Глава 19. Потерянный курс (1)
Cat’s Rose / Кошачья роза
Перевод подготовлен командой Sisheng Translate Тгк: Sisheng Translate | ST
В тот день сотни серебристых шаттлов, покинув Вояджер, закружились в слоях атмосферы ТКМ-4.
Из центра управления непрерывно поступали приказы.
Корабли, строго придерживаясь плана, выстроились в почти идеальное кольцо. Каждый из них перевозил жидкость, имевшую кодовое наименование «Купол».
Могло показаться, что речь идет о твердом материале, но на самом деле это было не так. Необходимые человечеству параметры можно было получить только из жидкости: она позволяла выполнять фильтрацию, насыщение кислородом, обновление и восстановление среды.
Базу разбили в одном из котлованов северного полюса, где погодные условия были более щадящими, чем на экваторе. Во впадине, окруженной горными хребтами, интенсивность песчаных бурь значительно снижалась, а влажность лучше сохранялась даже в палящий зной.
Шаттлы заняли свои позиции. Вояджер медленно опустился в нижние слои атмосферы.
С низким гудком развернулось силовое поле, полностью остановив ветер над охваченной территорией. По команде «Начать!» специальные форсунки в хвостовой части шаттлов раскрылись, и бледная зеленоватая жидкость устремилась вниз, опускаясь на подготовленный фундамент тонкими струйками.
Корабли, словно переплетаясь друг с другом, двинулись по пересекающимся траекториям.
Прим. пер.
Форсунка — это устройство, предназначенное для распыления определённого количества топлива в камере двигателя. Исправно работающая форсунка подаёт бензин или солярку под давлением, обеспечивая быстрый и своевременный впрыск. В данном случае аппарат используется как распылитель вещества для создания купола.
Издали казалось, что за каждым шаттлом тянулась тонкая светло-зеленая нить. Они, соединяясь, напоминали причудливый узор, словно сотканный в воздухе.
Когда жидкость «Купол» сталкивалась с таким же веществом, происходил процесс, напоминавший слияние капель ртути. Затем форсунки отключались, и жидкая сеть перекрещенных линий начинала проявлять свои удивительные свойства.
Вещество стремительно расширялось, заполняло промежутки и под действием поверхностного натяжения растягивалось в тончайшую пленку, похожую на полусферический мыльный пузырь, переливающийся и мерцающий в отблесках звездного неба.
Следующий этап распыления наращивал массу. За шесть циклов удалось довести защитную пленку до устойчивой толщины в сорок сантиметров.
Жидкость медленно твердела, превращаясь в упругий желеобразный материал. Через несколько дней фильтрации воздух внутри становился пригодным для поддержания жизнедеятельности человека.
Помимо выработки кислорода, купол защищал территорию от приносимого ветрами песка: он улавливал песчинки, осаждал их в нижних слоях и выводил наружу, где фильтры регулярно очищали накопившиеся отложения.
Именно так на этой безжизненной планете возникло первое построенное людьми сооружение — совсем небольшое, диаметром всего десять километров. По меркам земных городов оно казалось крошечным.
И всё равно это было настоящее чудо. Со временем планировалось создание новых баз: население будет расти, а купол защитит тех, кто будет жить внутри.
В этот момент и военные на шаттлах, и наблюдатели на борту Вояджера невольно разразились радостными возгласами.
Вояджер продолжал снижаться и в конце концов завис на высоте в тысячу метров над поверхностью; его тёмная массивная конструкция закрыла собой ослепительный свет местной звезды.
Шаттлы перешли в посадочный режим, прорезав в «куполе» входной проём.
Второй сектор, нагруженный припасами, отделился от борта и спустился на территорию новой базы.
Издалека разнёсся глухой, едва различимый гул, а по небосводу промелькнуло бледно-голубое сияние. Вояджер запустил питание.
Термоядерный реактор производил непрерывный поток энергии, которую преобразовывали в электричество и распределяли по всей территории поселения в виде микроволн. Любая техника, оснащённая приёмниками микроволновой частоты, могла работать без подключения к сети и без подзарядки.
Строительство человеческой базы началось.
Вскоре люди, наполнившись верой, ласково прозвали местную звезду «солнцем» — именем, которое издавна порождало в человеческом сердце надежду. Точно так же, как неизменно приходит рассвет, неизбежно наступит и новое завтра.
С тех пор как Линь Сы однажды вывел Лин И к иллюминатору смотреть на восход, ожидание появления солнца стало привычкой, без которой не мог начаться день.
Угольно-черное небо постепенно тлело, превращаясь в желтоватую золу. Над горизонтом светлым потоком медленно поднималась призрачная дымка.
Касаясь низкой каймы облачного покрова, она робко очерчивала туманные изгибы и, пробиваясь сквозь толщи песчаных туч, устремлялась к небесам.
Атмосферный слой стремительно прояснялся, а горные хребты вспыхивали багряным пламенем.
Затем все увиденное полностью поглощалось глубиной черных глаз.
Он три года смотрел на этот рассвет.
Прислонившись к стене купола, Светлана скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на него.
Три года, пожалуй, не слишком много для взрослой женщины в самом расцвете сил. Она всё так же красива, черты ее лица по-прежнему тверды и притягательны.
Взрослый человек сопротивляется времени, ребёнок же догоняет его.
Время отнимает прекрасное у стареющих, даруя это детям.
Если высказывание правдиво, то Лин И, вероятно, получил особую благосклонность.
Черты его лица теперь полностью раскрылись: чёткие, выразительные, наполненные новой, юношеской красотой. Длинные чёрные волосы больше не спадали на плечи, как в детстве, а были аккуратно собраны. Несколько прядей, выбиваясь, касались лба, придавая его облику характерное мальчишеское очарование. Ту самую озорную нотку, которая особенно хорошо считывалась, стоило только приподнять уголки тонких губ.
Заметив выражение на его лице, Светлана спросила, повеселев:
— Дорогой, чему ты так улыбаешься?
Лин И смотрел сквозь купол на величественный рассвет. Золотистые лучи, преломляясь в бледно-зелёном барьере, смешивались с его сиянием; отражения облаков медленно переливались в полужидкой структуре купола, создавая причудливую, живописную картину.
— Я уже насмотрелась, — Светлана пнула камешек носком армейского ботинка. — У нас сегодня снова обход. Жизнь такая однообразная... Один ты всё ещё способен так радоваться.
— Ты совсем не похож на ребёнка, которого воспитал Линь Сы.
— А каким должен быть ребёнок, которого он воспитал?
— Маленький демоненок из дома Творца должен выглядеть вот так.
Светлана закинула копну волос за ухо и с равнодушным видом прошла вперед на несколько шагов. Положив правую руку на кобуру, легко вытащила пистолет и направила его на Лин И.
Ее пустые глаза сковал лед, когда она наклонила голову.
Светлана опустила оружие, убрала притворную гримасу и засмеялась по-настоящему:
— Именно. А ты кажешься таким, словно тебя с детства обожали и носили на ручках: только такие дети могут так любить этот мир.
Светлана недоверчиво фыркнула и вернула пистолет в кобуру:
Лин И поднял лежащую рядом чёрную фуражку и надел на голову.
За эти три года он заметно повзрослел. Его фигура стала стройной и статной, черты лица — более утончёнными, а глаза, благодаря своей форме и выражению, по-прежнему казались мягкими и тёплыми. В чёрной военной форме он напоминал юного возлюбленного из летних грёз девичьего сердца — того, кто неспешно идёт навстречу.
Форма всех военных была выдержана в густом черном цвете; по козырьку фуражки, воротнику и плечам шла серебристая окантовка. Узкие рукава, приталенный крой и высокие сапоги подчёркивали строгий силуэт. Серебряная эмблема в виде корабельного паруса на фуражке символизировала судно, идущее через беспредельный океан.
И хотя корабль далёких странствий уже пришвартовался у алого порта, этот знак остаётся прежним — никто никогда не предлагал его изменить.
Лин И и Светлана направились к городу из серой стали. Богатая железом планета щедро снабжала людей ресурсами: инженеры-строители не знали недостатка в арматуре и возводили из нее практически все сооружения.
Небо ещё не посветлело, и редкие огни в окнах громоздких построек горели тусклым светом, придавая всему поселению тихую, почти заброшенную пустынность.
Первыми из криосна были выведены научные специалисты высокого уровня. По сравнению с периодом полета, когда исследовательская группа была сосредоточена на физике, математике и биологии, наземный этап требовал большего числа геологов и географов. Они ежедневно вели работу по изучению структуры планеты и разрабатывали методы улучшения среды проживания, не оставляя себе времени ни на сон, ни на развлечения.
Как и сказала Светлана, жизнь здесь была именно такой: спокойной, ровной, не прекрасной, но и не плохой. Обычные патрули, ежедневные тренировки, минимум населения — и полное отсутствие преступности.
Даже в самых маленьких городах на Земле полиция сталкивалась с нарушениями, но здесь это было невозможно.
Жизненные ресурсы централизованно распределялись Вторым сектором; тщательно подсчитанного количества полностью хватало для удовлетворения личных потребностей. Валюты не существовало, и потому в обществе не было ни бедных, ни богатых.
Светлана смертельно скучала. Скользнув взглядом по городу в предрассветных сумерках, она тихо вздохнула.
А на Лин И не было заметно ни малейшего уныния или подавленности — он внимательно рассматривал каждый уголок города и приветствовал встречных господ или дам.
— Доброе утро, госпожа Касалань.
— Доброе утро, мой маленький ангел, — радушно ответила та на его приветствие.
Лин И слегка нахмурился и на его лице мелькнула трогательная, почти детская обида.
— Я совсем скоро стану совершеннолетним, госпожа, я уже не маленький ангел.
Госпожа Касалань рассмеялась, развеселившись:
— Ты навсегда останешься нашей деткой.
Затем, немного помедлив, спросила:
— Как там Линь? Я уже очень давно его не видела.
Спокойная жизнь нередко делает людей особенно жадными до разговора, и потому, сказав это, госпожа сразу же продолжила:
— Лин И, ты, вероятно, ещё не знаешь: учитель Лина, Е Сэлинь, — моя лучшая подруга. Если увидишь его, обязательно передай ему моё приветствие как старшей.
— Хорошо, госпожа, — откликнулся тот, а затем добавил:
— Линь Сы сейчас занимается проектом механического экзоскелета на Вояджере и очень редко спускается на поверхность. Я вам обязательно сообщу, когда он приедет.
Касалань ещё раз восхитилась тем, какой Лин И обаятельный, и только после этого ушла.
— Беззаботная юность… м-м, прямо завидно, — лениво сказала Светлана, повернув голову к Лин И. Если бы сейчас у обочины рос стебелёк мышехвостника, она наверняка сорвала бы его и сунула в зубы от нечего делать.
— У меня тоже есть тревоги, — в обычно ясных и чистых глазах Лин И появилась тихая грусть.
— Расскажешь? — с явным интересом спросила Светлана.
Лин И обернулся и посмотрел на дорогу, по которой они пришли; в конце улицы поднималось утреннее солнце, а рядом с его диском, сквозь облака, едва различимо вырисовывался силуэт космического корабля, Вояджера.
Светлана заметила, что в этом взгляде скрыто нечто тонкое: можно было сказать, что Лин И каждый день любуется восходом, а можно — что он каждый день смотрит в сторону Вояджера.
— Я так скучаю по Линь Сы… — Лин И опустил глаза; голос стал тише и обрёл легкую плаксивую нотку, будто он вот-вот заплачет.
Густые ресницы слегка дрогнули: любой, увидев это, невольно почувствовал бы желание мягко коснуться их губами в попытке стереть чужую печаль.
— Ладно, — Светлана пожала плечами. — Кот, влюблённый в своего хозяина.