
Вся наша жизнь — это езда с фарами ближнего света. Нам никогда не дано увидеть всю дистанцию целиком. Есть только следующий метр, следующая белая полоса и необходимость сохранять спокойствие, когда привычный мир вокруг рассыпается на пиксели...

Утро начиналось, как всегда. Узкая улочка Капернаума наполнялась звуками шагов, голосов, запахом свежего хлеба. Люди спешили по своим делам, и никто не подозревал, что в этот день Небо прикоснётся к земле особенно тихо — через шаги одного Человека.

Я шёл вдоль старого подпорного ограждения, покрытого мхом. Камни молчали, но их тишина была густой, насыщенной дождями и шагами тех, кто здесь останавливался, не зная зачем.

Нашёл его на рассвете, когда возвращался с ночного рейса. Свернул с трассы — думал сократить путь через старую лесную дорогу. А там он: International тридцатых годов, будто всегда здесь стоял, будто никуда и не уезжал.

«Два зла сделал народ Мой: Меня, источник воды живой, оставили, и высекли себе водоёмы, водоёмы разбитые, которые не могут держать воды».

Раннее утро первого января. Город ещё спит, дороги почти пусты, и новый год начинается не с позднего завтрака из того, что осталось с новогоднего стола, а с дороги. Машина выезжает навстречу серому рассвету, туда, где штат Вашингтон не старается казаться лучше, чем он есть.

На берегу океана человек запускал в небо бумажного змея. Ветер подхватывал его охотно, словно узнавал в нём давнюю мечту о полёте. Змей дрожал, кивал и тянулся выше и выше в бесконечную небесную синеву.

На обочине шумной жизни, под серым небом Эльмы, замер старый грузовик. Его бока изъедены рыжей ржавчиной, двери сорваны, а некогда сильное сердце — мотор — давно умолкло. Он кажется памятником тщете человеческих дел.

Специально не планировал, но так получилось: последняя серия кадров в 2025 году — мост Такома-Нэрроуз.

Декабрь в штате Вашингтон — это не про пушистую снежную сказку, а скорее про бесконечную палитру серого. Время сырости и тяжёлых дождей, когда небо неделями висит над головой мокрым полотном. Иногда дождь берёт паузу, оставляя после себя лишь липкий холод и тишину.