[Партнер] 📖 Том 1 • Глава 1 (#2.1)
Часть 2.1
Статистика подтверждает: чем ниже социальный слой, тем выше уровень преступности. Но как ни странно, самые жестокие и подлые преступники, с которыми сталкивался Хеджун, принадлежали именно к верхушке общества. Такие особенно искусно ускользали из сетей закона.
Этот раз не станет исключением. Словно предвещая нелепый исход, подозреваемый на протяжении всего допроса держал рот на замке. Ограничился лишь минимальными показаниями, а все остальное свалил на дорогущего адвоката. Честно говоря, видеть подобное было довольно опустошающе — особенно после всех мучений, через которые пришлось пройти ради его поимки.
— Детектив Ким, выйди на минутку.
Хеджун переглянулся с Ким Гансаном, который как раз ждал подпись под протоколом с показаниями. Тот понимающе кивнул, и Хеджун вышел из комнаты для допросов.
Закрыв за собой дверь, он прислонился спиной к холодной стене и посмотрел в окно в конце коридора. Взгляд затуманился, став на мгновение каким-то далеким. Разглядывать пейзажи из разных окон здания было его единственной отдушиной.
Хеджун вечно пропадал на работе, не замечая, как летит время. И лишь останавливаясь здесь и глядя на природу примерно в это время года, он наконец замечал, что пришла весна. Казалось, еще совсем недавно дул жгучий зимний ветер, от которого резало кожу, а теперь на улице цвела душистая слива. Власть над сезоном перешла к новому хозяину.
Хаа… Вздохнув, он вяло моргнул. Из-за нескольких бессонных ночей веки отяжелели и закрывались сами собой.
— Руководитель! Подпись получена.
Дверь снова открылась, и из комнаты вышел Ким Гансан. Хеджун резко распахнул полуприкрытые глаза. Все и так вымотаны до предела, нельзя, чтобы руководитель группы выглядел неопрятно.
— Хорошая работа. Документы тоже готовы, отлично. Улики железные, так что сразу передаем дело в прокуратуру. Машина для перевозки?
— Персона он важная, так что обращаться нужно аккуратно. Передай, чтобы проводили со всем уважением.
— Так точно! А… мы же сегодня идем на корпоратив*, как и планировали, да?
*От Сани. Хвесик (회식) — совместный ужин после работы, обычно с алкоголем. Это важный ритуал укрепления командного духа, а участие считается негласно обязательным.
Хеджун усмехнулся и потрепал Гансана по голове. У него не было братьев и сестер, но если бы в семье был младшенький, он, наверное, оказался бы таким же милым и непосредственным. Теплая рука несколько раз провела по волосам, пропуская пряди сквозь пальцы.
Это мягкое движение замерло на полпути, когда Гансан добавил:
— Как думаете, шеф Са тоже придет? Хотелось бы, чтобы пришел.
Лицо Хеджуна мгновенно окаменело. Словно не в силах стерпеть даже упоминания об этом, он со всей силы шлепнул его по спине.
Хлоп! Звук получился громким, будто вода ударила о камни. Гансан издал страдальческий стон.
— Гансан-а, рот закрой*. Накаркаешь ведь.
— Я просто хочу подружиться с шефом. Руководитель, может, вы попросите его прийти?
— Ну почему-у? Шеф ведь только вас и слушает. Ну пожа-алуйста!
Единственный, кого слушает, ну да, конечно. Вот только на каждую маленькую пулю Хеджуна тот всегда отвечал огромной ракетой. В этом-то и проблема.
*От Сани. В оригинале здесь «наш Гансан-и», то есть что-то вроде «А наш Петенька пусть рот закроет», но в пару раз грубее. В корейском «наш» используется не в значении принадлежности, а как выражение близости и тепла. Так обращаются к младшим, к тем, кого считают своими. Суффикс -이 (-и) тоже смягчает обращение. Формально фраза построена в третьем лице, но на деле это прямое обращение — ласковое по форме, но грубое по содержанию. Типичный прием старшего по отношению к младшему.
Не желая слушать дальше, Хеджун холодно развернулся и зашагал вправо по коридору.
— Руководитель! Ну пожалуйста! Это желание младшего!
Оставив позади отчаянный голос Гансана, он вошел в кабинет, над дверью которого висела большая табличка «Отдел специальных расследований». Сокращенно «спецрасследования» — подразделение, которое вело резонансные дела по всей стране, без привязки к территориальной юрисдикции.
Внутри было просторно. Примерно половина детективов сейчас работала на выезде, и все равно в воздухе стоял особый рабочий гул.
Детективы в гражданской одежде* работали в бешеном темпе. Кто-то впился взглядом в монитор, просматривая записи с камер наблюдения, кто-то разговаривал по телефону со свидетелями, кто-то изучал протоколы и фотографии с места происшествия. Каждый был поглощен своим делом.
*От Сани. В корейской полиции всегда работают в обычной одежде в офисе и даже на выездах. Форму носят только патрульные или иногда при задержаниях.
Хеджун торопливо проталкивался через суету, как сквозь дорожную пробку. Большой общий кабинет был устроен так: пространство делил весь отдел, но у каждой группы имелась своя обособленная зона. Территория 1-й группы располагалась в самом дальнем правом углу. Едва Хеджун туда добрался, как до него донесся знакомый голос. Низкий, мягкий, внушающий доверие.
— …подозреваемый будет передан в прокуратуру, и наш отдел специальных расследований Центрального управления…
Это была запись брифинга для СМИ, который прошел несколько дней назад. То есть на следующее утро после того, как 1-я группа поймала преступника. На этот голос Хеджун всегда реагировал с какой-то странной, почти болезненной чувствительностью, хотел он того или нет. Обернувшись, он увидел, что на мониторе у окна транслируют новости.
У мужчины на экране была выразительная внешность. Глубокие тени вдоль переносицы придавали лицу скульптурную четкость. Большие, чуть раскосые глаза и прямой высокий нос делали и без того яркие черты еще резче. С эстетической точки зрения он был безупречен, но в сочетании с ледяным взглядом этот образ создавал довольно жесткое впечатление.
Красиво очерченные губы под изящной переносицей то упрямо сжимались, то снова приоткрывались.
В верхнем левом углу экрана значилась подпись:
[Са Доджин / Шеф отдела специальных расследований Центрального управления Сеула]
Работа отдела делилась на два крупных направления: общие расследования и дела, связанные с наркотиками. Сюда попадала только элита. Настоящая передовая, где каждый день шла война. Несколько месяцев назад Са Доджин стал шефом их отдела, возглавив оба направления сразу. 1-я группа, которой руководил Хеджун, была одной из команд у него в подчинении.
Тук-тук. Вместе с его именем раздался стук по перегородке. Взгляд, до этого прикованный к монитору, плавно скользнул к источнику звука. Пришел руководитель 3-й группы, который недолюбливал Хеджуна.
Хоть их офис был в целом открытым, но негласные границы между командами соблюдались довольно строго. Руководитель группы никогда бы не зашел на чужую территорию без особой причины.
Судя по развязной позе, он явно пришел наехать.
Такое случалось регулярно. Ветераны, которые начинали с самых низов и десятилетиями вкалывали, чтобы добраться до своих должностей, видели в Хеджуне зазнавшегося выскочку. Считали, что какой-то молокосос с образованием занял чужое место. Впрочем, учитывая, что выпускники Полицейской академии* крайне редко шли на полевую работу по доброй воле, их претензии были не совсем беспочвенны*.
*От Сани. Общая сноска для двух звездочек. [1] Полицейская академия в Сеуле (경찰대학교) — элитный вуз, выпускники которого сразу идут на руководящие должности. [2] Однако Хеджун после выпуска добровольно выбрал работу в поле. Обычные детективы, которые десятилетиями карабкались по карьерной лестнице с самого низа, воспринимают это болезненно — в их глазах он занял место, на которое кто-то из своих пахал всю жизнь.
— Да, руководитель третьей группы. Что-то хотели?
— Это твой шеф давно залежавшееся дело откопал, да?
Хеджун искоса взглянул на монитор. Запись брифинга уже закончилась, шли другие новости. Впрочем, не пройдет и минуты, как об этом расследовании заговорят в другом выпуске. В последнее время вся страна гудела только об этом.
Полицейские любили именно такие громкие дела. Работа сразу становилась заметной.
— Понятия не имею. Откуда мне знать, что у шефа в голове?
— Приятно, наверное, когда тебе такое жирное дело на блюдечке подносят?
— Да не сказал бы. Вы за этим пришли? Я тут немного занят.
Колкий ответ, видимо, задел за живое, и руководитель 3-й группы резко взорвался:
— Ты что, блять, думаешь, у других дел нет? Говорят, ваша первая группа включила в оперативные расходы чек на десять лямов! Ты на кого это повесить собираешься, а? Ваши проблемы, вы и решайте! Хватит подставлять остальных!
Мужчина все сильнее повышал голос, а в конце своей тирады с силой ударил по перегородке. Но внимание Хеджуна привлек не громкий крик и не шум удара.
— Подождите, что вы сказали? Шеф правда включил это в бюджет?
— А я откуда знаю? Ты не в курсе, что у шефа на уме, а уж я тем более. В складчину не выйдет, так что разбирайся сам! Наглый ублюдок.
Холодно бросив это напоследок, руководитель 3-й группы развернулся и ушел к себе. Все это время Хеджун так и стоял столбом на своем месте. Перед глазами само собой всплыло красивое лицо Са Доджина, который раз за разом отвечал «я понял» на его настойчивые вопросы. Хеджун заскрипел зубами.
— Это же бюджет на несколько месяцев!
Ну ладно, хочет приручить, но не таким же способом! Трудно поверить, что тот реально пошел на это. Вероятность подобного всегда была пятьдесят на пятьдесят. Хеджун отчасти предвидел такой исход, так что почти не удивился, но злость-то при этом никуда не делась.
Хеджун решительно зашагал к выходу. Уже собирался выйти из кабинета и пойти искать Са Доджина, как тот сам появился в коридоре. Он шел, слушая на ходу устные отчеты детективов.
Перегородив проход в кабинет, Хеджун встал прямо в дверях. Заметив его, Доджин сделал знак подчиненным и остановился.
— Руководитель Нам тоже хочет что-то доложить? Как видите, тут очередь. Ждите.
— Мой вопрос самый срочный. Я же говорил, что стоимость номера нельзя списать как оперативные расходы. Вы сказали, что поняли. Почему тогда ваши слова расходятся с делом?
— Я сказал, что понял. А не то, что не буду этого делать.
— Вы серьезно? Если вытащить десять миллионов из бюджета, работа группы просто встанет.
Доджин внимательно выслушал протест, после чего невозмутимо поинтересовался:
— И какое это имеет отношение ко мне?
В ровном замечании Доджина проскользнуло едва уловимое раздражение. За несколько месяцев Хеджун научился считывать подобные сигналы: сейчас тот может стать по-настоящему опасным. Когда Доджин злился, то становился резким, а там и до жестокости рукой подать.
Повисло напряженное молчание. И эта острая, звенящая пауза дала Хеджуну возможность оглядеться. За несколько месяцев непрекращающихся стычек они успели перевернуть все здание с ног на голову, так что об их натянутых отношениях в Центральном управлении не слышал разве что глухой.
Детективы, стоящие за Доджином, как по команде разом замолчали. Чувствовалось, что они с интересом наблюдают за происходящим. Хеджуну нужно было добиться своего, поэтому в конечном счете он стиснул зубы и отступил на шаг.
— Шеф-ним, мой вопрос должен быть решен. Это касается не меня, а всей группы.
— Возможность мирного урегулирования целиком зависит от того, насколько вежливым может быть руководитель Нам Хеджун.
Доджин пристально посмотрел на Хеджуна, который процедил ответ сквозь зубы. А затем небрежно поманил пальцем — с таким видом, будто ему это не нравится, но что поделать.
— Здесь не место для такого разговора. Для начала пройдите за мной. Остальные пусть заходят по очереди, когда руководитель Нам выйдет.
Когда Доджин прошел мимо, до Хеджуна донесся приятный аромат. Снова. С самой первой встречи его мучил этот вопрос: что за парфюм? Но спрашивать у мужчины, почему тот так хорошо пахнет, казалось чем-то странным… Поэтому он так ни разу и не решился.
Пока он размышлял о запахе, Са Доджин уже успел уйти далеко вперед по коридору. Глядя на безупречную фигуру со спины, Хеджун мысленно повторил свою заветную мечту:
«Кто-нибудь, посадите уже этого урода в рисовый сундук*».
Страстно пожелав этого, он поспешил следом.
*От Сани. Отсылка к историческому инциденту с наследным принцем Садо (1735–1762), которого отец, король Ёнджо, приказал запереть в рисовом сундуке. Там принц и умер. В современном корейском используется как образное выражение: избавиться от кого-то, убрать с глаз долой.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~