Глава 15. Лететь в огнем бушующую лаву (2)
Cat’s Rose / Кошачья роза
Перевод подготовлен командой Sisheng Translate Тгк: Sisheng Translate | ST
Перед их глазами во всей своей красе простиралась темно-красная планета. Атмосферный слой окутывал её поверхность желтоватым туманом, подобно тому, как пламя огибает фитиль свечи.
Цвета и ощущения в сознании человека действительно шли рядом.
Пока нежно-голубой оттенок Земли напоминал о мягком спокойствии, неизведанный красный мир внушал боязливое чувство удушливой беспощадности.
Бортовой компьютер ровным тоном сообщал общие сведения о планете — тем же спокойным голосом, каким когда-то объявляли температуру и силу ветра перед посадкой самолёта:
«Среднее давление на ТКМ-4: 35,2 миллибара; скорость ветра — 5,6 метра в секунду; интенсивность магнитного поля — 80% от Земного; состав почвы…»
В трансляцию время от времени фоном вплетался голос Люсии.
«Формирование 3D-карты местности»
«Поиск оптимальной точки зависания»
На последних испытаниях способности Люсии получили широкое признание: на днях она полностью заменила прежнюю полуавтоматическую систему и взяла под управление весь полёт Вояджера.
— TKM-4 имеет красный с рыжиной цвет. Какой это элемент?
Лин И, подперев голову рукой, смотрел в иллюминатор и вспоминал химию, которой его неустанно пичкали последние дни:
Лин И с досадой пытался сообразить, что ответить. Локоть медленно соскальзывал в сторону — еще немного, и мальчик точно шлепнется.
— Сядь ровно, — раздался спокойный голос.
Лин И без всякого энтузиазма выпрямился, и наугад назвал единственное знакомое соединение:
В последние дни доктор Линь часто задавал внезапные вопросы, желая проверить, насколько хорошо его подопечный усвоил материал. И поскольку сам он обладал слишком обширными знаниями, у Лин И почти не было шанса выкрутиться.
Уголки губ Линь Сы дрогнули в улыбке:
Лин И недовольно скривил губы, однако подошел ближе и забрался к нему на колени, непроизвольно пару раз пихнув своими идеальными прямыми ногами. Обеими руками обняв Линь Сы за шею, он тихо проговорил:
Силы в беспорядочных пинках этого мальца было столько, что, направь он её на кого-то ещё, это вполне сошло бы за настоящий удар. Однако дело касалось Линь Сы — поэтому все превратилось в мягкое копошение, словно котенок пихается лапкой без когтей.
Доктор Линь придержал его, спокойно объясняя:
— Красный цвет — это оттенок гематита, а оксид железа является его основным компонентом. Содержание железа на этой планете двадцать пять процентов, почва действительно богата им, однако для образования оксида железа необходим окислитель.
— Теоретически есть два возможных объяснения, почему на TKM-4 так много оксида железа. Первое — наличие анаэробных организмов. Второе — ультрафиолетовое излучение звезды напрямую расщепляет воду; из-за слишком слабой гравитации водород уходит в космос, а кислород остаётся. Первое означает, что на этой планете есть жизнь и вода; второе — что вода есть, но звезда, вокруг которой она вращается, нестабильна.
— Тогда какой вариант лучше? — спросил Лин И, глядя на красную планету, которая была уже совсем близко.
— Второй, — сказал тот. — Законы математики и физики универсальны во всей Вселенной, химия, при определённых условиях, тоже. Исходя из этого мы можем предсказать любую форму звёздной активности. Но структура живых существ намного сложнее. Если на этой планете существует жизнь, то неизбежно существуют и инфекционные заболевания. Во времена Великих географических открытий вирусы и бактерии, привезённые европейскими колонизаторами, уничтожили семьдесят процентов индейцев. Эти два народа были разделены всего лишь океаном, а нас с TKM-4 разделяет миллион световых лет.
Обычно Линь Сы был немногословен и, лишь объясняя что-то, говорил заметно больше. Его слова всегда отличались ясностью и точностью — понять их смысл было легко.
Лин И, прислонившись к его груди, задумчиво смотрел в иллюминатор.
Впереди ждала тёмно-красная планета, позади — безбрежный, холодный и безжалостный океан звёзд. Мириады светил, неспособных даровать жизнь; а если жизнь всё-таки появится, она будет представлять собой опасность совершенно иного уровня.
Он ещё не умел точно выражать свои чувства, но уже понимал: в масштабах Вселенной этот огромный корабль и все живые на нём — ничтожно малы, и любая, даже самая крохотная случайность способна уничтожить их.
А Линь Сы, всматриваясь в него, думал: на Земле мирных времен такой ребенок точно вырос бы в ласке. Беззаботно повзрослел, наслаждаясь юношеством, нашел бы друзей и любовь.
Но он родился не в те времена — все мечтают родиться лет на двести раньше, чтобы жить в сказочном двадцатом, двадцать первом или двадцать втором веке.
Путешествие по далекому космосу наполнено одиночеством и опасностью. Люди на корабле каждый день жили в тревоге о будущем. Поэтому, даже несмотря на чрезвычайно строгий контроль над экипажем, здесь всё же была предусмотрена должность психолога.
А чтобы дать ребёнку возможность нормально сформироваться, приходилось и вовсе из кожи вон лезть: необходимо раскрыть перед ним жесткие устои реальной жизни, и одновременно с этим бережно сохранить надежду на будущее.
Спустя некоторое время Лин И действительно удрученно спросил:
— Каждому человеку страшно, — ответил Линь Сы, — но цивилизация должна продолжаться. Мы хотим найти подходящее место, чтобы однажды воссоздать на ней самый процветающий облик Земли, — он покрепче сжал руку Лин И, — все мы любим родной дом, поэтому, хоть и боимся, до сих пор храним надежду.
Через стену соседней комнаты тихо доносилась мелодия — вторая часть симфонии «Из нового света» Дворжака.* Именно этот отрывок когда-то был адаптирован в балладу под названием «Воспоминание о родине»*
Прим. пер.
Симфония состоит из четырех частей, вторая называется «Легенда» (Largo). Она была навеяна образами поэмы «Песнь о Гайавате»; Однако, Largo вдохновлена не только поэмой: многое в музыке имеет нотку ностальгии, тоске по родине самого Дворжака.
Песня, о которой идёт речь — это 德沃夏克和《念故乡, можно послушать тут: https://youtu.be/q57ncrQ6Xpk?si=to64FLIOIbiSBfSK
Низкие аккорды звучали печально, но среди этой густой тоски ощущалась мягкая, обволакивающая сила.
Лин И интуитивно понимал, чувствовал это.
Бетти, неясно когда пришедшая и неясно сколько услышавшая, выдала свое присутствие цоканьем высоченных каблуков. Она слабо улыбнулась, подойдя ближе:
— Вот оно, настоящее признание в истинной любви. Поэтому я так часто говорю, что люди мало знают о Линь Сы. Несмотря на внешнее хладнокровие, он мягкий человек с нежной душой.
Она размешала кофе в чашке, села напротив доктора и пожала плечами:
— Правда, мне не нравится, что он во чтобы то ни стало всегда пытается вырастить лилии на асфальтированной мостовой*. Я не одобряю такое.
Примечание автора в печатной версии (да, она у нас есть): фраза из произведения «Луна и грош» Уильяма Сомерсет Моэм; В переводе на русский Наталии Ман полностью звучит так: «Только поэт или святой способен поливать асфальтовую мостовую в наивной вере, что на ней зацветут лилии и вознаградят его труды.»
— Бетти пессимистка, — сказал Линь Сы. — Она считает, что по крайней мере при нашей жизни не наступит день, когда человечество вновь расцветет. Значит, остаётся одно — жить настоящим, наслаждаясь моментом.
— Тогда какая у тебя цель? — Лин И, слегка наклонив голову, спросил у Бетти.
— Закончить работу, а затем… — откинув назад волнистые волосы и сверкнув изумрудными глазами, она лукаво подмигнула: — Удовлетворить по максимуму свое чувственное желание.
— Бетти, — в голосе Линь Сы прозвучала лёгкая нотка недовольства, — Не порть ребёнка.
— Не беспокойся, в теле Лин-Лина живёт маленький ангел, что бы ни случилось, он не испортится.
После короткого обмена шутками Бетти наконец перешла к делу:
— Линь, те двести человек из проекта Limitless уже на грани нервного срыва; они с ума сходят от замкнутого пространства и шлют заявки одну за другой. В итоге им разрешили разведывательный вылет к TKM-4. Ты возьмешь с собой маленького ангелочка?
Линь Сы, взглянув на мальчика, произнес:
Лин И, преисполненный любопытством к настоящей твердой поверхности, с волнением закивал.
— Тогда я сейчас же заполню необходимые документы.
Француженка вышла — её стройная фигура и плавная походка создавали ощущение, будто она идёт не по серебристо-механическому коридору космического корабля, а по тенистым аллеям Фонтенбло.*
Прим. пер.
Дворец Фонтенбло (Fontainebleau) — дворец и город в 60 км к юго-востоку от Парижа, известный великолепной ренессансной архитектурой. Дворец построен в стиле итальянского маньеризма и являлся резиденцией многих правителей Франции.
Однако Лин И ещё не умел любоваться очарованием такой красоты — он сосредоточенно размышлял о чужих словах.
Он тоже был в этом уверен. В действительности же Линь Сы являлся хорошим человеком, пусть и демонстрировал другим крайнее безразличие. Однако странные записи, что он нашел раньше, вызывали тревогу, намекали на сокрытое в прошлом нечто. Но при этом сам Линь Сы говорил, что относится к тем, кто всё ещё хранит надежду. Лин И это казалось противоречивым, словно находящаяся за пределами понимания головоломка.
У Лин И не было воспоминаний о Земле, а значит, не было и привязанности к ней. Поэтому он мог сравнить чувства людей на борту корабля к родной планете лишь со своими чувствами к Линь Сы.
Если однажды им придется расстаться, то он абсолютно точно испытает величайшую беспомощность.
Потеревшись щекой о ключицы Линь Сы, Лин И с абсолютной серьезностью в голосе проговорил:
В ответ мальчика бережно обняли.
Сквозь легкую ткань одежд Линь Сы ощущал тепло — мягкое, живое, слегка колеблющееся вместе с дыханием. Это дарило нечто новое, трудноописуемое. Особенное.
В этот момент он держал в объятиях маленькое существо — что росло с каждым днем и всем сердцем полагалось на него, — словно прикасался к самой жизни.