только тогда он взглянул на Доджина и с удивлением обнаружил, что тот уже какое-то время пристально смотрит на него в упор. Что-то, видимо, не давало ему покоя: бровь едва заметно дернулась. Определенно, дружелюбием здесь и не пахло. Однако странность заключалась в том, что его внимание было направлено не на лицо Хеджуна.
Точно выслеживая источник света в темноте, Хеджун проследил за направлением и уперся в собственное плечо, на котором лежала рука начальника. Осознав это, он ощутил какой-то дискомфорт, хотя и не смог объяснить, откуда тот взялся. Захотелось поскорее уйти. Машинально почесав шею, Хеджун тихо сказал:
— Кажется, нам сюда. Давайте зайдем.
Начальник Ём тут же охотно кивнул.
— Тогда, шеф Са, увидимся в управлении.
Доджин сухо кивнул в ответ и первым двинулся дальше. Начальник Ём и Хеджун на секунду задержались. Как только высокая фигура скрылась из виду, оба одновременно выдохнули: «фуух» и тут же встретились глазами. Слегка смутившись, Хеджун открыл дверь и вошел в комнату. Внутри оказался традиционный зал с низкими столиками. Усевшись друг напротив друга, они сразу же потянулись за влажными салфетками. Видимо, напряжение отпустило, и начальник Ём заворчал усталым тоном:
— Фух, ну и тяжелый же засранец. Я за всю жизнь так за языком не следил, как рядом с ним.
— Если только завтра не собираешься увольняться, как вообще можно расслабиться рядом с таким хардкорным человеком*, как Са Доджин?
— Хеджун-а, ты. Вот ты. Я искренне восхищаюсь этой твоей безрассудной храбростью, с которой ты ему нервы мотаешь. Удивительно, как шеф Са с его-то характером вообще такое терпит. Если судить по тому, что он вытворял раньше, тебе уже давно должны были шею свернуть. Или сослать куда-нибудь подальше.
*От Сани. В оригинале заимствование от «hardcore», там именно существительное: «с такими хардкором, как Доджин». Корейцы часто используют это слово для людей в значении «жесткий до мозга костей», «с кем невозможно иметь дело».
У Хеджуна язык не повернулся сказать, что тот его не терпит, а скорее играет, как с тявкающим от злости щенком. Не подтвердив и не опровергнув, он промолчал и смутно попытался восстановить в памяти лицо той женщины. Почувствовав его рассеянность, начальник Ём бросил салфетку на стол и подался вперед.
— Эй, Нам Хеджун. Когда вместе делаешь тяжелую работу, привязанность возникает сама собой, это естественно. А если еще и энергию тратишь, чтобы собачиться, тогда реально привыкаешь к человеку. И пути назад уже нет, понимаешь?
Хеджун, тщательно вытиравший руки салфеткой, почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Зачем вы говорите такие страшные вещи?
— Я к тому, что меру знать надо. Ты же не был на собраниях руководства? Ему даже глава управления не может ничего сказать. Все только и делают, что пытаются подмазаться, чтобы хоть что-то перепало. И только ты один устраиваешь этот цирк.
— Зачем мне к нему подмазываться? Чтобы после отставки охранять резиденцию бывшего премьер-министра?
— А что, разве плохо? Там же огромные деньги платят. Тебе, между прочим, уже пора отца содержать.
Как бы близко они ни общались, в конечном счете он все равно оставался другом отца. Хеджун почувствовал легкую обиду и посмотрел с укором, но начальник Ём лишь невозмутимо продолжил:
— Ты видел, какие у шефа Са замашки? Если это не аристократия, то кто тогда? Я уважаю твой принцип «с сильными жестко, со слабыми мягко», но и тут надо понимать, с кем связываешься. С такими, как он, нужно уметь и глазки строить, и хвостом вилять. Только так и выживешь.
Строить глазки и вилять хвостом. Перед Са Доджином. Даже если бы Хеджун попробовал, тот стал бы еще сильнее презирать человека, который так себя ведет. И уж точно не держал бы рядом.
— В отличие от вас, начальник, я не живу как перелетная птица*. И уж тем более не собираюсь делать подобное перед Са Доджином.
*От Сани. Здесь «чхольсэ» (철새), буквально «перелетная птица». В корейском так называют людей, которые легко меняют сторону или убеждения.
Стоило назвать его по имени, как перед глазами мелькнул образ: как он кривляется перед Доджином, изображая что-то среднее между кокетством и заискиванием. Хеджуна аж передернуло.
Он попытался говорить спокойно, но голос все равно дрогнул на последних словах:
— Ой, да ладно. Разве не нужен взаимный интерес, чтобы вообще ссориться? А вы двое уж слишком неравнодушны друг к другу, ни одной мелочи пропустить не можете. Я боюсь, что в один прекрасный день вы просто слипнетесь и начнете кувыркаться*.
От одних только слов пошли мурашки по всему телу, и Хеджун начал яростно чесать руки прямо через куртку. Вдобавок волной накатила паника: а вдруг Са Доджин каким-то образом узнает об этом разговоре? Искренне разозлившись, Хеджун сверкнул глазами на начальника. Тот, видимо, почувствовал себя неловко, но лишь облизал палочки и беспечно пожал плечами.
*От Сани. Общая сноска для двух звездочек. [1] Здесь 붙어먹다, буквально «прилипнуть и "съесть" друг друга». Грубое разговорное выражение: сойтись, спутаться, переспать. Эвфемизм секса, с намеком. [2] Хеджун от шока переходит с формального обращения на фамильярное «аджосси». Он часто так делает, ведь знает начальника с рождения.
Как раз в этот момент завибрировал телефон. На экране высветилось имя Са Доджина. Они же разошлись всего пару минут назад, зачем он звонит? Не понимая, в чем дело, Хеджун вслух выразил свое замешательство:
Лучше бы мошенники. Те хотя бы берут деньги и исчезают, а война с Са Доджином была какой-то бесконечной. Она напоминала блуждание в горах, затянутых густым туманом: идешь и идешь вглубь, а просвета не видно. Ни один из них не собирался останавливаться. Возможно, это продолжится до тех пор, пока кто-то не сдастся и не уйдет из полиции.
Если быть с собой честным, Хеджун уже сам толком не понимал, из-за чего они ругаются. Это незаметно стало частью повседневной жизни — не успеваешь опомниться, как вдруг опять этим занимаешься. Иногда мелькала мысль: а может, пора забыть старые обиды и просто работать рядом, без всего этого? Но с чего вообще начать такой разговор? Между ними лежала сухая, бесплодная земля. За все время они ни разу так и не поздоровались друг с другом по-человечески.
— А, так это шеф Са? Только ушел, а уже звонит? Забыл что-то? Хотя нет, он же такой педант, никогда ничего не теряет.
Чутье у начальника Ёма иногда было пугающим до жути. Ленись он чуть меньше, и жизнь сложилась бы иначе. Хеджун молча покосился на него и ответил на звонок.
— Выйдите ненадолго в курилку.
— В курилку? Вы что, еще не… Шеф? Алло, шеф?
Бросив пару слов, Доджин отключился. Без объяснений. Растерявшись, Хеджун так и замер с телефоном в руке, а затем нахмурился. Начальнику Ёму хватило одного взгляда, чтобы понять ситуацию.
— Зовет тебя? Вы и дня друг без друга прожить не можете, сразу хандра начинается.
— Только попробуйте ляпнуть что-нибудь подобное при Са Доджине. Серьезно предупреждаю.
Идти не хотелось: страшно представить, что тот может выкинуть. Но и выбора особо не было… Если Са Доджин прикажет, Хеджун должен будет послушаться, даже если это его убьет.
Тот совет Доджина «если не нравится, поищите другую профессию» был абсолютно верным.
Вскочив с места, он посмотрел на начальника Ёма сверху вниз.
— Я ненадолго. Начинайте без меня.
— Только не лезь в драку! Я тебя с рождения знаю, на твой труп смотреть не хочу!
Пропустив эти слова мимо ушей, Хеджун открыл раздвижную дверь и вышел, в спешке натягивая кроссовки.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~