Глава 23. Потерянный курс (5)
Cat’s Rose / Кошачья роза
Перевод подготовлен командой Sisheng Translate Тгк: Sisheng Translate | ST
За время обучения у Линь Сы он немного освоил даже программирование. Лин И мог распознать, что Тан Нин использовал чрезвычайно архаичный и сложный язык, который сейчас почти никто не изучает.
Независимо от технологического прогресса, один факт оставался неизменным: чем выше уровень абстракции кода, тем слабее его контроль над железом.
Тан Нин не просто так лез в дебри, его выбор был осознанным.
Но Лин И не отпускала одна вещь: в действиях Тан Нина было что-то до боли знакомое. В его движениях, в бегущих по экрану строчках, даже в самом интерфейсе редактора.
Он точно видел кого-то очень похожего раньше. Но не на космическом корабле, не здесь.
Полковник как-то говорил, что Лин И проходил профессиональную боевую подготовку и владеет навыками рукопашного боя.
Чем старше он становился, тем сильнее хотел знать о своем прошлом. Но в памяти по-прежнему царила пустота.
Тан Нин, не прекращая печатать, поинтересовался:
— Помочь с тестированием скелета.
— Мм, — кратко отозвался Тан Нин.
Они оба выросли на борту корабля и хорошо ладили: их разделяли всего пять лет. Да и Тан Нин был чуть ли не единственным, кто не называл его «деткой» и «золотком», хотя, возможно, это просто объяснялось его характером.
Глядя на исчезающие строки кода, Лин И спросил:
— Есть ли еще кто-нибудь, кто тоже использует этот язык?
—Маловероятно, — Тан Нин даже не приподнял голову. — Его эффективность очень низка.
— Тогда зачем ты им пользуешься?
— На Земле не пользовался. Многим позже я увидел действительно уникальную программу, написанную на нем, — тот немного замедлил набор текста.
— Это была индивидуальная система корабля, носившая такое же имя — «Вояджер». Тогда Первый сектор еще не изобрел поле Лендиса, поэтому при входе в подпространство весь экипаж вынужден был погружаться в гибернацию. Однако системы жизнеобеспечения и навигации не могли отключиться. Корабль должен был продолжать работу. Это требовало колоссальных энергозатрат. В такие моменты именно эта программа брала на себя полное автономное управление «Вояджером». Военные по-прежнему используют её, несмотря на Люсию. Наши протоколы доступа, базы данных… Все эти вещи до сих пор работают на этой системе.
Лин И удивился. В глазах окружающих Тан Нин давно стал практически легендой, но из его слов выходило, что человек, создавший первый программный комплекс для космического корабля, был значительно талантливее него.
— Похоже, нет. В нашей сфере он настоящая легенда.
— Лин Нин. Он азиат, — произнес Тан Нин. — Я взял себе китайское имя, потому что восхищался им.
— Хм… у тебя как будто тоже есть совпадающий иероглиф.
Вдруг Лин И почувствовал, как сердце забилось быстрее.
Он вспомнил, что после ядерной аварии в Первом секторе мистер Ламберт тоже упоминал этого человека и говорил…
Говорил, что сочетание нуля и единицы — имя, которое тот придумал для своего сына.
— Эта фамилия часто встречается? — спросил Лин И.
— Не знаю, я не изучал азиатские фамилии. Подожди, сейчас проверю, — Тан Нин открыл другое окно и его пальцы вспорхнули над клавиатурой. — Если он тебя интересует, можешь спросить у Линь Сы. Они должны быть хорошо знакомы.
— Скорее всего. Наставником Линь Сы была доктор Е Сэлинь, а она состояла в браке с господином Лином, — программа как раз выдала результат, и Тан Нин сказал: — такая фамилия встречается крайне редко.
В голове Лин И на мгновение воцарилась пустота.
Редкая фамилия. Лин Нин, который собирался назвать сына Лин И.
Е Сэлинь… Это имя он тоже слышал.
Тот репортаж с Линь Сы начинался фразой журналиста: «Мы находимся в лаборатории Уилкинса, основанной доктором Е Сэлинь».
Линь Сы выступал в качестве представителя её лаборатории.
Кажется, Тан Нин говорил правду.
Если всё действительно так… то мог ли Лин И быть уже знаком с Линь Сы?
Он замер, онемел в попытке уложить в голове полученную информацию.
— Ты как? — прозвучал голос Тан Нина.
Лин И сел рядом и, попытавшись успокоить мысли, сказал:
— …Возможно, я состою с ним в кровном родстве.
— Он военный. Я был слишком мал, когда мы жили на Земле, и мне не удалось с ним пересечься. Так что о его семье я не знаю абсолютно ничего. — безэмоционально ответил Тан Нин. — Но, думаю, это маловероятно. Если бы он был твоим родственником, Линь Сы давно бы тебе сказал.
Лин И задумался. Линь Сы и правда никогда не говорил о его происхождении. В редких случаях, когда Лин И пытался расспросить, тот ограничивался сухим объяснением: при настройке программы случайного отбора экспериментальных образцов не задали нижний возрастной предел. К моменту, когда выяснилось, что среди испытуемых есть ребенок, предварительная обработка уже была завершена. Остановить процесс оказалось невозможным, и эксперимент пришлось продолжить.
Дальше Линь Сы лишь пожимал плечами: возможно, детский организм изначально не подходил для испытаний, а возможно, где-то произошёл сбой. Как бы то ни было, Лин И так и не смог прийти в сознание.
Он очнулся уже гораздо позже — после мутации, вызванной излучением чёрной дыры.
Поэтому Лин И всегда считал, что Линь Сы не имеет никакого отношения к его прошлому.
Он действительно чувствовал, что как-то связан с человеком, о котором говорил Тан Нин.
Это ощущение было трудно объяснить. Оно напоминало тот миг на тренировочной площадке, когда в голове вдруг словно дернули невидимую струну — и Лин И безошибочно понимал: Линь Сы пришёл.
Тан Нин повернул голову, заметил его отсутствующий взгляд и немного смягчил голос:
— Я могу взломать базу данных, чтобы проверить, но защита там очень жёсткая. Потребуется время.
Несмотря на большой соблазн, мысль о взломе казалась Лин И неправильной.
— Спасибо… — сказал он. — Ты знаешь ещё что-нибудь о них?
— Когда я покидал Землю, мне было всего четырнадцать. Я никого не знал, — подумав, ответил тот. — А потом была криоконсервация. Мы познакомились уже после пробуждения.
Это означало, что больше он действительно не владел информацией.
— Ты слышал о берлинском вирусе? — спросил Лин И.
— Слышал, — ответил тот. — Линь Сы и доктор Е Сэлинь занимались его исследованием. После пробуждения мне сказали, что вирус снова мутировал, а решение в итоге так и не нашли.
— Почему ты не спросишь Линь Сы напрямую?
— Я… — Лин И задумчиво опустил взгляд. — Вероятно, с Линь Сы тогда случилось что-то плохое. Если спрошу, ему будет больно. Поэтому я молчу.
Он и правда хотел знать своё прошлое — особенно теперь, когда становилось всё очевиднее: Линь Сы, возможно, знал его ещё до того, как покинул Землю. Может быть, они были знакомы. Мысль об этом не давала покоя — даже сильнее, чем желание узнать, кем были его родители. Она царапала изнутри, не отпускала ни на минуту.
Но… если эти вопросы причинят Линь Сы боль, лучше их не задавать.
Раз Линь Сы молчит, значит, у него есть на то причины.
И ещё отчаяннее Лин И надеялся на другое: чтобы он сам не имел ни малейшего отношения к той давней истории, из-за которой Линь Сы стал таким странным. Пусть лучше всё останется как сейчас — они близки, Линь Сы хорошо к нему относится, а он отвечает тем же. Пока они вместе, им спокойно и по-настоящему хорошо. Этого достаточно.
Выслушав его, Тан Нин отстраненно проговорил:
— У многих здесь свои секреты. Мне они неинтересны.
В этот момент из-за его плеча высунулась Вивиан, смеясь: