Глава 24. Потерянный курс (6)
Перевод подготовлен командой Sisheng Translate Тгк: Sisheng Translate | ST
После этих слов на время повисла тишина.
Лин И сидел рядом с Тан Нином, обхватив колени, и смотрел, как тот, не меняя выражения лица, играет с Вивиан в «камень, ножницы, бумагу».
Он вспомнил Бетти, которая часто улыбалась, но порой выглядела подавленной;
Светлану, чьё терпение за последние два-три года заметно испортилось.
Лин И впервые ясно осознал, что на Вояджере большинство людей живёт в унынии. Он наконец-то почувствовал ту, едва уловимую, похожую на туман тоску, что витала в воздухе космического корабля.
Но ведь они уже высадились, приложили огромные усилия и построили хороший город. Полковник ещё вчера говорил ему, что маршал решил разморозить большую группу людей, чтобы оживить базу…
Вдруг его взгляд устремился к необъятному морю в конце коридора, где спиральные остатки сверхновых и знаменитая Крабовидная туманность покоились среди мириад мерцающих звезд, создавая невероятно прекрасное зрелище.
Они с Чжэн Шу только что внесли финальные правки в чертежи, чтобы завтра подать заявку во Второй сектор на материалы для серийного производства. Однако, возвращаясь из Пятого сектора, он остановился у иллюминатора.
С каждым новым днем очарование звезд вызывало у людей все большую усталость, но кое-что оставалось неизменным — молчаливая бесконечность Вселенной заставляла человека явственно ощущать собственную ничтожность.
Линь Сы смотрел в самые глубины туманных скоплений.
Воспоминания, словно опарыши, поглощали каждое мгновение тишины. Мучительные или радостные, они пугающе отчетливо стояли перед глазами.
— Шисюн* Линь так редко готовит, — протянула студентка с волосами цвета льна, на её лице читалось нетерпение.
Прим.пер.
Шисюн — старший соученик (тот, кто первым поступил на обучение к учителю)
Линь Сы поставил перед ней тарелку с десертом и, улыбнувшись, сказал:
— Приходи почаще и сможешь есть это каждый день.
— Аделаиду действительно повезло, — девушка, подцепив вилкой кусочек пирожного, внимательно разглядывала его при свете ламп.
— Сейчас многие ингредиенты уже не достать, — вздохнул другой сокурсник, белокурый молодой человек, стоявший рядом. — Я смотрел отчёт от экологов: у нас осталось всего пять процентов земли, пригодной для земледелия.
— Если вам интересно, мы можем вместе заняться проектом по генетической модификации сельскохозяйственных культур, — сказал Линь Сы.
— Это звучит как осуществимое предложение. У Шисюна уже есть чёткое направление? — с интересом спросила студентка.
В этот момент дверь маленькой чайной распахнулась, и внутрь вошла женщина в белой куртке. Услышав их разговор, она улыбнулась и сказала:
— Линь Сы всегда любил генетику.
В её внешности угадывались азиатские и европейские черты: длинные черные волосы и ясные, ярко-голубые глаза, в уголках которых от частых улыбок залегли тонкие морщинки. Она была уже не молода, но её мягкость и мудрость создавали ощущение вечной юности.
Несколько студентов в комнате один за другим воскликнули:
Учитель Е Сэлинь села на небольшой диван и присоединилась к беседе своих учеников — их отношения были чрезвычайно тёплыми, и каждый из них искренне уважал и любил её.
У каждого студента было собственное направление исследований, а Е Сэлинь всегда умела давать самые полезные оценки и советы. Закончив обсуждение учёбы, она, словно заботливая мать, интересовалась повседневной жизнью своих учеников.
— Линь Сы, ты вернулся всего полмесяца назад. Как тебе Берлин?
Его сокурсница шутливо произнесла:
— Шисюн Линь так подходит тому месту. Готова поспорить, он вовсе не хотел возвращаться.
— Лаборатория Эрбосен в Берлине давно исследует гены животных и, как предполагают, затрагивает и человеческий геном — это как раз совпадает с интересами Линь Сы, — кивнула Е Сэлинь.
— Все-таки я бы хотел остаться с учителем, — Линь Сы улыбнулся, — но во второй половине года думаю отправиться туда ещё раз.
Конечно, это было… до того, как разразился берлинский вирус.
В те времена, хотя ресурсы были ограничены, надежда не угасала. Рядом с Е Сэлинь они горели энтузиазмом, делая всё возможное, чтобы мир становился лучше, — и никогда не боялись сбиться с пути, потому что мудрая и всезнающая наставница всегда была рядом, чтобы их направить.
Линь Сы молча смотрел в иллюминатор на ослепительно сияющую бездну, пока перед глазами все не пошло рябью.
Звёзды и туманности сбивались вместе, переплетались и наслаивались, сливаясь в единый клубок; их цвет больше не был сверкающе-золотистым — он алел, темнел, сгущался.
Сотни, тысячи, десятки тысяч — они слились в одну оглушающую звуковую волну.
Линь Сы оцепенело смотрел в иллюминатор на бурлящее кровавое море.
Напряжение в последние дни было слишком сильным — он знал, что это всего лишь галлюцинация.
Но галлюцинация оказалась слишком реальной: воздух пах кровью; гниющая плоть, кожа, хрящи поднимались и опускались в ярко-алой пучине, заполняя собой всё вокруг. Разлагающиеся ткани забивали гортань, дыхание становилось тяжёлым, почти переходя в удушье.
Было время, когда подобные сцены и днем и ночью разыгрывались у него в голове, не отпуская, оплетая сознание. Линь Сы не раз тонул в той вздымающейся кровавой пучине за спиной, в скрытых за ней невообразимых грехах.
Позже, взяв Лин И на воспитание, Линь Сы однажды напугал его своим состоянием. Это стало причиной, по которой он прошел у Аделаида курс терапии. Галлюцинации постепенно исчезли. Никто не мог предугадать, что сегодня всё повторится.
Видимо, в последнее время стресс действительно был слишком велик, да и атмосфера на корабле оставляла желать лучшего.
Линь Сы сделал несколько совсем поверхностных вдохов. В глазах темнело, дышать становилось все труднее, а голову разрывало от боли.
Всей своей открытой кожей он ощущал липкое прикосновение крови. Тело непроизвольно напрягалось, сотрясаясь в мелкой дрожи.
Внезапно, словно откуда-то издалека послышался ясный юношеский голос, абсолютно не подходящий этому вязкому кровавому болоту.
Его кто-то слегка встряхнул. Галлюцинация двоилась, и лишь спустя время начала рассеиваться, уступая место расплывчатому силуэту Лин И.
Мальчишка, должно быть, слишком долго его ждал и в конце концов пришёл искать сюда. В затуманенном сознании вдруг всплыла единственная мысль:
Лин Сы наклонился вперёд, опершись на Лин И, выравнивая дыхание и стараясь прийти в себя.
Когда он наконец отчётливо увидел эти глаза — чуть сердитые, полные тревоги и слегка покрасневшие, — то, невольно протянув руку, погладил Лин И по волосам.
Лин И сам не понял, из-за чего снова разозлился. Увидев, что Линь Сы стало лучше, он бросил на него взгляд, а потом, топая, убежал обратно в комнату и с силой хлопнул дверью.
Линь Сы лишь смотрел вслед; хотя слабость сохранялась, уголки его губ дрогнули в улыбке.
Однако не успела дверь комнаты захлопнуться, как её снова открыли.
Лин И наполовину выглянул, встретился с ним взглядом — и сразу же отвернулся.
Это мимолётное выражение на лице ясно говорило: «Ну и где ты?»
Линь Сы направился к двери. Лишь увидев, что он идёт, Лин И втянулся обратно в комнату.
Если взять дату рождения из досье и вычесть время, проведённое в криосне, до восемнадцатилетия Лин И оставалось меньше месяца.
Линь Сы подумал: есть вещи, о которых ему пора узнать.
Но были и те, с которыми стоило повременить.
Незаконченный разговор в чайной снова всплыл в памяти.
—Ты-то вернулся, но жаль, что несколько дней назад Лин-Лин отправился с моим мужем на военную базу, — сказала наставница Е Сэлинь. — Он уже давно хочет тебя увидеть, но вашей встрече все время что-нибудь мешает.
— Помню, вы много о нём рассказывали, — произнес он.
Е Сэлинь улыбнулась особенно радостно:
— Это моё сокровище, Линь. Уверяю, он очень тебе понравится.
И тогда Линь Сы, легко улыбнувшись, ответил ей: