Красная точка. 69
Внезапный рев, конечно, застал врасплох, но сама ситуация не была такой уж неожиданной.
Джунсон давно заподозрил, что тот взгляд, который он почувствовал ранее, мог принадлежать не зомби, а живому человеку.
Если выживший действительно есть, он выберет один из двух путей. Либо затаится и будет сидеть тихо, либо рискнет и последует за ними.
Этот человек выбрал самый опасный вариант.
Джунсон с грустью слушал крики мужчины, которые прорывались сквозь завывания мертвецов.
Хансо, который все это время молча наблюдал со стороны, разжал руки вокруг его талии и спросил:
Он безучастно смотрел на Джунсона, пока звуки снаружи становились все громче.
Но тот будто и не замечал шума. Просто невозмутимо натягивал новые штаны.
— Как это «зачем»? Там же выживший. Конечно, ты его спасешь, разве нет?
В его вопросе слышалось недоумение. Кан Джунсон, которого он знал, не стал бы игнорировать человека в беде.
— С чего ты взял, что я должен его спасать? — с таким же удивлением спросил Джунсон. Пока он застегивал ремень на штанах, на его лице не было ни тени эмоций. — Я спасаю только тех, кого «знаю».
Во сне он пришел в этот универмаг на пять дней позже. Тогда люди, наблюдавшие за зданием по его приказу, докладывали, что никто так и не выбрался наружу.
Другими словами, этот выживший все равно был обречен на смерть.
— Я не знаю, кто это, так зачем рисковать и спасать его? К тому же нет никаких гарантий, что он нам пригодится.
Да, оценивать человеческую жизнь с точки зрения выгоды довольно неэтично, но такие рассуждения уместны лишь в нормальном мире. В ситуации, когда едва можешь сохранить собственную жизнь, жертвовать собой ради незнакомца — настоящий абсурд. Разве что если бы с ними была группа из пятнадцати человек…
«Но даже в этом случае я бы не двинулся с места, если бы это привело к потерям».
Джунсон вспомнил людей, которых встречал во снах.
В самом начале, когда он только осваивался, им двигало странное желание: если есть выживший — надо помочь. Плюс жадность, ведь чем больше союзников, тем лучше. Благодаря этому он встретил много хороших товарищей, но при этом насмотрелся и на тех, кто предавал, был одержим алчностью и эгоизмом.
Со временем Джунсон начал четко разделять людей в своей голове.
Добрые, но рассудительные. Те, кто не предаст. Те, кто сможет его понять. Те, кто горит желанием положить конец этому безумию. И просто полезные.
Единственным исключением была младшая сестра Чхэи — ее он спасет при любых обстоятельствах. Но всех остальных приходилось выбирать по степени ценности. Только так он мог выжить сам и не подставить под удар своих людей.
Поэтому Джунсон оставался хладнокровным, даже когда события из снов стали реальностью.
На лице Хансо появилось удивление, будто он не ожидал услышать такие ледяные слова.
— Я думал, ты бросишь меня и побежишь на помощь.
Джунсон легонько стукнул его по груди тыльной стороной ладони. Ясные глаза смотрели прямо на Хансо.
— Если придется выбирать между незнакомцем и тобой, я, конечно, выберу тебя.
Теперь Хансо выглядел еще более удивленным.
Джунсон потер озябшие плечи и снял со стены пальто.
— Не знаю, видел он нас раньше или нет. Но если я сейчас пойду спасать того человека, твой секрет о «вакцине» будет раскрыт. А это значит подвергнуть тебя опасности.
Надевая испачканное кровью одежду, он выглядел бесстрастнее, чем когда-либо.
— Ты для меня важнее, чем жизни других людей.
Хансо вдруг начал постепенно меняться в лице. Словно понимая это, он прикрыл его ладонью и склонил голову.
— А если в опасности окажутся Со Чанмин, Ли Чиан или Хван Гёно?
— Ответь. Эти ублюдки вот-вот погибнут, но если ты попытаешься их спасти, я окажусь под ударом. Что будешь делать? — спросил Хансо ровным тоном и замер в ожидании решения.
Джунсон ответил почти мгновенно. Будто и думать тут не о чем.
— Я же сказал. Ты для меня гораздо важнее, чем другие люди.
— ...Это потому что я «вакцина», да? Если бы я был обычным человеком, ты бы так же считал?
— Не знаю. Никогда об этом не думал.
Слегка наклонив голову, Джунсон какое-то время размышлял, а затем продолжил:
— Но как бы я ни старался посмотреть на это по-другому… Вакцина является неотъемлемой частью тебя, До Хансо. А значит, мои приоритеты не изменятся.
Он легко отбросил бесполезные размышления «а что, если бы До Хансо был обычным человеком» и спокойно поправил пальто.
— Конечно, лучше всего сделать так, чтобы тебе вообще ничего не угрожало… Хансо?
Заметив, как вздрагивают его плечи, Джунсон протянул руку. Но не успела та коснуться волос, как запястье перехватили и резко притянули к себе.
Оказавшись в объятиях Хансо, он широко распахнул глаза, пытаясь понять, что происходит.
И тут до него донеслось тихое ругательство:
Услышав это, он почему-то успокоился. Ведь До Хансо обычно матерился только тогда, когда был взволнован или счастлив.
Прижавшись грудью и слыша тяжелое дыхание, Джунсон не мог не ощущать, как бешено колотится чужое сердце.
На самом деле все так и было: оно билось так быстро, словно вот-вот взорвется. Мало того, от этого яростного стука в голове у Хансо стоял оглушительный звон.
Он уткнулся лбом в плечо Джунсона. Такого не было даже во время приступов анемии, которая мучила его всю жизнь… Головокружение от собственного сердцебиения он испытывал впервые. Странное ощущение, от которого сам собой вырвался сухой смешок.
Он думал, что хорошо знает Кан Джунсона, но оказалось, что нет.
Доброта Джунсона существовала только в строго очерченных границах. За их пределами он был невероятно холоден и бесстрастен, будто кусок льда. Возможно, если бы не опыт из бесчисленных снов, он не был бы таким. Но в нем парадоксально уживались жесткость и забота, и это делало его еще более завораживающим.
Кто-то другой, возможно, мог бы осудить Джунсона за такое поведение. Если есть выживший, хороший человек должен хотя бы попытаться его спасти. Как он может оставаться настолько равнодушным?
Но До Хансо был из тех, кто не понимал такой «нормальный» альтруизм. Вообще.
Люди, готовые умереть ради других, вызывали у него не восхищение, а отвращение. А тех, кто скулил и умолял о пощаде, он хотел раздавить, как муравьев.
Кан Джунсон не вписывался ни в одну из этих категорий. Более того, он сочетал в себе готовность помочь и здоровый эгоизм.
«Но если бы это было единственной причиной… я бы не сходил так с ума».
Внутри маленького круга Кан Джунсона… Самое главное место в центре занимал он, До Хансо.
«Ты для меня важнее, чем жизни других людей».
Чем больше он повторял эти непоколебимые слова про себя, тем сильнее билось сердце и громче гудело в голове. Будто чьи-то пальцы одну за другой рвали нити, из которых сплетен его рассудок.
Кан Джунсон, который слышал крики о помощи, но мог игнорировать их ради До Хансо, казался невероятно привлекательным. А осознание того, что он защищал его, чтобы выжить в этом разрушенном мире, вызывало сладкую дрожь.
Хотелось вцепиться зубами в его шею и оставить на ней свой след.
Запереть в тесном пространстве вроде этой примерочной и связать так, чтобы вечно смотрел лишь на него. А раз Хансо ему настолько дорог… жестко сломать, пока не забудет обо всех вокруг.
Темная, жестокая привязанность постепенно захватывала сознание Хансо. А вместе с ней следовал и бешеный стук сердца, который целиком передавался Джунсону через прижатую грудь.
— Да, — коротко ответил тот на его хриплый зов, в котором слышалось тяжелое дыхание. Он и сам не заметил, как уже мягко поглаживал Хансо по спине, словно пытаясь успокоить.
Тем временем вопли снаружи начали стихать. Казалось, зомби не ушли, а просто разбрелись в разные стороны. Поняв, что это означает, Джунсон на мгновение помрачнел.
Его голос мягко сорвался с губ и скользнул прямо в ухо Джунсону.