Красная точка. 83
Во второй лаборатории Хансо оставил лишь «материалы без ключевых данных», стерев любые следы собственного присутствия.
Поначалу он думал уничтожить вообще все, но тогда никому в будущем не удастся узнать, что творили мертвые исследователи, которые теперь бродят по коридорам.
Он намеренно не тронул тестовые образцы вируса и стабилизатора. Раз уж сохранились доказательства того, что именно здешние ученые пытались создать все это время… Возможно, когда-нибудь кто-то напишет разоблачительный репортаж.
Следующей была первая лаборатория.
Там хранились оригиналы исследовательских данных, его собственная кровь и кровь подопытных, а также почти завершенный прототип вакцины. В отличие от второй, первая лаборатория была очень хорошо спрятана. Доступ к ней имел крайне узкий круг людей, включая самого Хансо.
И разумеется, в этот круг входили его приемные родители.
Мать, суетливо сновавшая по лаборатории, заметила бесшумно подошедшего Хансо и вздрогнула от неожиданности. В ее руках было несколько ампул с незавершенной вакциной и вирусом.
Узнав Хансо, мать с облегчением вздохнула и изобразила привычную «ласковую» улыбку.
— Идешь из второй лаборатории? Там уже все наверняка заразились, но ты, похоже, в порядке. Я и не сомневалась.
Она улыбнулась шире, словно давая понять, что всегда в него верила. Однако уже через мгновение ее лицо исказилось от раздражения.
— В следующий раз придется заменить фиксаторы на цепи. Хотя нет, сначала нужно будет провести с сотрудниками инструктаж по дисциплине.
Проблема заключалась в том, что у одного из подопытных ослабли крепления. Когда тот превратился в зомби и начал буйствовать, фиксатор просто не выдержал. Мать понятия не имела, кто именно ослабил ремни, и потому валила все на халатность исследователей. Она рассуждала обо всем с таким равнодушием, будто это ее совершенно не касалось.
— Подержи-ка. Раз уж появилась лишняя пара рук, заберу хотя бы твои пакеты с кровью.
Она сунула ему все, что держала в руках, и направилась к хранилищу.
— Вы собираетесь бросить это место?
— А что еще делать? Тут такой бардак, что придется законсервировать как есть, чтобы никто сюда не проник. К тому же в Чхонму* у нас есть запасная лаборатория, вот туда и поедем.
Хансо вспомнил исследовательский центр в Чхонму, который однажды посещал вместе с ними. Прикинув расстояние, он небрежно свалил вещи на стол и взял одну из ампул.
*От Сани. Чхонму — это вымышленный город, как и Инхан.
— Вы так легко отказываетесь от всего.
— Разве это не те самые драгоценные лаборатория и исследователи, что столько лет позволяли вам лелеять свою мечту?
Мать прищурилась и посмотрела на него в упор. Она всегда учила его быть вежливым, а сейчас он внезапно заговорил резким, насмешливым тоном. Настроение тут же испортилось. Словно послушный пес, который всегда ей подчинялся, вдруг обнаглел и оскалил зубы на хозяйку.
— Нужно уметь избавляться от ненужных вещей.
Она демонстративно скрестила руки на груди и вздернула подбородок, глядя на приближающегося Хансо. На надменном лице играла холодная, самодовольная улыбка.
— Мы можем построить сколько угодно лабораторий. Сотрудников набрать тоже не проблема, а вот нашу семью уже не заменить. Без меня, отца и тебя ничего не получится. Мы необходимы для исследования.
Затем мать мягко протянула руку и погладила Хансо по щеке.
— Поэтому главное, чтобы мы были живы. Нас троих достаточно, чтобы закончить работу.
На ее лице читалось предвкушение, впитавшее в себя все раздутые амбиции.
Мечта, которая никогда бы не осуществилась, если бы они не узнали о существовании двухлетнего До Хансо во время волонтерской поездки в детский дом.
И вот плоды этой мечты были почти у них в руках.
Вирус, рожденный из крови До Хансо, в процессе заражения пожирал поврежденные клетки и гниющие ткани носителя. Иными словами, он заблаговременно восстанавливал организм, чтобы труп мог активно двигаться.
Достаточно лишь убедиться, что вирус завершил лечение тканей, и сразу же ввести вакцину — и на выходе получишь абсолютно здоровое тело.
Какой бы болезнью человек ни страдал.
Даже если это рак или одно из бесчисленных неизлечимых заболеваний.
Сочетание вируса и вакцины должно было создать «панацею», конечную цель приемных родителей.
Но для этого требовалась кровь До Хансо. Без его крови они ничего не могли сделать.
Уловив лихорадочный восторг в мыслях матери, Хансо медленно изобразил улыбку, точь-в-точь как у нее.
— Верно. Как вы и говорите, пока «мы» живы, ничто не помешает нам продолжать те же самые исследования.
Мать еще говорила, когда грубая рука Хансо вдруг сдавила ей горло. Выпучив глаза, она судорожно глотнула воздух. Пока хватала ртом пустоту, в разинутый рот вылилось содержимое ампулы, которую он незаметно успел вскрыть. Мать мгновенно поняла, что в ней было, и начала отчаянно вырываться.
Она изо всех сил старалась не глотать, но в итоге жидкость все-таки попала в горло. Хансо на долю секунды ослабил хватку, и вместе с хлынувшим в легкие воздухом вещество скользнуло по пищеводу.
Убедившись, что она все проглотила, Хансо наконец отпустил шею.
Мать в панике засунула пальцы в горло, пытаясь вызвать рвоту. Часть только что проглоченного вещества и немного желудочного сока действительно вышли наружу, но лицо оставалось все таким же бледным.
В этот момент в лабораторию зашел отец с USB-накопителем и толстой стопкой документов в руках. Взгляд его в ужасе заметался между Хансо и матерью.
— Дорогая! В-вирусный концентрат… из ампулы…!
По лицу матери наконец покатились слезы отчаяния.
Хансо с улыбкой потряс пустой склянкой. На ее поверхности красовалась маркировка: «Z-Virus».
*От Сани. В оригинале Хансо говорит 먹여드렸어요 — это нарочито почтительный форма. Здесь «заставить проглотить» (как ребенка или больного) + гонорифический глагол, выражающий уважение к собеседнику. Хансо сохраняет ту самую «вежливость», которую приемные родители вдалбливали в него всю жизнь, и теперь обращает ее против них. Такой тон используется во всей этой главе.
Отец с перекошенным лицом схватил его за шиворот. Пустой флакон упал на пол и со звоном разлетелся на осколки.
— Мама сказала: если «мы» живы, можно будет довести разработку до конца.
— И какое отношение это имеет к тому, что ты сделал?!
Не сводя глаз с его разъяренного лица и все так же улыбаясь, Хансо вдруг схватил отца за затылок и резко дернул назад. От мощного рывка тот с придушенным звуком откинул голову, и в распахнутый рот влился тот же концентрат, который только что проглотила мать. Отец мгновенно оценил ситуацию и попытался сдержать глотательный рефлекс, но Хансо безжалостно надавил пальцами на кадык и резко отпустил, заставив выпить все до капли.
Едва освободившись, отец принялся давить себе на глотку с такой одержимостью, словно лишился рассудка, торопясь выблевать вещество. Это было отвратительное и жалкое зрелище.
— Вы так усердно занимаетесь ерундой.
Как только жидкость попала в организм, все было кончено. Достаточно одной капли коснуться слизистой, чтобы началось заражение. Вирус, порожденный его кровью, был далеко не слабым.
Это прекрасно понимали и приемные родители, которые продолжали давиться и биться в рвотных спазмах.
Отец пошатнулся с тем же отчаянием на лице, что и у матери, а затем вдруг взгляд его упал на стол рядом с Хансо. Он рванулся вперед, торопливо протягивая руку. Среди флаконов была незавершенная вакцина, которую он сразу узнал. Пусть и незаконченная, но она способна значительно замедлить распространение вируса. Чтобы выиграть время, нужно выпить или сделать инъекцию.
За мгновение до того, как пальцы коснулись стекла, Хансо одним движением сгреб все ампулы и швырнул в стену. Осколки разлетелись во все стороны, а вместе с ними хлынула алая жидкость, похожая на кровь.
Мать затрясла головой и разрыдалась. Отец, словно разом лишившись сил даже на гнев, тяжело осел на пол.
— Почему… — сорвался вопрос с дрожащих губ. — Почему ты так поступаешь…? Как ты мог…!
— Хочу своими глазами увидеть «результаты исследований», которые проводились на мне.
Ведь как они исследовали До Хансо, так и он все это время не спускал с них глаз, изучая их в ответ.
— Подождите немного, я вам помогу.
Хансо ненадолго вышел и быстро вернулся. В его руке был пакет с кровью объемом 400 мл с маркировкой «Base_До Хансо (RH NULL)».
Он небрежно бросил его на колени сидящему на полу отцу.
— Последний пакет с моей кровью, который остался в хранилище. Этого количества должно хватить, чтобы один из вас дожил до лаборатории в Чхонму.
В хранилище и правда оставался ровно один пакет. Кровь, взятая в состоянии дофаминового избытка, способная подавлять вирус.
Эффективность была ниже, чем у прототипа вакцины, но как исходный материал она все же имела определенное влияние. Сейчас, когда прототипа больше не существовало, это оставалось единственным способом хотя бы на время остановить процесс.
Облокотившись на стол, Хансо скрестил руки на груди и высокомерно поднял подбородок — в точности как мать совсем недавно. Затем он холодно посмотрел на них обоих сверху вниз.
— Если разделите его на двоих, кровь закончится еще до выезда из Инхана. Вы оба просто умрете. А после смерти превратитесь в таких же уродливых зомби, как те люди из второй лаборатории.
Уголки губ Хансо изогнулись в ядовитой усмешке.
— Вы же так любили повторять «давайте спасать людей», а теперь сами начнете носиться в таком виде и убивать других. Думаю, зрелище выйдет довольно забавным.
Он продолжал открыто насмехаться над их участью.
— Почему бы вам обоим не умереть прямо здесь?
Потерянные взгляды приемных родителей обратились к нему.
— Раз уж так хотели помогать людям, то умрите сразу. Тогда никто не пострадает. Мирные жители не окажутся в опасности, и опасный вирус не выйдет за пределы этого места.
Хансо подарил им обоим яркую улыбку.
— Не переживайте. Я никому не скажу об этой лаборатории.
Сквозь это выражение лица проступал образ невинного ребенка, который с радостной безмятежностью отрывает лапки насекомому.
— Никто никогда не узнает, чем вы здесь занимались и каких результатов добились.
Приемные родители, прежде такие пугающе хладнокровные и жестокие, в тот день напоминали ему белых личинок, что ползают по полу.
Добравшись до места, где хранились все исследовательские данные первой лаборатории, Хансо собирался уничтожить там все, что касалось его самого.
Ему казалось, что если стереть и это, он просто исчезнет целиком.
Прожить невыносимую жизнь, в которой не наберется даже горстки повседневных теплых воспоминаний, и при этом не суметь до конца стереть следы собственного существования… Жалкое зрелище. Другие листают выцветшие фотографии и думают о прошлом, а ему приходится цепляться за обрывки документов.
Оставив материалы нетронутыми и небрежно бросив рядом данные о подопытных, Хансо вернулся туда, где оставил приемных родителей.
Его ждали только тело задушенной матери и записка, адресованная ему.
[Я поехал в лабораторию, приезжай скорее]
Внизу был предусмотрительно указан точный адрес.
Каким бы жутким и пугающим ни был До Хансо, его кровь требовалась постоянно. Поэтому отец мог бросить жену, но не приемного сына. Он думал, что единственное место, куда может податься До Хансо — это лаборатория. Ведь его намеренно приучали воспринимать все именно так, и до сих пор домом была одна из палат-изоляторов исследовательского центра. Он был уверен: Хансо последует за ним.
Отец и не подозревал, что тот все эти годы намеренно притворялся послушным и целенаправленно подыгрывал ради собственной свободы.
Он столько лет подчинялся подобному ничтожеству. До чего же нелепо.
Насмешка, адресованная отсутствующему отцу, незаметно переросла в громкий хохот. Хансо трясся от смеха, не в силах остановиться, и уже на пути к выходу заметил дверь с табличкой «Хранилище крови». Рядом с ней валялась смятая наклейка — та самая, которую Хансо сорвал чуть раньше, заменив на маркировку со своим именем. На ней виднелась надпись: «Подопытный G-7 (RH+O)».
Если подумать, подопытный с маркировкой G-7 был одним из тех, кого Хансо убил совсем недавно.
Сколько ни отворачивайся, а осознание приходит само.
В тот момент, когда он решил помешать приемным родителям создать лекарство, все совершенные им убийства (спасения) утратили всякий смысл.
Он был всего лишь чудовищным убийцей, который наслаждался и упивался тем, что лишает жизни других.
Ненормальным человеком, который не любил, не радовался и не испытывал возбуждения ни от чего, кроме убийства.
До Хансо превратился из того, кто избавлял подопытных от страданий, в рядового маньяка. Выбравшись наружу, он жадно глотнул ясный и свежий воздух, совсем непохожий на то мрачное, что жило у него внутри.
Возникло ощущение, что кошмары — настолько привычные, что он почти научился получать от них удовольствие — больше не вернутся.
Что ж, сегодня будет только лекция после обеда, торопиться некуда. Пожалуй, стоит прийти пораньше и вздремнуть.
Если хорошенько выспаться, многое изменится.
Хансо надеялся, что так и будет.
Ему так хотелось оказаться в самом центре ада, который они создали сами для себя, и насладиться зрелищем.
Только вот он и представить не мог, что изменится сам.
Из-за одного-единственного человека.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~