Глава 38. Второй закон термодинамики (7)
Перевод подготовлен
командой Sisheng Translate
Тгк: Sisheng Translate | ST
— Лин Цзин, — и добавил. — Чжэн Шу дал тебе это?
— Да. Он сказал, это вроде как подарок на день рождения.
Линь Сы держал фотографию, разглядывая лица одно за другим.
— В итоге на Вояджер попали только Су Тин с Е Сэлинь. Остальные либо погибли от вируса, либо не получили билет.
— Лин Цзин… она тоже не попала на корабль?
— Нет, — ответил Линь Сы. — Е Сэлинь об этом не говорила, да и в списках пассажиров её имени нет.
Лин И промолчал, но в душе возникло лёгкое сомнение.
Неужели Лин Цзин и правда не поднялась на корабль?
Однако почерк на обратной стороне фотографии… был в точности таким же, как тот, что он видел в кабинете Чжэн Шу, в сборнике сонетов Шекспира.
Если это написала не Лин Цзин, значит, остаётся только Е Сэлинь? Но она не стала бы писать такую странную печальную строчку на обороте помолвочной фотографии своей дочери…
Да и… Е Сэлинь точно не написала бы подобное. Он отчетливо помнил, что было в тех записях:
«Я видел Линь Сы! Линь Сы на корабле! Его не должно быть здесь, его не должно быть здесь!»
Это точно не Е Сэлинь. Она знала, почему Линь Сы оказался на Вояджере. Более того, сама его поддержала.
Значит, записи могут принадлежать только Лин Цзин, его сестре… При этом Линь Сы только что сказал: Лин Цзин не поднималась на корабль. Неужели есть кто-то ещё, кто знает Линь Сы и при этом близок к Чжэн Шу?
Лин И не мог этого вообразить.
Линь Сы не знал, о чём тот думает. Скользнув взглядом по фотографии еще раз, он вернул её Лин И.
— Через две недели после помолвки в берлинской лаборатории вспыхнул вирус. В то утро Аделаиду стало плохо, поэтому я вышел из дома позже обычного.
— По дороге я получил сообщение от коллеги, — спокойно продолжил Линь Сы. — Короткое. «Не приходи».
Никто не стал бы отправлять сообщение с таким содержанием просто так. Особенно в тех обстоятельствах.
Тогда Линь Сы сразу понял, что в лаборатории что-то произошло.
— Один из образцов в рабочей группе мутировал, превратившись в высокозаразный генетический вирус. Сотрудники сразу провели оценку рисков: ещё до моего прибытия район в радиусе пяти километров вокруг лаборатории полностью перекрыли и изолировали. Тогда никто не знал свойств вируса. Были приняты самые строгие меры защиты, но они всё равно не смогли остановить распространение, — Линь Сы посмотрел на звёздное небо. — …потом, когда сосед спросил меня, как защититься от заражения… я смог лишь посоветовать уехать в другую страну.
— Лучшее в мире генетическое оборудование находилось в берлинской лаборатории. Если бороться с генным вирусом, то именно с его помощью. Но внутрь уже никто не мог попасть. Через два дня Е Сэлинь основала лабораторию Уилкинса, и только тогда появились более-менее пригодные условия для исследований. После карантина я отправился туда.
— Если бы в тот день Аделаид не заболел… ты бы тоже заразился?
— Возможно, — ответил Линь Сы. — Хотя я тогда был не особенно прилежным сотрудником… Даже приди вовремя, всё равно наткнулся бы на оцепление.
— В лаборатории кто-нибудь выжил?
— У всех, кто находился там до карантина, было подтверждено заражение. — просто сказал Линь Сы.
В берлинской лаборатории были собраны ведущие учёные в области генетики, самое передовое оборудование, установки, множество ещё не опубликованных работ и почти завершённых исследований.
Но для эффективной борьбы с вирусом именно их финальные разработки были нужнее всего.
Лишь когда Е Сэлинь основала лабораторию Уилкинса, удалось с трудом собрать достаточно ресурсов, чтобы начать работу.
Лин И смотрел на Линь Сы. Он не пережил всего этого, но мог кое-что представить — спешку в исследованиях, тревожную атмосферу, массовую гибель.
Вдруг он вспомнил о втором законе термодинамики, и спросил:
— Смерть — это тоже рост энтропии?
— Рост энтропии относится к микроскопическому уровню, а смерть — к макроскопическому.
Увидев выражение его лица, Линь Сы добавил:
— Если говорить не совсем строго… в каком-то смысле да.
— Закон возрастания энтропии — это физический закон. Значит, что бы ни происходило, в конце всё исчезнет? — спросил Лин И. — Мы тоже исчезнем?
— Мы, конечно, все умрём, — ответил тот.
Линь Сы перевел взгляд на иллюминатор:
— Каждая звезда, которую ты видишь, — это солнце. И вокруг каждого такого солнца вращается бесчисленное множество небесных тел.
Линь И смотрел на море галактик, пытаясь представить: каждая из них состояла из огромной звезды, вокруг которой было множество планет, похожих на ту, где они пребывают сейчас.
В этот момент он как никогда ясно ощутил, насколько же ничтожен их корабль.
— Потому наша цивилизация крайне мала, — сказал Линь Сы. — Если говорить образно, все это время мы пытаемся противостоять второму закону термодинамики, стараясь не дать себе исчезнуть.
За иллюминатором развернулась бескрайняя пучина.
Бесконечность космоса с гробовой тишиной, порождали странное чувство потрясения. Страха.
В этом молчании Вселенная рождается, развивается, а затем умирает, возвращаясь к вечной тепловой смерти. Этот процесс по-настоящему грандиозный, но даже он имеет свой неизменный финал.
Лин И смотрел на безбрежное звёздное море. Затем поднялся с пола, подошёл к Линь Сы, сел рядом и прижался к нему.
Он уткнулся лицом в плечо, вдыхая запах.
Их разделяла лишь ткань тонкой белой рубашки, и Лин И чувствовал лёгкую вибрацию, проходящую через грудь Линь Сы каждый раз, стоило тому заговорить. Эта близость почему-то вызывала у него странное, почти щекочущее ощущение комфорта.
— Мм, — сказал тот. — Это нормально. Мы все боимся.
— Но всё же… в конце мы все умрём. Наша цивилизация тоже. Даже сама Вселенная однажды умрёт. Тогда какой смысл в том, чтобы жить и пытаться развить общество?
— Этот смысл тебе придется найти самому, — задумчиво ответили ему. — Здесь я помочь не смогу. Только выбрать тебе подарок на совершеннолетие.
Лин И не понял, как разговор вдруг снова перешёл к подарку. Но он, без сомнения, очень ждал того, что приготовил для него Линь Сы, поэтому откинул прежние мысли, в ожидании посмотрев на него.
Линь Сы достал небольшой прямоугольный футляр размером с ладонь. Длинные, холодно-белые пальцы Линь Сы особенно красиво выделялись на черной обивке.
…Нет, ну что такое — почему он опять не может оторваться от этих рук?
Лин И поспешно отвёл взгляд и попытался сосредоточиться на том, что может быть внутри такого футляра.
Лин И перебрал в голове множество вариантов, но содержимое всё равно оказалось для него неожиданным. Это были очки.
Если точнее, тонкая золотистая металлическая оправа, слегка округлой формы. Но всё равно — просто очки. Он не был близорук и не имел привычки носить такое в качестве украшений… зачем же ему это подарили?
Линь Сы достал очки, положил ему на ладонь:
— Мы с Чжэн-гэ вместе придумали. Попробуй.
Раскрыв дужки, Лин И легко надел их, вскользь подумав, что раз эти очки создал Линь Сы, то, значит, в них точно должен быть какой-то смысл.
Но в следующий миг замер, задержав дыхание.
Бескрайнее звёздное пространство вокруг него полностью преобразилось.
Это больше не чёрное полотно с рассыпанными тускло-золотистыми огоньками — перед глазами разверзлась мерцающая, наполненная цветом бездна.
Самая большая спиральная туманность переливалась, как во сне, сине-фиолетовыми разводами. Пылевые облака излучали мягкое, размытое сиренево-белое свечение; можно было различить, как кружат разноцветные частицы, перетекают, взаимодействуют друг с другом.
Ослепительно алая туманность краба раскинулась у самых ног, наполненная своенравной, почти агрессивной силой.
Звёзды искрились бесчисленными оттенками.
Это зрелище поражало настолько, что становилось невозможно подобрать нужные слова. Великолепное до такой степени, что перехватывало дыхание.
— У каждого элемента есть свой цвет. Невооружённым глазом его не увидеть, однако с небольшим спектральным анализатором это становится возможным. Вот что я хотел показать тебе сегодня, — медленно произнес Линь Сы. — Да, все обречено. И в то же время прекрасно.