[Партнер] 📖 Том 1 • Глава 1 (#1.1)
Глава 1. Feudist*
*От Сани. Слово образовано от feud — «затяжная вражда». Здесь имеется в виду «участник давнего конфликта». Я не стала переводить, потому что в оригинале тоже на английском.
Часть 1.1
— Надо было все-таки убить того ублюдка.
Монотонный голос Са Доджина повторял одну и ту же фразу.
Одетый в дорогой костюм-тройку, он достал бутылку воды из мини-бара в обеденной зоне и обернулся к Хеджуну.
— Надо было все-таки убить того ублюдка… Руководитель Нам, как думаете, что это значит?
Тот самый руководитель Нам в этот момент как раз переключался между экранами нескольких ноутбуков в гостиной. На каждом воспроизводилась запись с камер видеонаблюдения в коридоре, доступ к которым они получили с согласия администрации отеля.
Сегодня им предстояло задержать подозреваемого, остановившегося в другом номере на том же этаже. Около часа назад они устроили засаду в этом люксе, намереваясь схватить преступника, как только тот выйдет за дверь.
Бегло просматривая кадры, Хеджун ответил с подчеркнутым безразличием:
— Это значит, что пока ничего не доказано. Раз еще не убил.
— Жертва мошенничества покончила с собой, после чего ее родственники похитили преступника, незаконно удерживали и избивали. В итоге на них же подали заявление. Обвиняемый представил в качестве доказательства аудиозапись и требует возбудить дело о покушении на убийство. Как должна действовать полиция?
— Мошенник подал заявление на родных жертвы, которая покончила с собой? Он человек вообще?
— Оснований для возбуждения дела более чем достаточно. Так что будете делать?
— А что тут сделаешь? Нарушение есть нарушение. Хоть и дерьмо полное, а расследовать придется.
— Говорите как настоящий полицейский.
С неопределенным выражением лица Доджин элегантно отпил воды.
Хеджун мельком глянул на замолчавшего мужчину, внимательно изучая его. Взгляд будто сам собой скользнул сверху вниз: с красивой линии шеи к широко развернутым плечам, затем упал на длинные вытянутые ноги, которым не было конца. Тело с безупречным строением, как по учебнику. Какое-то время Хеджун смотрел на кадык, лениво перекатывающийся при каждом глотке, после чего снова заговорил:
— Шеф-ним*, вы ведь специально сняли этот номер, чтобы меня подставить, да?
*От Сани. -ним (님) — суффикс вежливости, который можно добавить почти ко всему: к должностям, профессиям, именам. Выражает уважение и подчеркивает дистанцию. Я решила сохранить в переводе, потому что русское «шеф» само по себе звучит панибратски и не передает заложенную в оригинале идею. Обычно Хеджун использует вежливые формы, но при этом говорит дерзко и с провокацией. Этот контраст — важная часть динамики между героями.
Вместо ответа Доджин поставил бутылку и неторопливо прошел в гостиную, превращенную в оперативный штаб. Он двигался так плавно, что шагов почти не было слышно. Хеджун отстраненно наблюдал за его приближением, и тут взгляд зацепился за дорогие часы, мелькнувшие из-под манжеты.
«Ублюдок. С головы до ног деньгами обмазался».
При виде этого захотелось прямо здесь и сейчас решить вопрос с оплатой за дорогущий номер. Хеджун снова завел свою пластинку, обращаясь к медленно приближающемуся Доджину:
— Шеф-ним, это настоящее расточительство. Такой дорогой номер из оперативного бюджета не покроешь.
— Если хочется помучить меня, лучше найдите другой способ…
— Я же сказал, что понял, — небрежно ответил Са Доджин.
Его голос звучал совершенно спокойно.
Хеджуну в этом человеке не нравилось абсолютно все, но вот эта черта бесила больше всего. Невозмутимость, с которой тот доводил окружающих до белого каления, оставаясь при этом полностью расслабленным. Пока Хеджун размышлял о том, как же это неприятно, тот уже сел рядом.
Мягкий, едва уловимый аромат тут же коснулся носа. Слишком естественный для парфюма, слишком искусственный для запаха тела. Казалось, и то, и другое гармонично смешалось воедино.
— Вы оплатите счет из своего кармана, и на этом все. Если из-за этих денег в бюджете нашей группы образуется дыра, я молчать не стану.
Кажется, его последние слова задели Доджина. Тот резко повернул голову. Бледное лицо казалось холодным, почти неподвижным. Черты выглядели утонченными, а взгляд холодным и язвительным. И только голос, мягкий и вкрадчивый, создавал странный диссонанс.
— Я же сказал, что понял. Повторяю уже в третий раз. В наших же интересах лучше не доводить до четвертого, согласны?
— Просто не похоже, что вы действительно поняли.
Если быть точнее, Хеджуна тревожило другое: «Он прекрасно понял, но все равно сделает по-своему, и это меня беспокоит».
Он вспомнил, что случилось прошлой осенью.
Тогда прошло всего несколько дней с тех пор, как Са Доджин занял должность нового шефа отдела специальных расследований в Центральном управлении. Именно в эти дни произошел тот случай.
Во время допроса один из подозреваемых вонзил ему в тыльную сторону ладони канцелярские ножницы из нержавеющей стали, которые были вещдоком по делу.
Доджин не издал ни звука, хотя металл вошел прямо в кожу. Бледное лицо оставалось неподвижным, будто ничего не произошло. Он просто молча схватил нападавшего за запястье, заставил его вогнать лезвие еще глубже, а затем передал дело в прокуратуру, добавив обвинение в нанесении телесных повреждений сотруднику полиции. Потом раздул инцидент в СМИ, превратил подозреваемого в социально неисправимый мусор и в итоге повлиял даже на приговор судьи. Наблюдая за этим, Хеджун сразу понял, что представляет собой человек по имени Са Доджин.
Нельзя верить ни единому его слову, каким бы благородным он ни казался. Это всего лишь оболочка.
*От Сани. В оригинале 미친놈 (мичиннон) — грубое ругательство, буквально «чокнутый ублюдок». В этой реплике Хеджун ругается так, потому что человек действует жестоко и расчетливо, без каких-либо границ. По-русски по тону ближе к «конченый», «отморозок».
— Руководитель Нам. Не задавайте один и тот же вопрос по несколько раз. Когда я отвечаю, делайте заметки.
— Я вообще не понимаю, зачем шеф лично участвует в засаде. Этим должен заниматься я, руководитель группы, и то не всегда.
— Не стоит напрягать мозги, которые и так плохо работают. Делайте то, что в ваших силах.
Хеджун медленно закрыл и открыл глаза, мысленно высекая на сердце иероглиф «терпение».
Они были полными противоположностями.
При встрече ровно десять секунд уходило на приветствие, а потом десять часов подряд они ругались. Каждый день препирались, спорили и собачились. По любому поводу. До тошноты. За это время конфликтов накопилось столько, что пропасть между ними стала бездонной.
Решив, что лучше не связываться с ним, Хеджун отвернулся. Но в ту же секунду Са Доджин сделал то же самое, отчего внутри закипело раздражение. Крепко стиснув зубы, Хеджун уставился в экран ноутбука. Доджин тоже внимательно следил за тем, как знакомые детективы разгуливают в наушниках по отелю в форме персонала. Потом ему, видимо, понадобилось взглянуть на левый монитор — он качнулся в ту сторону, и их руки соприкоснулись.
Хеджун вздрогнул, и под бледной кожей на щеке дернулся мускул. Все тело напряглось и застыло. Чем больше он об этом думал, тем отчетливее ощущал сквозь ткань одежды крепкие мышцы Доджина. И тот самый ненавязчивый запах стал ощущаться еще острее.
Возможно, Доджин почувствовал его смятение. Оторвавшись от экрана, он искоса взглянул на Хеджуна. На мгновение в его острых глазах мелькнула тень недовольства, которая тут же исчезла.
Заметив это, Хеджун понадеялся, что тот сдвинется первым. Доджин, которого он знал, должен был отстраниться в ту же секунду, как пересеклись взгляды. Но он почему-то остался сидеть в той же позе.
Хеджун попытался терпеть, тихо сжимая и разжимая кулаки, но ничего не менялось. Пока он мучился, не зная куда деваться, в голову как раз пришел способ сбежать: связаться с группой. Едва эта мысль оформилась, он отсел немного в сторону и взял телефон. К счастью, Са Доджин не шелохнулся.
— Нам Хеджун на связи. Как обстановка?
Как только он включил групповой звонок и перешел на громкую связь, члены 1-й группы тут же начали отвечать один за другим:
— Так точно, руководитель. На парковке пока тихо.
— По аварийным выходам с отелем договорились, перекрыли для гостей. Здесь без изменений.
Слушая отчеты подчиненных, Хеджун посмотрел на наручные часы и ответил деловым тоном:
— Сейчас 16:55. В номере подозреваемого тоже нет никаких признаков активности. Детектив Ма, почему молчишь? Что-то случилось?
Ма Джонын, до этого хранившая молчание на фоне каких-то шорохов, торопливо отозвалась:
— Простите. Тут из спа-зоны толпа людей вышла. В лифтах все нормально. И, руководитель… шеф Са еще там, с вами?
Хеджун повернул голову и увидел безупречный профиль Доджина. Почувствовав взгляд, тот обернулся и придвинулся ближе. С таким трудом отвоеванное расстояние схлопнулось обратно. Что еще хуже, на этот раз соприкоснулись их бедра. В месте, куда Хеджун сбежал, рая не оказалось. Там был только еще больший ад.
Хеджун сморщил переносицу. Невозмутимо посмотрев ему в лицо, Доджин ответил сам:
— О, шеф-ним! Это Ма Джонын. Только что была на связи с начальником подразделения. Он спрашивал, планируете ли вы провести брифинг для прессы сегодня после задержания. Сказал, что глава управления интересовался.
— Нет. Думаю провести завтра утром.
— Хорошо. Итак, первая группа. У подозреваемого назначен ужин в шесть, так что он выйдет не позднее, чем через тридцать минут. С этого момента докладывайте каждые десять минут, даже если ничего не происходит.
Спокойно раздав всем указания, Доджин кивнул Хеджуну. Тот застыл с телефоном в руке, и лишь когда из динамика зазвучал дружный хор подтверждений, отключил вызов. Их ноги по-прежнему прижимались друг к другу. Воцарилась тишина.
В такой ситуации лучшее решение: встать как можно более непринужденно. Когда Хеджун начал двигаться и шевельнул лодыжкой, Доджин без всякого предупреждения наклонился, и все буквально пошло прахом. Это не было недоразумением или ошибкой. Его тело определенно двигалось в сторону Хеджуна — медленно, словно волна, что накрывает берег. Две фигуры одновременно накренились в сторону, как парные Пизанские башни.
Широко распахнув глаза, Хеджун растерянно поддался напору и вдруг ощутил опасность. Выхватить пистолет из кобуры было своего рода инстинктом. Дальше все произошло на автомате. Щелк — и он, сам того не осознавая, направил дуло прямо на идеальный лоб Доджина.
Для полицейского пистолет — это оружие, которое всегда при тебе, но которым почти никогда не пользуешься. В тот момент, когда достаешь его из кобуры и наставляешь на кого-то без весомых оснований, как правило, тебе приходит пиздец. Мысль о том, что он перегнул, молнией пронеслась в голове Хеджуна, но тело уже сработало, и остановить процесс было невозможно.
«Бля, ну все». Пока он мысленно сокрушался, рот, как назло, начал двигаться сам по себе.
Доджин рефлекторно поднял обе руки примерно до уровня плеч и в упор уставился на Хеджуна. Взгляд был таким тяжелым, что казалось, будто он вжимает в землю.
С бледного лица Са Доджина медленно ушло всякое выражение.
Повисла мертвая тишина. Вскоре ее нарушил глухой смешок.
— Руководитель Нам, вы что сейчас делаете? Плохо усвоили правила применения оружия?
— Я потянулся за своим телефоном в номере, снятом на мое имя и оплаченном из моего кармана. Это теперь считается правонарушением?
Доджин кивнул в сторону тумбочки у дивана. Не опуская ствол, Хеджун покосился назад и увидел мирно лежащий телефон. Вот черт.
Последние несколько месяцев они только и делали, что бесили друг друга. При этом Са Доджин часто выражал свою мысль «ты меня заебал» в довольно неожиданной форме. Хеджун и сейчас решил, что тот просто пытается поставить его в неловкое положение, но…
Кажется, Хеджун крупно облажался.
Этот человек был не из тех, кто проявит великодушие, если отступить. Хеджун уже перешел черту, пути назад нет. Стараясь скрыть замешательство, он схватил телефон и бросил резким движением. Ловко поймав его одной рукой, Доджин сказал:
— Вы же понимаете, что подняли руку на старшего*? Я могу передать ваше дело в дисциплинарную комиссию.
— К счастью, я прекрасно это понимаю. Потому и не взвел курок.
Вместо этого он свободной рукой обхватил ствол покрепче, словно давая понять, что готов выстрелить в любой момент.
*От Сани. Здесь 하극상 (хагыксан) — это «подрыв иерархии снизу вверх», когда младший по статусу идет против старшего и демонстративно ломает субординацию. В полицейской среде такое трактуют как нарушение служебной дисциплины, за которое может жестко прилететь. Хеджун на ступень ниже Доджина и по званию, и по должности. Тем не менее он систематически нарушает субординацию, что делает их конфликт не просто личным, но и служебным.
Доджин пристально осмотрел эту весьма решительную позу и тихо предупредил:
Держа телефон в одной руке и подняв вторую, Доджин слегка подался назад. Расстояние между ними, конечно, оставалось небольшим. Хеджун мотнул подбородком — мол, еще дальше. Внимательно наблюдая за пистолетом, тот послушно попятился.
Дистанция росла. Наконец Доджин полностью выпрямил спину.
— Вы столько раз меня доводили, шеф, что тело само среагировало. Вернемся в управление, и я напишу объяснит… а? Кх!
Стоило на секунду отвлечься, как Доджин ловко выхватил оружие. Хеджун был опытным полицейским, поэтому реагировал на такие неожиданные атаки автоматически — он резко оттолкнул противника и потянулся, чтобы схватить за одежду. Длинная рука коснулась накрахмаленной рубашки.
В тот же миг Доджин с силой перехватил его запястье и без труда вцепился в воротник толстовки.
Как бы ни сопротивлялся Хеджун, его тело в конце концов слетело с дивана и впечаталось в пол.
При падении из кармана с глухим стуком выпали серебристые наручники. Не заметив этого, Хеджун забарахтался, но Доджин уже навалился на него сверху.
— Сука! — заорал Хеджун, срываясь на ругательства из-за давящей боли.
Живот сплющился под чужим весом, и он дернулся, пытаясь выбраться из захвата. Тогда Доджин схватил оба его запястья, завел над головой и вдавил в пол. Будто этого было мало, он еще и зажал ноги тяжелыми бедрами, чтобы тот не мог больше двигаться.
— Кх! Шеф-ним, вы что творите?!
Положение было до абсурда невыгодным, но сдаваться просто так Хеджун не собирался. В одно мгновение превратившись в добычу, он покосился на свой пистолет в крупной ладони Доджина. Одновременно с этим мозг просчитывал варианты: если вложить весь вес и рвануть вперед на максимальной скорости, каковы шансы отобрать? К сожалению, ничтожные.
Лишившись и оружия, и свободы движений, он лишь отчаянно метался взглядом по сторонам. Все, что он мог делать в этом положении, скованный чужим телом — это ерзать бедрами.
В качестве последней меры он решил серьезно запротестовать, уставившись на сидящего сверху противника:
— Что за выходки? Не собираетесь отпускать?
Очень надеялся, что слова подействуют. Но, к сожалению, лицо напротив оставалось бесстрастным. Сила, с которой его вжимали в пол, была чудовищной и совершенно не вязалась с невозмутимым видом Доджина. Она словно предупреждала: все, что попало в хватку, будет утянуто в трясину. Безжалостный напор.
И голос Са Доджина, когда он заговорил, звучал зловеще:
— Все никак в себя не придете. Раз натворили дел, так попросите как следует, чтобы вас отпустили. По-хорошему.
— Мы же на задании! Отпустите!
— Не расслышали? Просите, я сказал.
Хеджун без колебаний отказался:
Красивая бровь Доджина дрогнула.
— Во что вообще надо верить, чтобы так нарываться?
— Я бы предпочел, чтобы вы не лезли в мою духовную жизнь*.
*От Сани. Игра слов. Хеджун цепляется за слово 믿다 (верить) и намеренно переводит в буквальное значение: «вера» → «религия». Кстати, здесь он везде грубит с вежливыми окончаниями. Как и писала выше, форма почтительная, но содержание грубое.
Когда он отверг предложенный шанс, переговоры, естественно, провалились. Их лица одинаково застыли, пока они обменивались яростными взглядами. Наконец Доджин скрипнул зубами, снял резиновую заглушку с курка и передернул затвор, будто обещая вернуть хамство с процентами.
— Один драматург как-то сказал: если на сцене появилось ружье…
Он открыл барабан, сменил холостые патроны на боевые и прицелился прямо в лоб Хеджуну — туда, где растрепанные волосы лезли на глаза.
Холодный металл врезался в чистую кожу, застывшую от напряжения. Нажим. Еще сильнее. Доджин молча давил на него дулом, словно желая напугать. В его руке был не тазер и не муляж, а настоящий боевой пистолет. С такого близкого расстояния выстрел станет смертельным.
— Сука* здесь не я, а старший инспектор* Нам Хеджун. Перепугались, что и правда выстрелю, вот и лаете так громко.
— Отпусти, я сказал. Не отпустишь?
*От Сани. Общая звездочка для двух сносок выше. [1] Игра слов: в ругательстве кэджасик (개자식) есть слово «кэ» — собака, пес. Доджин обыгрывает его: если кто тут и пес, то Хеджун, раз лает. [2] Старший инспектор (경감, кёнгам) — офицерское звание в полиции Южной Кореи. Подробнее про звания читайте в статье
Прижатая добыча продолжала вырываться. Чтобы подавить эти движения, Доджин наклонил корпус вперед. Его поза, естественно, стала еще ниже — он почти лег.
Снаружи он казался ледяным, но где-то внутри едва сдерживаемая ярость пульсировала и билась, как живая. Почти лежа на Хеджуне, он четко произнес сквозь зубы, разделяя каждое слово:
Они были так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Можно было различить цвет радужки и пересчитать каждую ресничку.
Может, потому что их тела прижимались слишком плотно? Несколько мгновений оба молча разглядывали лицо напротив, и выражения у них постепенно становились какими-то неоднозначными.
Воздух вокруг словно помутнел, и воцарилась оглушительная тишина. И только взгляды, острые как бритва, впивались друг в друга в этой тесноте.
Находясь под прямым прицелом его глаз, Хеджун был на грани безумия. Ему стоило огромных усилий смотреть в упор и не моргать, а тут еще сердце начало биться быстрее — то ли от страха, то ли от тревоги. Сил на сопротивление совсем не оставалось. Дыхание сбилось и подступило к самому горлу, выдавая его с головой. Он боялся, что такой проницательный человек, как Доджин, заметит все это.
На щеках мысленно умолявшего Хеджуна появился легкий румянец. Пока правильные черты лица заливало краской, Доджин вдруг замер. К его раздраженному взгляду добавилось едва заметное волнение. Дыхание стало глубже, пока он настойчиво, словно изучая, смотрел на раскрасневшееся лицо.
Телефон на столе завибрировал. Не сговариваясь, они отпрянули друг от друга. Хеджун вскочил первым, проверил мониторы и ответил на звонок. Щеки и даже лоб, к которому только что прижималось дуло, были слегка красными.
Молча наблюдая, как Хеджун переводит дыхание, Доджин поправил свой костюм. Он уже собирался было встать, как внезапно заметил наручники, которые валялись под диваном.
Подняв их, он осмотрел поверхность. На стали виднелись три мелких слога, написанные черным маркером — прямое доказательство того, что наручники принадлежат Хеджуну. Затем он окинул взглядом карманы на его брюках. Те были плоскими, что служило косвенным доказательством их пустоты.
Доджин убрал наручники к себе, жестом велел перейти на громкую связь и вернул пистолет — рукояткой вперед. Хеджун с недоверчивым выражением лица взял его и переключил звонок на громкую связь. Из небольшого телефона раздался голос Ким Гансана, макнэ* 1-й группы:
— На парковку прибыл водитель. Звонит кому-то. Полагаю, сообщает подозреваемому, что можно спускаться.
*От Сани. Макнэ — самый младший в коллективе. В корейской культуре это не просто факт возраста, а определенная роль: макнэ опекают, но и гоняют по мелочам. Так вот, Гансан — самый младший и по возрасту, и по званию в 1-й группе. Далее я буду использовать слово «младший».
Осмысливая услышанное, Хеджун украдкой взглянул на невозмутимого Доджина. Когда их взгляды встретились, тот лишь слегка повел бровью, и от этого небрежного жеста Хеджун невольно нахмурился.
— Мы... с шефом подготовимся здесь. На всякий случай захвати ордер на арест и поднимайся.
Поскольку это был групповой звонок, послышались ответы и других детективов. Молча слушавший Доджин вдруг добавил:
— Первая группа, разделитесь. Одни к аварийным выходам, другие к лифтам. У неработающих лифтов тоже поставьте людей. Как поднимитесь, ждите дальнейших указаний на своих позициях.
Слаженные ответы гулко раздались один за другим. Завершив звонок, Хеджун жестом предложил Доджину идти первым.
Тот вышел вперед. Хеджун надежно закрепил пистолет в кобуре и последовал за ним. Как только появилась возможность скрыть выражение лица, в голове роем закружились мысли. Больше всего не давало покоя какое-то смутное, необъяснимое ощущение.
Обычно Са Доджин никогда не оставлял ничего «как есть», что бы ни случилось. Он доводил до той точки, которую сам считал допустимой, и лишь тогда останавливался. И пусть звонок раздался в самый удачный момент, один тот факт, что в подобной ситуации Доджин вернул пистолет просто так, даже без предупреждения… Это было похоже на каркающую ворону — дурной знак в самом классическом смысле. Появилось неприятное ощущение, что впереди ждут серьезные последствия.
Раз предчувствие есть, нужно подстраховаться заранее. Но поскольку Хеджун не знал точной причины, найти решение было довольно сложно. Хотелось сесть и спокойно все обдумать, пока не найдется ответ. Только вот Са Доджин находился в двух шагах, а впереди ждало задержание, на которое нужно мчаться прямо сейчас. Ни то, ни другое не давало такой возможности.
С самого выпуска он работал только в поле. Видимо, именно поэтому интуиция развивалась у него на удивление быстро.
Глядя на высокую фигуру, на которой ладно сидел костюм, Хеджун лишь стиснул зубы.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~