Глава 25. Остановка, лишенная смысла (1)
Перевод подготовлен командой Sisheng Translate Тгк: Sisheng Translate | ST
Вернувшись в комнату, Линь Сы обнаружил Лин И, молча лежащего на постели и смотрящего в потолок.
Стоило ему устроиться рядом, как его руку тут же обхватили, прижимая к себе.
Линь Сы накрыл ладонь Лин И своей и мягко похлопал. В ответ тот опустил взгляд.
Видимо, произошедшее в коридоре сильно напугало юношу. Немного помедлив, Линь Сы решил его успокоить:
— Твою маму звали Е Сэлинь, она была моим учителем.
Лин И застыл, не отводя ошарашенного взгляда.
— Е Сэлинь — невероятно ласковый человек. Я был рядом с ней семь лет и ни разу не видел, чтобы она выходила из себя. Она немного похожа на госпожу Чэнь, но ещё мягче.
Протянув руку, он легонько щёлкнул Лин И по носу:
Когда Линь Сы заговорил о Е Сэлинь, его взгляд неосознанно смягчился — в нём даже появилась тень былой привязанности. Привычный бесчувственный холод исчез, и сейчас он как никогда напоминал себя из того репортажа.
Линь Сы как ни в чем ни бывало продолжил:
— Я хорошо знал и твоего отца. По характеру работы он во многом был похож на Тан Нина, хотя относился к военным. Кроме того, он был близким другом маршала. Его имя ты, скорее всего, уже слышал. Однако уровень секретности у господина Лина был чрезвычайно высок, поэтому он редко жил вместе с Е Сэлинь. В большинстве случаев ты находился именно с ним.
Личность и род занятий своего отца Лин И действительно уже знал. От Тан Нина.
Он понимал, что родители остались на Земле вместе с десятками тысяч других людей и больше не существовали в этом мире.
Странным образом это не вызвало в нём никаких особых чувств. Ни печали, ни радости. Скорее это напоминало осознание истины, известной уже давно.
Лин И едва заметно кивнул и немного помолчал, прежде чем снова задать вопрос.
— Как я оказался на космическом корабле? Во мне есть что-то особенное?
Выросшему на борту Лин И многое виделось очевидным.
Например, к моменту отправления «Вояджера» среди обладателей билетов не было случайных людей: военные представляли абсолютную элиту спецподразделений, а учёные — либо гениев среди гениев, либо признанных светил науки. Кроме того, им позволялось взять с собой одного-двух помощников, без которых их исследования будут невозможны.
Если же они не относились ни к одной из этих категорий, то были крайне влиятельными фигурами, что вершили судьбы в высших кругах, — теми, кто проспонсировал строительство «Вояджера» колоссальными суммами, обеспечил его передовыми технологиями и необходимыми ресурсами.
Лин И понимал, что не принадлежит к этим группам.
Он взглянул на Линь Сы, слегка наклонив голову, и произнес:
— Значит… отец отдал мне свой билет?
На этот раз тот долго смотрел перед собой, прежде чем дать ответ.
— Официально билеты на корабль не подлежат передаче. Когда я настраивал системный отбор экспериментальных объектов, мне и в голову не приходило, что в криокапсулах окажется такой ребёнок, как ты. Причину этого, боюсь, знает лишь маршал Ши Юэ.
В словах доктора был смысл: Лин И знал его характер. Линь Сы относился к тем людям, которые почти не допускают ошибок; если бы он знал, что среди криокапсулированных находится несовершеннолетний ребёнок, ни за что не забыл бы установить возрастное ограничение.
— Е Сэлинь часто рассказывала мне о тебе; думаю, и ты обо мне слышал. Так что мы знали друг о друге, но лично не встречались.
— А-а… — будто немного расстроившись, но тут же повеселел и радостно добавил:
— Значит, теперь мы встретились!
Тот мгновенно навострил уши, однако продолжения фразы не последовало.
— Линь Сы! — возмутился он, рассердившись.
Его тут же притянули к себе, заключив в объятия.
Лин И успел лишь раз взглянуть на него, прежде чем его голову прижали к груди.
В то короткое мгновение образ Линь Сы оставил в его сердце неизгладимый след. Он никогда прежде не видел, чтобы доктор так улыбался.
И пусть в нём чувствовалась лёгкая печаль, он излучал невероятную, ни с чем не сравнимую нежность — словно далёкий звёздный свет за иллюминатором, едва доходящий до взгляда.
Лин И крепко прижался к груди Линь Сы, вслушиваясь в ровное сердцебиение и вдыхая слабый древесный аромат, исходящий от него. Его собственное сердце вдруг забилось быстрее.
— Линь Сы… — он непроизвольно прошептал имя.
— Ничего… — голос тут же стих.
Спустя время, когда Линь Сы уже решил, что мальчишка уснул, тот вдруг подал голос:
— Линь Сы, какой была Е Сэлинь?
— Красивее, чем Бетти и Светлана вместе взятые?
— Она другая, — ответил Линь Сы. — Е Сэлинь была чуть более хрупкой, очень мягкой и в то же время по-настоящему стойкой.
Он замолчал. Хотя лица не было видно, Лин И знал: в этот момент губы Линь Сы изогнулись в улыбке.
— Я не знаю, как это описать… Она была словно образ Девы Марии с полотен на стенах костёла: за ней хотелось следовать без задней мысли.* Мы все любили её так, как дети любят свою мать, — медленно произнёс Линь Сы.
Прим.пер.
Здесь это не столько религиозный символ, сколько образ, на который смотрят, которому доверяют. Фигура, не требующая слов или доказательств, уже сама по себе вызывающая доверие и чувство безопасности.
— Однажды она порезала руку осколком стекла. Моя младшая коллега, Су Тин, увидев рану, даже расплакалась.
Лин И продолжил расспрашивать о её внешности — чертах лица, цвете волос и глаз…
Пока Линь Сы отвечал, та женщина из воспоминаний постепенно проступала в его сознании, становясь всё отчётливее.
От её образа исходила тихая, умиротворенная красота. Казалось, время так и не сумело оставить на ней свой след.
В Е Сэлинь чувствовалась особая притягательность, словно идущая от безбрежного океана, — подобная той голубой планете-родине, что неустанно зовёт странников вернуться.
Люди из соседней лаборатории однажды пошутили, что вокруг неё впору создавать религиозную общину.
Разумеется, научные достижения Е Сэлинь были столь же безупречны, как и она сама, и ни о какой «секте» речи не шло. Шутка коллег рождалась из искреннего уважения, а не насмешки.
Линь Сы рассказывал ему о матери до тех пор, пока тот не погрузился в глубокий сон.
Хотя Лин И был уже почти совершеннолетним, он всё равно любил спать, свернувшись в клубок, словно котёнок.
Его организм продолжал расти, все еще нуждаясь в большом количестве сна для восстановления.
Линь Сы нахмурился, вспомнив об одном довольно серьёзном обстоятельстве.
«…Почти достиг совершеннолетия, и за эти три года у тебя так и не возникло ни одного вопроса физиологического характера?»
На следующее утро, когда Лин И проснулся, он увидел Линь Сы уже полностью одетым. Тот подтащил к кровати кресло, сел и внимательно разглядывал его.
Заметив, что тот проснулся, Линь Сы откинул одеяло, наклонился и одной рукой прижал его за плечо.
Не понимая чужой задумки, Лин И перестал сопротивляться и вытянулся на кровати — словно лабораторная мышка, готовая к вскрытию.
Лицо Линь Сы оставалось бесстрастным. Другой рукой, той, что не удерживала Лин И, он поднялся выше, запустил пальцы в волосы, сделал несколько круговых движений, затем опустился и мягко провёл пару раз по ушной раковине.
Это было выверенное, почти профессиональное прикосновение: едва ощутимое, то приближающееся, то отступающее, словно касание кончиком пера.
Лин И почувствовал щекотку, дёрнулся пару раз, но Линь Сы удержал его.
Затем рука скользнула к щеке, подбородку… наконец, пальцы Линь Сы остановились сбоку на его шее, замерев.
Лин И смотрел на него, широко распахнув глаза.
Линь Сы склонился, все больше сокращая расстояние…
Этот короткий жест словно щёлкнул выключатель: все места, к которым до этого прикасались, будто соединились тонкими чувствительными нитями, и резкий импульс с гулом взорвался в коре головного мозга. Лин И весь вздрогнул, дыхание сбилось, а сознание на мгновение померкло.
Однако намерения Линь Сы явно были не в этом. Он полностью убрал одеяло и окинул юношу внимательным взглядом с головы до ног.
Убедившись, что у Лин И не проявилась ожидаемая физиологическая реакция, Линь Сы нахмурился.
— Собирайся, пойдёшь со мной в лабораторию,
В таком контексте слова «пойдёшь со мной в лабораторию» вовсе не означали «поможешь с экспериментом».
Это значило, что Линь Сы снова собирается втыкать в него иглы.
Лин И выхватил одеяло обратно и, быстро зарывшись в него, отгородился от Линь Сы:
— Что ты опять собираешься делать?!
— Проверим уровень твоих гормонов, а затем отправимся в Девятый сектор. Мне нужно подобрать подходящую кандидатуру для замены Бетти, — с безразличным, ничего не выражающим лицом ответил Линь Сы.
В этот момент в дверь постучали, и он вышел из внутренней комнаты.
Только тогда Лин И пошевелился, высунув из-под одеяла голову.
В зеркале напротив кровати он увидел, насколько сильно покраснел. Дыхание сбилось само собой.
Вспоминая, как Линь Сы только что склонялся над ним, он вдруг ощутил, что его обычно острый слух, способный улавливать звуки на большом расстоянии, словно отказал: остался лишь глухой стук собственного сердца — всё быстрее и быстрее.