Глава 22. потерянный курс (4)
Cat’s Rose / Кошачья роза
Перевод подготовлен командой Sisheng Translate Тгк: Sisheng Translate | ST
Лин И сердито уставился на Линь Сы; его ясные миндалевидные глаза с по-кошачьи расширенными зрачками выдавали раздражение.
Линь Сы же лицезрел эту сцену с легкой усмешкой:
— Ты со мной не разговариваешь нормально.
Это была настоящая редкость. Обычно, даже если он улыбался, то лишь чуть-чуть — только тенью в глазах, беззвучно.
А если звук всё-таки прорывался, то это было лёгкое, едва слышное дыхание, словно выходящее из самой груди — удивительно приятное.
Лин И испытывал к его смеху особую слабость: кончики ушей вспыхнули жаром. Вздрогнув, смущенный и рассерженный, он несколько раз яростно пихнул Линь Сы.
Но тот прижал его обратно, лениво погладив по голове.
Лин И упрямо продолжил не обращать на доктора Линь внимание.
Тем временем змея проглотила собственный хвост. Разозлившись, полковник закрыл игру, поднял голову и увидел, что эти двое уже сплелись в клубок и до него вновь никому нет дела. Оставалось только скривить губы и запустить новый раунд.
Раньше жизнь на космическом корабле для Лин И была вполне беззаботной. Однако, вернувшись в шестой сектор, он осознал, что на этот раз все будет иначе.
Линь Сы отправил новые материалы на его коммуникатор.
— Тебе пора учить математический анализ, — сказал он
Лин И настороженно пролистал файлы.
Материалов было много, выглядели они сложно.
— Хоть к моменту отлёта с Земли высшее образование и стало повсеместным, но, судя по всему, у большинства были с этим проблемы, — Линь Сы нахмурил брови, словно не в силах принять данный факт. Однако вскоре его лицо вновь стало безразличным. Он продолжил: — Поэтому я решил не оставлять это на самообучение. Каждый вечер я лично буду заниматься с тобой. Дифференциальное и интегральное исчисление начинается с пределов последовательности. Это тема на сегодня.
Линь Сы шариковой ручкой выводил на белоснежном листе ровные, плавные строки.
Почерк был прекрасным, содержание же — напротив. По крайней мере, в глазах несчастного ученика.
Закончив строку, доктор Линь проговорил:
Лин И смотрел на греческий символ, по форме напоминавший перевёрнутую тройку, с выражением лёгкого отчаяния на лице…
— Повтори определение бесконечно малой, — сказал Линь Сы.
— Для любого… сколь угодно малого положительного числа всегда существует другое положительное число, такое что… когда расстояние между аргументом и некоторой константой меньше этого числа, значение функции меньше первого числа, и тогда… это значение функции называется бесконечно малой величиной при стремлении аргумента к этой константе.
Он повторил определение и в недоумении моргнул.
Прим.пер.
Наш котенок Лин И тут не совсем верно отвечает на вопрос своего учителя. Бесконечно малая — это числовая функция или последовательность, предел которой равен нулю, вот и все определение. А Лин И выдает строгое определение предела. То есть, что-то мальчик запомнил, да не до конца понял, что это связанные, но не тождественные друг-другу вещи. Он почтиии понял, почти дотянул, но!..
Лин И сначала кивнул, но потом покачал головой:
— Почему просто не сказать, что бесконечно малая меньше любого числа?
— Потому что «меньше любого числа» — это естественный язык, а не язык математики, — ответил Линь Сы. — Чтобы наука могла свободно развиваться, ей нужно избавиться от вмешательства философии и теологии. Эти метафизические дисциплины всегда пытаются найти лазейки в языке и использовать их как оружие против естественных наук. Например, они утверждают, что одна треть плюс две трети равны единице, а это не то же самое, что сумма десятичных дробей, дающая ноль целых девять в периоде, и потому математика якобы ненадёжна.
Он посмотрел на выражение лица Лин И, который понимал лишь наполовину, и продолжил:
— Это древний парадокс. Есть и другие, похожие, но более сложные, они называются апориями Зенона. Можешь поискать в базе данных. Именно он привёл ко второму математическому кризису в семнадцатом веке. Лишь после появления строгого определения предела, то есть того, что ты сейчас повторил, парадокс был разрешён, кризис завершился, и математический анализ стал самостоятельной дисциплиной, перестав зависеть от чего-либо ещё. С этого момента наука начала стремительно развиваться. Поэтому это определение нельзя заменить фразой «меньше любого числа». Его значение огромно, оно открыло целую математическую эпоху.
Прим.пер.
Апории Зенона — это пародоксальные рассуждения на тему движения. Математически их разрешить получилось только тогда, когда изобрели пределы, хотя с первого взгляда все очень просто доказуемо. Вот вам примерчик:
Допустим, Ахиллес бежит в десять раз быстрее, чем черепаха, и находится позади неё на расстоянии в тысячу шагов. За то время, за которое Ахиллес пробежит это расстояние, черепаха в ту же сторону проползёт сто шагов. Когда Ахиллес пробежит сто шагов, черепаха проползёт ещё десять шагов, и так далее. Процесс будет продолжаться до бесконечности, Ахиллес так никогда и не догонит черепаху.
Мы все в последний раз пределы и их определения видели 8 лет назад, а уж на китайском — вообще впервые. Так что если где-то косякнули, то извиняемся!
— Полёт Вояджера устроен по тому же принципу. Мы стремимся, чтобы всё было точно и строго определено. Госпожа Чэнь никогда не полагается на личный опыт или предположения, решая, что делать кораблю. Она использует только математические модели для расчёта распределения вероятностей. Поэтому под её руководством наш полёт никогда не страдал от ошибочных решений лидера — в отличие от нескольких предыдущих руководителей, которые допускали промахи.
Лин И нахмурился, вновь и вновь перечитывая определение со странными символами «эпсилон-дельта».
Прим.пер.
Вот то самое определение:
где эпсилон — ε, дельта — δ
Линь Сы закончил объяснять тему. Он понимал: у ученика была прекрасная память, и сейчас ему требовалось лишь немного времени, чтобы усвоить пройденное.
Лин И вдруг поднял голову и задал вопрос, который от него точно не ожидали:
— Что такое философия и теология?
Он действительно не был знаком с этими понятиями… Ведь на космическом корабле существовала одна лишь наука.
Линь Сы обычно с легкостью отвечал на все его странные и фантастические вопросы, но на этот раз надолго замолчал.
Четвёртый сектор был маленьким и на фоне остальных не имел большого значения. Но когда Вояджер покидал Землю, он ещё занимал своё место на корабле. Там жили философы, литературоведы, поэты и те, кто работал с человеческой душой.
Удаленно соединяясь с Восьмым сектором, они приводили в порядок бесчисленные массивы данных, систематизировали и классифицировали все, чтобы после высадки люди не забыли плоды цивилизации и могли легко найти нужную информацию.
Спустя время ресурсы на корабле начали истощаться, численность персонала Четвёртого стремительно сокращалась, он почти опустел.
Позже, во время катастрофы, когда корабль оказался на грани гибели из-за взрыва сверхновой, Вояджер отсоединил Четвёртый сектор, дабы выйти из опасной зоны, получив мощный импульс.
Сейчас о том секторе никто и не вспоминал. А сам Лин И, выросший на борту Вояджера, днями напролет только и делал, что общался либо с военными, либо с учеными. В его мире существовало исключительно два типа людей — те, кто занимался наукой и те, кто защищал их.
— Тогда какое у него научное определение? — вдруг спросил Лин И, дослушав историю до конца.
Обучение Линь Сы явно давало свои плоды. Столкнувшись с новым, мальчишка уже знал, что прежде всего нужно спрашивать точную формулировку.
— Определения нет. Четвёртый сектор изучал всё, что невозможно определить с помощью науки. Например человеческие чувства и мысли. Я плох в этом. Поищи информацию сам.
Кошачьим всегда были свойственны тонкая интуиция и незаурядное любопытство. В этом Лин И тоже удивительно походил на кота.
— А мне кажется, мысли и чувства человека очень легко определить.
— Например, мне нравится Линь Сы и остальные на корабле. А когда я вижу Линь Сы, мне радостно…
— Просто ты ещё не испытывал других чувств. Часто можно одновременно любить человека и ненавидеть его, считать нечто благородным и всё же видеть в этом низость.
И пусть Лин И не до конца осознавал это, он чувствовал гораздо больше, чем мог объяснить.
Раньше он часто думал о том, через что прошёл Линь Сы, и внимательно изучал, как тот реагирует на разные вещи.
Линь Сы работал на благо Вояджера и относился к своему делу серьёзно, однако всё остальное на корабле его, казалось, не интересовало.
Это несло в себе противоречие.
Поэтому Лин И нерешительно спросил:
— Значит, ты относишься к Вояджеру с любовью и ненавистью?
Линь Сы некоторое время молчал, прежде чем произнести:
— А теперь вернёмся к математическому анализу.
— Ты редко ошибаешься в вычислениях, но таланта у тебя немного, — ровным голосом сказал Линь Сы. — Поэтому требования у меня к тебе низкие. Достаточно научиться разбираться в понятиях и наизусть знать ход доказательств. Есть возражения?
Причина холодности Линь Сы была не в том, что они давно не виделись. Он ведь и до этого нормально разговаривал с Лин И только когда чему-то его учил.
И даже тогда — постоянно придирался!
Ну конечно, во время разлуки Лин И просто слишком хорошо о нём думал. На самом деле Линь Сы был совершенно невыносим — разве он может кому-то в самом деле нравиться!
К счастью, вскоре Линь Сы вызвали через коммуникатор. Освободившись от курса математики, Лин И, пользуясь выпавшей возможностью, наконец-то отправился бродить по Шестому сектору.
Он вспомнил, что уже давно не видел Бетти. Даже сейчас им никак не удавалось пересечься.
В конце концов, на повороте коридора Лин И увидел человека, которому здесь быть не полагалось.
Механическая клавиатура Тан Нина лежала отодвинутой в сторону. Он сам сидел, прислонившись к стене, и развлекал девочку в красном... девочку?
Светловолосую, в замысловатом пышном платье алого цвета — эта принцесса едва доставала ему до груди
Лишь подойдя ближе, Лин И осознал, что это голографическое изображение.
Тан Нин как будто держал девочку за руку. Принцесса в красном опустилась на колени, закрыла глаза и легко коснулась его лба своим лбом. Другой рукой она провела по его волосам, словно утешая.
Когда Лин И появился из-за угла, девочка подняла голову.
— Гэгэ, — сказала она мягким голоском. — К тебе пришёл друг.
Открыв глаза, Тан Нин поприветствовал его:
Затем добавил, представляя девочку:
— Её зовут Вивиан. Она искусственный интеллект.
Маленькая алая принцесса, подобрав подол платья, подошла к Лин И, взяла его за руку и повела к Тан Нину.
У голографического изображения нет физического тела, поэтому на самом деле, это он протянул руку, чтобы согласовать их движения.
Вивиан присела рядом с Тан Нином и положила голову ему на плечо.
— Я говорил тебе раньше, что мне не нравится внешний вид Люсии, — сказал тот. — Поэтому я создал Вивиан.
— Ты собираешься заменить ее? — спросил Лин И.
— Это образ, который Люсия выбрала сама. Я уважаю её выбор. У Вивиан автономность ниже, поэтому её облик задал я.
— Вивиан — система более низкого уровня, чем Люсия. Вивиан недовольна.
— Я не создаю вещи хуже своих прежних работ, — спокойно сказал Тан Нин.
— Правда? — девочка тут же стерла с лица разочарование и с радостным восклицанием обняла его за руку.
— У Люсии высокий уровень интеллекта, потому что в её конструкции использовались некоторые дополнительные элементы. Ты полностью собрана на коде, в этом смысле ты даже чище.
Искусственный интеллект энергично закивал:
Тан Нин протянул руку и машинально погладил её по золотистым волосам, которых на самом деле не существовало. А после взял отложенную клавиатуру, устроил её на коленях, подключился к световому экрану и снова начал набирать код.
Лин И вдруг вспомнил, что уже очень давно не играл с Люсией.
Только по-настоящему одинокие люди играют с искусственным интеллектом.