Езда с ближним светом
Вся наша жизнь — это езда с фарами ближнего света. Нам никогда не дано увидеть всю дистанцию целиком. Есть только следующий метр, следующая белая полоса и необходимость сохранять спокойствие, когда привычный мир вокруг рассыпается на пиксели...
Свидетельство любви
Нашёл его на рассвете, когда возвращался с ночного рейса. Свернул с трассы — думал сократить путь через старую лесную дорогу. А там он: International тридцатых годов, будто всегда здесь стоял, будто никуда и не уезжал.
Тихий победитель и утро без обещаний
Кот вышел мне навстречу, не спеша — как выходят те, кто никуда не торопится, — потому что уже всё понял. Под лапами — асфальт, усыпанный листьями, в воздухе — тяжёлая декабрьская сырость штата Вашингтон. За спиной — старая машина, давно не знающая дороги, впереди — утро без обещаний. Ночью здесь была битва с енотом — яростная и громкая, с шипением, ударами лап, всплесками паники и дикими кошачьими криками. Она была сплошной бурей энергии и решимости, и Кот вышел из неё не просто победителем, а хозяином места, целым и невредимым, будто сама ночь признала его право остаться.
Ночь не отменяет утро
Порой жизнь похожа на тёмную трассу под дождём: фары выхватывают лишь несколько метров впереди, а всё остальное — неизвестность. Но дорога никуда не делась. Ты всё ещё движешься, даже если кажется, что стоишь на месте. Усталость — не признак поражения, а знак, что ты долго шёл и не сдался. Ночь не отменяет утра, она лишь делает его неизбежным. И даже если сил почти не осталось, их достаточно, чтобы дождаться рассвета.
Когда дорога закрыта
Ночью трасса вдруг упёрлась в мигающий знак: «Дорога закрыта». Асфальт дальше был съеден водой, будто сама река решила сменить маршрут. За знаком простиралась тёмная гладь разлива, по которой стучал дождь; слышен был лишь этот ровный, настойчивый шум.
Церковь в тумане
Я продолжал свой маршрут сквозь туман, который вёл себя подозрительно творчески. Казалось, он решил превратить утро в эксперимент по исчезновению ландшафта. Дорога растворялась в нескольких шагах впереди, обочины терялись, как стёртые карандашные наброски, и только фары упрямо вырезали себе крошечный тоннель в молочной пелене.
Полузапотевшее окно
Утро. Дождь. Местами туман. Всё вокруг тихо, словно мир ещё не проснулся, а просто нажал «ещё пять минут». Я еду домой после тяжёлой смены и смотрю на дорогу сквозь немного запотевшее окно. Половина мира — лёгкая дымка и усталость, другая половина — мокрый асфальт и редкие машины, которые, кажется, тоже мечтают поскорее добраться до дома.
Добрый хранитель крыльца
Каждое утро, когда мир вокруг только начинает просыпаться, а солнце лениво красит горизонт в нежные оттенки, я уже заканчиваю свой маршрут. Десятки километров позади, десятки посылок нашли своих адресатов. Но больше всего я ценю эти моменты, когда город ещё спит, и ты один на один с дорогой, своими мыслями и порой — с такими вот неожиданными сюрпризами.
Каменный зверёк у обочины
На обочине я увидел каменную фигурку зверька. Когда-то она была яркой, смешной, может, радовала чей-то двор, а теперь стоит потемневшая, с облупившимися чертами, следами ржавчины и прикипевшими к телу сухими коричневыми травинками. И всё же в этом забытом образе есть какая-то сила.
Венера и Юпитер. Небесная встреча.
Раннее утро. Дорога ещё пустая, только фары встречных машин мелькают раз в несколько минут. В темнеющем небе над верхушками сосен — два огня. Один чуть ярче, другой скромнее. Они стоят рядом, будто притянулись друг к другу и замерли.