[Партнер] 📖 Том 1 • Глава 1 (#2.3)
Часть 2.3
Шипение мяса на гриле перемешивалось со звоном посуды, которую то и дело ставили и поднимали. Члены 1-й группы уже расселись вокруг двух сдвинутых круглых столов. Все, кроме руководителя Нам Хеджуна.
— Почему руководителя все еще нет? Мясо уже готово… Может, позвонить ему?
Ким Гансан не успел договорить, как раздвижная дверь заскрипела и отъехала в сторону. В проеме, нагруженный объемными пакетами в обеих руках, стоял Хеджун. Со стороны можно было принять его за какого-нибудь янбана*, если не присматриваться. Гансан тут же вскочил с места, перехватил часть ноши и вернулся обратно. Когда Хеджун уселся, переводя сбившееся дыхание, на его бледных щеках наконец проступил румянец.
— Зачем ждали? Я же сказал начинать без меня.
1-я группа была элитным подразделением, состоявшим из пяти человек вместе с Хеджуном. Ма Джонын, инспектор и его хубэ* по полицейской академии. Детектив Юн Тхэван, закаленный годами полевой работы, и детектив Хван Сиу, принятый по квоте за достижения в дзюдо. И наконец детектив Ким Гансан, самый младший из них.
*От Сани. Одна сноска для двух звездочек выше. [1] Янбан (양반) — аристократ эпохи Чосон. В оригинале фраза (양반이 되다 만), буквально «начал было становиться янбаном, да не стал». Типа Хеджун нагрузился люксом и со стороны выглядел круто, хотя на деле это не его стиль и деньги. [2] Хубэ — тот, кто поступил или окончил учебное заведение позже. То есть Джонын училась вместе с Хеджуном, но поступила позже. Отношения «сонбэ — хубэ» (старший — младший в рабочих/учебных и так далее отношениях) обычно сохраняются на всю жизнь.
Каждому из них Хеджун когда-то помог, одним больше, другим меньше. Неслучайные люди, связанные неслучайными узами. Юн Тхэван и Хван Сиу стояли ниже его по званию, хотя были куда старше. И все равно они по доброй воле пришли к нему в группу и без лишних слов брались за самую тяжелую работу.
Хеджун жестом пригласил всех есть, но команда и не думала браться за палочки — все таращились на принесенные пакеты.
— Руководитель Нам, что это за баулы? Ты куда-то эвакуируешься? — с удивлением спросил Юн Тхэван.
Неловко усмехнувшись, Хеджун сверился с логотипами на пакетах и расставил по одному перед каждым.
Пока Ма Джонын изучала свой с нескрываемым сомнением, Ким Гансан заглянул в самый большой и тяжелый пакет Юн Тхэвана и восторженно ахнул:
— Красный женьшень и массажер? Идеальный подарок для папы-голубя*! Вот это чутье у нашего руководителя!
Трое мужчин в полном замешательстве уставились на Гансана. Ма Джонын, для которой это было привычным делом, коротко отрезала:
— Гусь, придурок. Из-за таких, как ты, нас всех за дураков считают.
— Виноват. Папа-гусь. Я просто оговорился.
*От Сани. Папа-гусь (기러기 아빠) — так называют отцов, которые остаются работать в стране, пока жена с детьми живет за границей ради образования.
Она стукнула его ложкой по лбу и повернулась к Хеджуну:
— Руководитель, что все это значит? Мы же госслужащие. Подарки неизвестного происхождения не принимаем.
Хван Сиу тут же подхватил, проведя четкую границу:
— Вы что, универмаг ограбили? Это похоже на шарф для моей жены, но бренд вроде люксовый… Откуда у вас подобные деньги при зарплате госслужащего? Такое нельзя принимать. Это нарушение закона о государственной службе.
Благодаря кое-кому Хеджун в последнее время наизусть выучил не только тот самый закон о госслужбе, но и закон об исполнении служебных обязанностей. Так что он прекрасно понимал: да, формально запрет на подарки между коллегами существовал, но на практике его мало кто соблюдал.
Детективы по натуре своей верят только тому, что видят собственными глазами. Но даже увидев, они все равно продолжают сомневаться — такова их судьба. Ничего не поделаешь. Хеджун достал из кармана куртки кошелек и вытащил оттуда тонкую карточку.
Проверив имя владельца, Юн Тхэван пришел в ужас:
— Это же карта шефа! Как можно было потратить деньги, которые он дал на ужин, на такое? Руководитель Нам, тебе опять влетит!
— Я купил с его разрешения. Шеф сказал, что вы хорошо поработали.
— Ну и что, что с разрешения? Как можно такое дорогое…
— Сам доверил коту рыбу, так что пусть не жалуется.
Закончив выстраивать самозащиту, Хеджун обернулся к Ма Джонын, которая, казалось, единственная поняла ситуацию.
— Ты же взяла самый дорогой алкоголь? Ужин тоже оплачиваем этой картой. Заказывайте все, что хотите, мясо здесь отличное, так что попросите еще и с собой упаковать, для семьи.
Все по-прежнему смотрели на него как на сумасшедшего. Одна лишь Джонын хладнокровно нажала кнопку вызова и сделала дополнительный заказ. Пока она просила упаковать мясо и принести еще выпивки, Хван Сиу наполнил стакан Хеджуна.
— Нашего руководителя, похоже, совсем замучили. Универмаг все равно уже закрыт, так что завтра все вернем. А пока давайте выпьем. Подарили бы витамины какие-нибудь, и ладно.
Хеджун принял стакан и решительно покачал головой. Никаких возвратов. Абсолютно неприемлемо. Это часть противостояния, которое идет прямо сейчас и неизвестно когда закончится. Если Доджин вздумает придраться, Хеджун без колебаний заявит на него за взятку или подкуп, да за что угодно. Если он не сделает хотя бы этого, то от несправедливости просто не сможет уснуть.
— Какие возвраты? Скоро придет хозяин карты, так что забудьте это слово.
Члены команды рассмеялись, словно признавая поражение. В большинстве вопросов у Хеджуна были весьма гибкие взгляды, но стоило вмешаться Доджину, как он становился упрямым до невозможности. Впрочем, реакция оппонента мало чем отличалась, поэтому их ссоры продолжались день за днем. Все только покачали головами: знали, что отговаривать бесполезно. Сдавшись, они в итоге принялись за еду.
Юн Тхэван взял щипцы и стал раскладывать готовое мясо по тарелкам. Ким Гансан послушно подставлял свою, подхватывая кусочки палочками, как птенец. Вдруг его взгляд застыл на телевизоре прямо напротив. Он ткнул пальцем в сторону экрана:
Здесь было хорошо во всех отношениях: и еда вкусная, и порции щедрые, и даже парковка удобная. Единственный минус заключался в расположении. Заведение находилось рядом с управлением, и потому по телевизору вечно шли новости. Хеджун, который как раз обменивался рюмками с Сиу, осушил свою одним махом и пробурчал:
— Постоянно прошу переключить канал, каждый раз одно и то же…
Может, потому что он ни на секунду не переставал о нем думать? Голова сама повернулась, хотя смотреть выпуск совсем не хотелось.
На экране мужчина с выразительной внешностью давал брифинг для прессы. Телеканалы обожали использовать его лицо в качестве заставки: с ним зрители не переключались дальше. За последние дни Хеджун видел эту запись столько раз, что давно сбился со счета.
Бегущая строка внизу сообщала: «…самый молодой ректор некоего университета, обвиняемый в нанесении побоев и подстрекательстве к убийству, передан в прокуратуру». Этот человек годами был кумиром молодежи по всей стране, поэтому общественный резонанс оказался огромным. На протяжении двух месяцев, пока шло расследование, вся страна спорила, виновен он или нет.
Словно ведьма из «Гензель и Гретель», рассыпающая сладости перед детьми, Са Доджин в нужный момент подбрасывал прессе одну скандальную подробность за другой. На этом фоне скандал с внебрачным ребенком одного известного политика благополучно ушел в тень.
«И ради этого он стал полицейским?»
Каким бы крутым ни был Са Доджин, в конце концов он являлся всего лишь частью полицейского ведомства. И все же не покидало ощущение, что дела для него — не работа, а политический инструмент. За этим всем наверняка стоял его отец, влиятельный политик, который уже дважды приводил к власти президентов.
Детективы 1-й группы, славившиеся острой интуицией, как по команде сосредоточились на беззвучном экране. Хеджун был уверен, что они задаются тем же вопросом, что и он, поэтому смотрел на коллег с надеждой. Однако стоило Доджину исчезнуть с экрана, как Ким Гансан выдал фразу, от которой весь его боевой дух испарился:
— Вау, наш шеф такой красивый. Прямо порода чувствуется.
Рука Хеджуна дернулась и соскользнула со стола. Не заметив этого, Гансан снова повернулся к грилю и продолжил восхищаться. Тем временем Ма Джонын, питавшая особую слабость к лицу шефа, поддержала:
— Ага, как будто просветление наступает и зрение сразу улучшается. Мне больше всего нравится этот его взгляд, знаешь, полный презрения ко всему сущему. Настоящий принц.
— Бог реально несправедлив. Он вложил все свое усердие только в шефа и руководителя.
— Интересно, о чем шеф думает, когда смотрит в зеркало?
Слушая их болтовню, Хеджун потер запястье и сам налил себе соджу. Потягивая горькую жидкость мелкими глотками, он с горькой самоиронией ответил:
— «Как бы сегодня довести Нам Хеджуна».
Те из команды, кто понимал ситуацию, так и не решились рассмеяться и лишь приглушенно откашлялись. Юн Тхэван заметил пустую рюмку перед Хеджуном, долил до краев и заговорил тоном мудрого старшего:
— Шеф Са с нами уже, считай, три дела закрыл. Человек он, конечно, бесчувственный и холодный, но чем больше присматриваешься, тем лучше понимаешь: свое дело он знает.
Ким Гансан, который с самого начала открыто заявлял, что восхищается Са Доджином, радостно вмешался:
— Вот поэтому он и получил звание шеф-инспектора в таком возрасте!
И действительно, блестящая карьера Доджина внушала зависть любому рядовому детективу. Он был особым случаем: окончил Полицейскую академию, но вместо того чтобы сразу пойти на службу, сдал экзамен на адвоката и поступил в полицию через специальный набор* в звании инспектора. Отслужив минимальный нужный срок в пару лет, он тут же получил звание шеф-инспектора, что наделало немало шума.
*От Сани. Спецнабор (특채) — альтернативный путь в полицию для обладателей редких квалификаций: юристов, IT-специалистов, спортсменов. Позволяет войти сразу на более высокое звание, минуя стандартную лестницу.
Когда его перевели из Главного управления в центральное, поначалу все сомневались: потянет ли этот мальчик из хорошей семьи жесткую работу в спецрасследованиях? Многие склонялись к тому, что за стремительным взлетом стоит влиятельный отец-политик, а слухи о талантах сильно преувеличены. Все вокруг смотрели с недоверием, выжидая, когда Доджин оступится. Но ему хватило ровно одного месяца, чтобы лично доказать свою компетентность и разнести все сомнения в пух и прах.
Ким Гансан сиял от гордости, словно речь шла о его собственных достижениях. Повернувшись к Хеджуну и Джонын, он спросил:
— Вы же учились с шефом в одной академии, да? Нет каких-нибудь историй? Расскажите что-нибудь, я перед своими похвастаюсь.
Рассказывать было нечего, даже если бы Хеджун захотел. Он сам слышал лишь сплетни до назначения Доджина в их отдел. Впрочем, о нем всегда ходило много разговоров. Первая история, которую Хеджун узнал сразу после поступления в академию, была как раз такой: говорили, что среди выпускников есть любимый младший сын бывшего премьер-министра, многократного депутата. Хеджун до сих пор хорошо помнил, как тогда удивился.
В то время он втайне восхищался тем, что такой красивый и умный сонбэ* пошел на госслужбу ради общественного блага. Человек из привилегированного круга, посвятивший себя обществу — это казалось чем-то по-настоящему достойным. Когда после выпуска пришла новость, что тот нарушил правила* и сдал адвокатский экзамен, Хеджун ненадолго разочаровался. Но вскоре он узнал, что Доджин в итоге все-таки вернулся в полицию через спецнабор и подумал: ну разумеется, на такое способен только он. Это его манера, ломать привычные рамки.
*От Сани. Общая сноска для двух звездочек выше. [1] Сонбэ — старший по учебе или работе. Тот, кто поступил или пришел раньше. [2] Выпускники Полицейской академии обязаны отслужить определенный срок в полиции. Сдача адвокатского экзамена вместо поступления на службу воспринимается как нарушение негласного договора.
И даже когда до него доходили слухи о том, что Доджин чуть ли не ежедневно переворачивает Главное управление вверх дном, Хеджун думал: наверное, у него есть на то причины. Позже он узнал, что этот мастер манипуляций из их академии прошелся по всем засидевшимся кадрам внутри полиции, невзирая на чины и звания. Тогда Хеджун от всей души болел за его правду. Не подозревая, что их всех ждет впереди.
Теперь проходятся уже по нему. Методично и со вкусом.
— Он поступил в академию раньше остальных, поэтому мы учились в разное время и лично не пересекались. Да и до прошлого года он был в следственном отделе Главного управления. Мы сами впервые увидели его после перевода, — ответила Ма Джонын сразу за обоих.
Гансан обдумал ее слова и недоуменно спросил:
— Но если вы даже толком не знакомы, почему тогда у нашего руководителя с ним такие натянутые отношения?
В этот момент Хеджун как раз вспоминал не такие уж давние события, и его лицо стремительно помрачнело. Искоса взглянув на него, Юн Тхэван с улыбкой сказал:
— У них там сложная история. Можно сказать, первый опыт друг для друга.
Пальцы Хеджуна, сжимающие прозрачную рюмку, вдруг побелели от напряжения.
— Отвратительная формулировка.
Пока все давились от смеха, лицо Хеджуна становилось все более унылым. Хоть это и было тошнотворное сочетание слов, которое он предпочел бы никогда больше не слышать… Но в словах Тхэвана не было ни слова лжи.
С самого первого дела, которое они вели вместе после назначения Са Доджина, у них все пошло наперекосяк. Между тем человеком, которого Хеджун смутно рисовал в воображении, и реальным Са Доджином пролегала непреодолимая пропасть. Тот оказался вовсе не фениксом, защищающим общественные интересы. Отличные следственные способности, и на этом все. В его голове существовали лишь «виновен» и «невиновен», «успех» и «провал». Людей там не было.
Он не задерживал преступников, он на них охотился.
Для Доджина весь процесс был спортивной охотой от начала и до конца. Он пускал отравленные стрелы в мишень и совершенно не брал в расчет, что кто-то другой может оказаться на линии огня.
Поначалу Хеджун пытался понять его методы, но, к сожалению, так и не смог принять эту разницу между ними. В итоге он пошел против приказа, а Доджин в ответ оформил дисциплинарное взыскание по всей процедуре. Проблема заключалась в том, что удар оказался болезненным для обоих. Безупречная карьера Са Доджина дала трещину, а Хеджун в одночасье превратился в символ неподчинения — и оба унесли с собой рану, которая не заживала. А ведь с тех пор прошло всего несколько месяцев.
— Кстати, для нашего руководителя это было первое взыскание с момента поступления на службу, да? — спросил вдруг Хван Сиу.
— Точно. А для шефа наш руководитель Нам, наверное, стал первым поражением в жизни.
— Стили у них совершенно разные, но когда дело доходит до работы, сходятся идеально. Реально удивительно.
— Вот бы они еще поменьше ссорились…
Слушая их, Хеджун налил сам себе, а затем с отчетливым стуком поставил рюмку на стол. Гансан поймал момент и мгновенно подлил ему алкоголя. Хеджун снова поднял рюмку.
— От этих разговоров соджу в отраву превращается. Хватит уже, давайте лучше выпьем!
Атмосфера тут же разрядилась. Они проводили вместе почти каждый день — больше, чем с собственными семьями. Поэтому порой ощущали себя боевыми товарищами, прошедшими вместе войну. Разные по полу, возрасту и жизненному пути, но именно рядом друг с другом им всегда становилось комфортно.
Хеджун взял новые щипцы, выложил мясо на чистую решетку и принялся жарить. Выражение лица у него стало мягким и ласковым.
— Берите, пока не подгорело. Горит уже.
Тхэван ткнул его в бок, они чокнулись и сделали по глотку. В этот момент снаружи вдруг послышался какой-то шум. Когда меняется обстановка, детективы инстинктивно обращают внимание на причину. Все взгляды одновременно устремились к двери.
Так и есть. В ресторан как раз входил высокий мужчина, невольно притягивая к себе взгляды со всех сторон.
— Это шеф! Кажется, шеф пришел!
Ким Гансан и Хван Сиу лишь подтвердили, что это действительно оказался он. У мужчины, открывшего дверь, была крепкая, спортивная фигура. При таком высоком росте дверной проем, через который остальные проходили без труда, оказался ему впритык — и сверху, и с боков. Даже по силуэту было ясно, что это Са Доджин.
Люди в зале оборачивались на него. Кто-то, похоже, узнал в лицо, кто-то просто зацепился за эффектную внешность. В глаза Хеджуну тоже бросился его костюм-тройка, который совершенно не вписывался в обстановку скромного мясного ресторана. Он не отрываясь следил за приближающейся фигурой, и их взгляды встретились сами собой.
Хеджун вздрогнул и резко отвернулся в противоположную сторону. Стоило увидеть, как Доджин привлекает всеобщее внимание, и он тут же невольно нахмурился. Наблюдавшая за этим Ма Джонын, его давняя союзница, не выдержала и взорвалась. Стукнув палочками по столу, она с нажимом сказала:
— Это так по-дилетантски. Поэтому тебя и гоняют каждый раз, смотреть больно… Просто следи за лицом! Если совсем не получается, бери пример с шефа. Слышал про бенчмаркинг*?
*От Сани. Это значит найти лучшего на рынке и перенять его методы. Типа Доджин это отраслевой эталон.
Кажется, они с Са Доджином были совершенно разных видов. Тот ни при каких обстоятельствах не показывал своих истинных чувств. Максимум, что он позволял себе выражать открыто — это отвращение, недоумение или раздражение. Неизвестно, какие жестокие мысли роились у него в голове, но внешне Доджин не выказывал сильного волнения. Хеджун же был устроен иначе: мысли и чувства напрямую отражались на поведении. Как бы ни старался, у него не получалось быть таким, как Са Доджин.
— Джонын-а*, я хочу перевестись.
— Еле-еле слепили из этого балагана настоящую команду, а ты уже бежать собрался?
— Какой еще балаган? У нас лучшие показатели по отделу, теперь и без меня справитесь.
— Да хорош уже, не неси ерунду.
*От Сани. -а/-я — суффиксы для неформального обращения по имени. Выбор зависит от последней буквы: если заканчивается на согласный, используют -а, если на гласный, то -я.
Пока они препирались, Доджин подошел ближе. Вся команда встала, чтобы встретить его. Хеджун тоже нехотя поднялся и выдавил из себя что-то отдаленно напоминающее приветствие.
Перед Доджином терялись почти все, кто был с ним знаком, независимо от пола и возраста. 1-я группа не была исключением. Никто не знал, о чем с ним говорить, и оживленная атмосфера куда-то испарилась. Первым набрался смелости общительный Хван Сиу:
— Шеф-ним, мы только начали. Присоединяйтесь.
Доджин молча посмотрел на посуду, которой пользовалось неизвестно сколько людей, и отказался:
— Нет. Есть не буду, только выпью.
Ким Гансан, уже с рюмкой наготове, тут же поставил ее перед шефом. Пока Сиу наливал, Доджин неспешно огляделся и вдруг заметил пакеты у стульев каждого из членов команды. Только рядом с Хеджуном ничего не было. Должно быть, это показалось ему странным: он немного задержался на этом месте.
Хеджун тихо проследил за изучающим взглядом и достал карту, чтобы вернуть. Он небрежно протянул ее одной рукой, но Доджин не взял, а просто молча посмотрел в ответ. Команда, внимательно наблюдавшая за развитием событий, тоже сосредоточилась на них. Никто не проронил ни слова. Повисла тяжелая тишина.
Если нужно сделать дело, то лучше уж разделаться с этим побыстрее. С трудом подавив подступившее раздражение, Хеджун взял карту двумя руками, и только тогда Доджин ее принял. Длинные пальцы легко скользнули по коже Хеджуна, задержавшись чуть дольше, чем нужно. Всего мгновение, но оба отчетливо это почувствовали.
В том месте, где касались пальцы, еще ощущалось тепло.
Смутившись, Хеджун первым отвел глаза. Доджин же, напротив, продолжал внимательно его разглядывать. Это был жесткий взгляд, как будто он смотрел на экземпляр для препарирования в банке с формалином.
— Руководитель Нам, а вы трусливее, чем я думал.
Тон показался каким-то многозначительным. Хеджун как раз потянулся за водой, потому что в горле пересохло, но вдруг замер на полпути. Снова посмотрев на Доджина, он внезапно пришел к одному логичному подозрению.
— Погодите, так можно было тратить больше? Вы реально дали карту без ограничений?
— Этими деньгами вы лишь доказали, что масштаб ваших трат ниже всяких ожиданий. Испугались, видимо. Забавно, такая избирательная смелость…
— Так значит, можно было? Так бы сразу и сказали. Мне машину пора менять, верните карту.
Хеджун, который только что тянулся за бутылкой воды, мгновенно сменил курс и попытался отобрать карту. Но Доджин увернулся и успел достать бумажник на долю секунды раньше.
Хоть первая попытка и провалилась, сдаваться было рано. На этот раз Хеджун решил пойти в лобовую атаку и резко вскочил с места. Бам! Стул опрокинулся, когда он рванул вперед, но его отчаянный порыв оказался напрасным: гладкая черная карта уже вернулась в уютный бумажник. Потеряв цель, а вместе с ней и равновесие, Хеджун чуть не упал вперед. Хван Сиу и Ким Гансан успели подхватить его с двух сторон.
Достаточно было посмотреть на то, как Са Доджин одевался каждый день, чтобы все стало ясно. Одни часы на запястье стоили под сотню миллионов вон*. Сегодняшние траты по карте были для него как капля в море.
*От Сани. 100 млн вон ≈ 5.5 млн рублей (на март 2026).
Если бы Хеджун понял это сразу, то хотя бы потратил те самые десять миллионов, которые доставили столько хлопот. Но было как-то не по себе принимать что-либо от этого человека, поэтому он купил подарки только для команды. И сумму подбирал с оглядкой, чтобы потом не было проблем. А проницательный Са Доджин, разумеется, раскусил всю эту арифметику за одну секунду.
— Ешьте пока. Я пойду куплю заранее средство от похмелья. Сегодня, похоже, придется выпить.
Хеджун высвободился из рук и поднялся сам. Ким Гансан тут же вскочил, собираясь пойти вместо него, но Доджин жестом велел ему сидеть и обратился к Хеджуну:
— Руководитель Нам, купите заодно что-нибудь для пищеварения.
Лицо Хеджуна едва заметно просветлело.
— Живот прихватило? Приятно видеть, как вы мучаетесь.
— К сожалению, я в полном порядке.
Следом в голосе тут же мелькнуло разочарование:
Стоило Юн Тхэвану подлить ему, как Доджин одним аккуратным движением опрокинул рюмку. Смысл был ясен: от одного вида Хеджуна его начинало мутить. Тот молча смотрел на длинные пальцы, чувствуя, как внутри все бурлит. Проглотив злость, Хеджун наконец ответил:
— Полностью с вами солидарен. Раз уж иду, возьму самое дорогое. Надеюсь, вас от него точно скрутит. Я пошел.
*От Сани. Фраза буквально означает «слабый желудок», но в переносном смысле что-то вроде «я не выношу, испытываю отвращение». Доджин намеренно использует двусмысленность: вроде бы говорит о здоровье, а на деле намекает, что его «тошнит» от присутствия Хеджуна.
Накинув куртку, Хеджун вышел на улицу и остановился у входа. Затем обернулся и уставился на широкую спину Доджина через стекло. Он даже показал ему фак, после чего окончательно скрылся из вида. Члены 1-й группы, которые наблюдали за этим прямо в окно, в ужасе замерли: а вдруг заметил?
К их несчастью, Доджин уже успел все увидеть в отражении стеклянной двери, которая вела на кухню.
По привычке покачав прозрачную рюмку с соджу, как если бы это был бокал вина, он сделал глоток. Глаза блеснули острым, живым светом.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~