[Партнер] 📖 Том 1 • Глава 1 (#2.2)
Часть 2.2
Когда Хеджун закрыл дверь и вошел в кабинет шефа, Доджин уже сидел за столом, удобно откинувшись на спинку кресла. Он надменно мотнул подбородком — мол, подойди ближе. Хеджун и так собирался это сделать, но теперь со стороны выглядело так, будто он идет по приказу. Раздраженный, он встал перед столом, но даже не успел открыть рот. Доджин его опередил:
— А, статья 57 закона о государственной службе. Напомните-ка мне, что там было? Не могу вспомнить.
— …Обязанность подчиняться служебным приказам непосредственного руководителя при исполнении должностных функций.
— Точно, что-то такое. Ответьте на мой вопрос.
Упустив инициативу, Хеджун уставился на Доджина с нескрываемым возмущением, словно не мог поверить в подобную наглость. Однако он быстро взял себя в руки и принялся тщательно докладывать. Самое бесячее в этих проклятых отношениях заключалось не в их взаимной ненависти. А в том, что в рабочих вопросах они на удивление отлично ладили.
— Подпись под показаниями получена. Планируем сразу передать в прокуратуру. Подозреваемого отправили вниз.
— Хронологию хорошо выстроили. Покажите еще начальнику Ёму.
Доджин достал папку с документами и небрежно бросил ее на стол. Затем неторопливо снял колпачок с перьевой ручки.
Пока тот возился, Хеджун потянулся за папкой. С чем-то другим можно было бы смириться, но терять оперативный бюджет нельзя. Это ударит по всей команде сразу, поэтому сдаваться он не собирался. Они и так экономили буквально на всем, а брать деньги в долг стало бы слишком большой нагрузкой. Твердо решив, что этот вопрос нужно отстоять любой ценой, он положил руку на папку.
— Понял. Но, шеф-ним, насчет оперативного бюджета… кхх!
Доджин без предупреждения с силой воткнул перо авторучки прямо между указательным и средним пальцем Хеджуна.
Острый кончик, истертый до предела, вонзился в белый лист. Если бы он промахнулся хоть на миллиметр, перо вспороло бы не бумагу, а кожу.
Хеджун распахнул глаза и медленно, низко выдохнул. Затем перевел взгляд с ручки, торчащей между пальцами, на Доджина, который устроил это представление. Чтобы хоть немного успокоить бешено колотящееся сердце, он вдохнул как можно глубже. Не обращая внимания на его реакцию, Доджин лишь слегка усмехнулся краешком рта и невозмутимо произнес:
Он был прав. В ложбинке между пальцами уже растекалась черная клякса. Давясь от ярости, Хеджун еле выдавил в ответ:
— Буду считать это благодарностью за то, что я пахал как собака.
— С чего такая любовь к собачьим сравнениям? Чувствуете родство? Руководитель Нам и правда неплохо лает.
— Да. Так что если покусаю вас в ближайшее время, отнеситесь с пониманием. Собака же, что с меня взять.
— Насколько я знаю, таких агрессивных обычно усыпляют.
— Не трогайте, тогда и агрессивным не буду.
— А, так вы привиты*? Надо же, иногда делаете и что-то полезное.
*От Сани. В Корее, если собака кусает человека, первым делом выясняют, привита ли она от бешенства. Хеджун сказал, что не будет кусаться, и Доджин тут же перевел это как «значит, привит».
Во всем мире, наверное, не было человека, который умел бы так же изящно подъебывать, как Са Доджин.
Хеджун крепко сжал челюсть и сменил тему:
— Может, уберете это? Чтобы я мог забрать документы.
Доджин не стал противиться и убрал перо. Хеджун тоже отлепил ладонь от листа. От мгновенно вспотевшей руки на бумаге остался влажный след. Он осторожно начал поднимать руку, стараясь не размазать чернила по документам, но Доджин не дал: тут же перевернул ручку и тупым концом с силой надавил на тыльную сторону его ладони — прямо на выступающие вены.
Медленное, настойчивое давление ощущалось как-то странно и двусмысленно. Боли не было, но прикосновение действовало на нервы. Как тихий, непрекращающийся звон в ушах, оно по крупицам разъедало все чувства разом. Расчетливый прием, от которого в памяти сам собой всплыл тот момент — когда дуло пистолета вжималось в лоб.
В конце концов Хеджун не выдержал и впился в Доджина взглядом. Можно было просто выдернуть руку, но он не понимал, чего тот добивается, и потому остался в той же позе.
— Сотрудник полиции Республики Корея имеет право применять оружие в следующих случаях: при наличии оснований для самообороны или крайней угрозы в соответствии с Уголовным кодексом; для предотвращения сопротивления или побега преступника; если участник беспорядков отказывается подчиниться после трех и более требований сдаться; а также при неподчинении вооруженного диверсанта. Какой из этих пунктов описывает меня?
— Тогда руководитель Нам, допустивший незаконное применение оружия, должен извиниться.
— А вы разве сами не помните, что сделали со мной?
— Я отреагировал на ваши действия. Всего лишь потянулся за своей вещью, а мне направили пистолет в голову. Для человека, оказавшегося в такой ситуации, реакция была более чем адекватной. Проще говоря, самооборона. В конце концов, в любом расследовании самое важное — это мотив.
Если так, то у Хеджуна тоже было что возразить. Во-первых, он быстро убрал ствол, а значит, основания для самообороны у Доджина отсутствовали. Во-вторых, даже если все истолковать не в его пользу, реакция Доджина выглядела чрезмерной: первый патрон должен быть холостым, и тем не менее тот проигнорировал все процедуры и вставил в барабан боевой.
Только вот над всем этим нависала глыба оперативного бюджета. Хеджун выбрал максимально дипломатичный путь:
*От Сани. В оригинале 섭섭하다 (сопсопхада) — это не злость и не угроза, а мягкое огорчение из-за неоправданных ожиданий. Доджин намекает: я ждал личного извинения, а ты хочешь отделаться бумажкой.
Разумеется, его решимость продержалась недолго.
— Да мне-то какое дело? Уберете ручку или нет? Думаете, раз начальник, можно что угодно творить?
— К сожалению, в полиции все решает иерархия. Если не нравится, поищите другую профессию.
Они впились друг в друга взглядами. Хеджун, которому нужно было добиться своего, внутренне изводился. Доджин отлично это понимал, потому выглядел куда более расслабленным. Его ленивый взгляд медленно, словно облизывая, прошелся по растерянному лицу напротив. Затем прозвучал голос, мягкий, как весенний ветер:
— Пожалуй, чек за тот люкс я все-таки проведу через бюд…
Не успел он договорить, как Хеджун тут же перебил:
— Прошу прощения за то, что навел на вас ствол. Это была моя ошибка.
Будто ожидая такого ответа, Доджин задал вопрос с заранее известным ответом:
— Думаю, можно выразиться в более вежливой форме?
Звучало как предложение, хотя на самом деле речь шла об угрозе дисциплинарного взыскания. Хеджун уже усвоил это на собственном горьком опыте. В прошлый раз Доджин точно так же дал ему шанс, но он уперся и в итоге получил выговор. Наказание вроде бы легкое, однако на определенный срок заморозили и повышение в звании, и прибавку к жалованью. Учитывая, что он несколько лет пахал как проклятый ради этого самого повышения, удар оказался довольно болезненным.
Прямо сейчас профессиональная интуиция посылала ему мощный сигнал.
Не время атаковать. Нужно отступить.
Как бы ни противился Хеджун, но извинение все же просочилось между его покрасневших губ. Почти беззвучно.
— У вас что, грыжа? Шея совсем не гнется.
Доджин мотнул подбородком с откровенным высокомерием в глазах. Этот хладнокровный ублюдок владел языком жестов и взглядов ничуть не хуже, чем языком слов. Холодная усмешка, надменное выражение, пренебрежительный кивок… Из чего угодно он мог создать выгодную для себя атмосферу. А привычка втаптывать собеседника в грязь мягким, неизменно вежливым тоном давно стала его визитной карточкой.
Хеджун до боли стиснул зубы и слегка опустил голову. Обида жгла невыносимо, а он все терпел. Еще немного, и нимб над головой точно появится*. Было непонятно, унижал ли Доджин нарочно или просто ждал, но в итоге он лишь пристально наблюдал, не говоря ни слова. Так и не дождавшись реакции, Хеджун вскинул голову и возмутился:
— Может, мне сфоткать себя и прислать вам на почту? Чтобы вы могли вечность любоваться.
— Нет. Не хочу, чтобы в мой аккаунт попало что-то странное.
— Тогда хватит уже. Я виноват. Совершил смертный грех.
*От Сани. 사리가 나오다 — идиома, буквально «сари вот-вот появятся». Сари — это такие шарики, которые остаются после кремации просветленных монахов (согласно буддийской традиции). Выражение используют, когда человек терпит так долго, что впору самому стать святым.
Продолжая наблюдать за ним, Доджин наконец медленно убрал ручку с тыльной стороны ладони. Давил он довольно долго, поэтому на белой коже остался след от колпачка.
— Хорошо. Объяснительную можете не подавать. Счет за номер я отзову.
Хеджун с облегчением выдохнул и забрал папку со стола. Внутри он изо всех сил утешал себя: пожертвовать гордостью ради команды — правильный выбор. Но, если честно, это не особо помогало.
Оставаться здесь дольше тоже не хотелось. Провести трое суток наедине с руководителем 3-й группы было бы куда полезнее для души и тела, чем продолжать видеть рожу Са Доджина. Хеджун уже собрался уйти, даже не попрощавшись толком, но…
Внезапно ему вспомнился умоляющий голос Ким Гансана, который просил обязательно позвать шефа на ужин.
— У нашей команды сегодня корпоратив. Бронь на восемь. Я ни в коем случае не настаиваю на вашем присутствии и полностью уважаю все ваши планы и расписание… но ребята попросили хотя бы поставить в известность.
Доджин сверился с наручными часами, прикинул что-то и неожиданно ответил:
— Хм, могу немного задержаться. Постараюсь успеть.
Хеджун промолчал с кислым видом. Заметив реакцию, Доджин внезапно поманил его к себе. Длинные пальцы, аккуратно подстриженные ногти — вся кисть выглядела так, будто кто-то вычертил каждую линию. Сколько ни смотри, всякий раз этот вид вызывал у Хеджуна внутри необъяснимое смятение. Какое-то время он задумчиво разглядывал руку, а затем сделал два шага вперед и встал у стола. Тем временем Доджин уже достал из бумажника черную кредитную карту и протянул ему.
— Возьмите. Если сильно опоздаю, расплатитесь этой.
— Не нужно, мы оплатим из бюджета команды. Если не хватит, я добавлю от себя.
Брать не хотелось. Стоило отказаться, как Доджин зажал карту между указательным и средним пальцами, а затем лениво щелкнул по краю большим, отчего она упруго изогнулась. И этим жестом поставил точку в споре.
В жесткой полицейской иерархии приказ начальства — это закон. Ответственность за неподчинение полностью ложилась на того, кто посмел ослушаться. В этой ситуации у Хеджуна не было другого выбора, кроме как выполнить приказ. Тяжело вздохнув, он почти вырвал карту из крупной ладони. Было досадно осознавать, что максимальное сопротивление, которое он мог себе позволить, это огрызнуться в ответ.
— Смотрите потом не пожалейте. Я эту карту до дна прокатаю в качестве компенсации за моральный ущерб.
— Пожалуйста. Ребята хорошо поработали, купите каждому по подарку.
— А? Серьезно говорю, потрачу все до копейки. Точно отдаете?
Доджин лениво махнул рукой, словно тот раздражал его одним своим присутствием. Хеджун понимал, что королю на шахматной доске вот-вот поставят мат, но в отчаянии сделал последний, возможно бессмысленный ход.
— Вы же обычно не приходите на наши ужины, потому что заняты. Так и продолжали бы. Почему именно сегодня исключение?
— Почему? Серьезно спрашиваете? Разумеется, чтобы испортить руководителю Наму настроение перед выходными.
— Вы же понимаете, что ведете себя как конченый извращенец?
— Хотите, покажу, что такое конченый извращенец?
Их взгляды, полные настороженности, тут же столкнулись.
— Что стоите? Я же сказал, вон отсюда.
Он хотел избавиться от маленькой проблемы, а в итоге получил еще бóльшую. Вздумал, видите ли, исполнить желание младшего и сам же себе в ногу выстрелил. Бросив максимально невежливое прощание, Хеджун вылетел из кабинета как ошпаренный. Стоило закрыть дверь, как пальцы сами потянулись к ребру карты, которой только что касались руки Доджина. Он машинально погладил острый край. Злость никак не унималась: уши стали розовыми, как неспелая вишня*. Хеджун быстрым шагом пересек коридор и вернулся в общий офис.
Доджин наблюдал за ним из окна своего кабинета. Когда Хеджун скрылся из виду, он взял со стола авторучку. Вспомнил беспокойные пальцы, скользившие по карте, и медленно провел по тупому концу — там, где касалась мягкая кожа.
Какое-то время Доджин вертел ее в руках со сложным, непроницаемым выражением лица. А потом раздраженно швырнул в ящик стола.
*От Сани. Здесь именно ранняя вишня, неспелая. Не просто красная, а розовато-красная. Вот как на картинке:
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~