Глава 33. Второй закон термодинамики (2)
Перевод подготовлен
командой Sisheng Translate
Тгк: Sisheng Translate | ST
Глядя на Лин И, Су Тин понемногу успокаивалась.
Аделаид всё это время был рядом, поддерживая её и помогая прийти в себя.
Однако настоящим утешением стало то, что ребёнок её наставницы выжил. Хотя горе никуда не исчезло, это уже не было тем всепоглощающим отчаянием, в котором она находилась с момента, как узнала правду.
Су Тин, всё ещё немного ослабленная, подняла чашку с тёплой водой и сделала несколько глотков.
— Ты сказал… шисюн Линь вырастил тебя?
Девушка неожиданно перевела тему.
— Я не знаю… Шисюн не такой человек… — она покачала головой. — Но и то, что Е Сэлинь могла случайно заразиться, тоже невозможно. В лаборатории Уилкинса все меры защиты были на самом высоком уровне. За всё время исследований берлинского вируса не произошло ни одной утечки.
Лин И внимательно смотрел на неё.
Су Тин ясно дала понять, что верит Линь Сы, хотя вся эта история вызывает сомнения.
Этот вопрос поднимала та женщина из Девятого сектора. Она говорила, что утечка вируса просто не могла быть случайной, что означает одно: кто-то сделал это намеренно. В таком случае Линь Сы вполне естественно оказался тем, на кого все и подумали, с легкостью переложив вину.
— На корабле многие неправильно понимают Линя, но я уверен, ты не из их числа, — произнес Аделаид. — Мы все очень хорошо его знаем.
— Да… — рассеянно ответила девушка, задумавшись. — Шисюн очень хороший человек. Это точно не мог быть он. Но… мне кажется, что в лаборатории Уилкинса не могло произойти никакой аварии. Это невозможно.
Су Тин тоже была ученицей Е Сэлинь, поэтому прекрасно знала все лабораторные установки и правила. Если она могла так уверенно сказать «невозможно», значит, меры безопасности в лаборатории действительно были чрезвычайно строгими.
Но Линь Сы совершенно точно не мог намеренно выпустить вирус, чтобы получить право подняться на борт. Но если Е Сэлинь не заразилась в лаборатории, то каким образом болезнь вообще оказалась на корабле?
— Не знаю. Я не так чтобы разбираюсь в этом.
— Сейчас он с госпожой Чэнь, — тут же ответил Лин И. — Вернётся до вечера.
— Передай ему, чтобы не слишком беспокоился обо мне. Немного восстановлюсь и смогу приступить к работе над проектом.
Изначально она собиралась дождаться Линь Сы, чтобы поговорить с глазу на глаз, но не позволило истощение. Люди, только что вышедшие из криосна, крайне ослаблены физически, а пережитый психологический удар значительно ухудшил состояние. Су Тин обессилела почти мгновенно, быстро уснув.
Аккуратно подоткнув одеяло, Аделаид перешел в гостинную. Заварив чашку растворимого кофе и помешивая его ложкой, сел на диван.
Обычно на лице психотерапевта из северной Европы играла лёгкая, насмешливая улыбка. Но стоило ему стать серьезным, как в манерах проступало почти аристократическое изящество.
— Дорогой, я побуду здесь, присмотрю за ней. Можешь идти по своим делам, — сказал Аделаид, подмигнув. Изумрудно-зелёные глаза блеснули.
Однако Лин И не ушёл. Но не потому, что сейчас не было срочных дел, просто он как раз хотел кое-что спросить у этого человека, который обычно появлялся из ниоткуда и которого редко удавалось застать.
— Можно задать вам несколько вопросов?
— Конечно. Это моя работа, помогать вам разбираться в собственных мыслях, — Аделаид придвинулся ближе, подперев щёку рукой, слегка улыбнулся. — У ребят твоего возраста всегда находится немало милых маленьких вопросиков…
— Но у меня нет никаких вопросиков, — Лин И наклонил голову набок.
— Значит, ты ещё недостаточно повзрослел, — Тот с хитрой улыбкой оглядел его с головы до ног. — Вероятно, дело в том, что у тебя отсутствует большая часть воспоминаний. Сейчас ты всё ещё как маленький ребёнок — это вполне понятно. Если бы ты рос на Земле, то, возможно, как раз переживал бы бунтарский подростковый период и каждый день страдал из-за любви под действием гормонов.
Лин И не знал, как относиться к рассуждениям в духе «если бы на Земле…». Он совершенно ничего не помнил о той планете. Не чувствовал, что чего-то лишился. Наоборот, ему казалось, что нынешняя жизнь на корабле вполне хороша.
— Так о чём ты хотел спросить? — напомнил Аделаид.
— Иногда с Линь Сы происходит что-то странное… Это из-за того… что случилось перед отбытием «Вояджера» и что так трудно принять. Как ему можно помочь?
— У него снова начались приступы? — психотерапевт слегка нахмурился. — Похоже, опять придётся назначать лекарства.
Проворчав это вполголоса, он уже серьёзнее добавил:
— У Линь Сы очень тяжелая посттравматическая стрессовая реакция. Психологические методы могут лишь смягчить её, но полностью устранить не способны — разве что однажды он сможет по-настоящему простить себя.
— Но ведь это не его вина, — возразил Лин И.
— У каждого человека свой характер и свои стремления, — задумчиво протянул Аделаид. — Линь Сы всегда воспринимал себя прежде всего как врача. Представь: пациент находится в критическом состоянии, лежит на операционном столе. Ведущий хирург перепробовал всё возможное, но спасти его так и не удалось. Это будет виной врача?
Психотерапевт продолжил, когда юноша отрицательно покачал головой:
— Никто не имеет права винить этого хирурга. Но сам он не может не винить себя. Он будет думать: если бы удалось сделать ещё немного больше, ещё лучше… может тогда вышло бы спасти эту жизнь? — Аделаид улыбнулся. — В тебе течет азиатская кровь. В древнем Китае есть выражение: «у врача сердце родителя». Оно как раз об этом чувстве. Врач относится к пациенту с той же заботой, что и родители к своим детям. Линь Сы в тот момент действительно мог спасти всех. Но «Вояджер», чтобы обеспечить собственный успешный старт, силой забрал весь персонал лаборатории, оставив людей на Земле умирать. Поэтому всякий раз, когда он смотрит на хвост корабля, туда, в космос, Линь видит перед собой кровавый долг — жизни сотен миллионов людей. Кого он может в этом винить? «Вояджер»? Но ведь «Вояджер» стоит на моральной высоте — он хранитель человеческой цивилизации. Кто вправе осудить принятое тогда безжалостное решение?
Добавил, беспомощно пожав плечами:
— Никто не сделал ничего плохого, но трагедия всё равно произошла. Сотни миллионов людей на той безнадежной планете отчаянно пытались выжить и умирали в агонии. Никто не может принять этого. После того, как была разработана терапия против вируса третьего поколения, почти все сотрудники, участвовавшие в исследованиях, выбрали бессрочный сон. Значит, их разморозят только в том случае, если корабль будет крайне нуждаться в них. По сути, это почти самоубийство.
— Можно понять. Будь я на их месте, тоже не смог бы смириться.
— Тогда когда ему станет лучше? — спросил Лин И.
Голос Аделаида прозвучал еще тише:
— Иногда есть вещи, которые остаются с человеком на всю жизнь.
— Значит, эта боль будет всегда? — Лин И опустил взгляд.
Аделаид улыбнулся, взял руку мальчишки и развернул ладонью вверх.
Лин И всматривался в бледные линии на своей ладони.
— Но человеческая жизнь всегда находится в движении. — Коснувшись кожи, психолог очертил изгиб линии жизни.— Прошлое постепенно уступает место настоящему, а впереди нас ждет будущее, на которое можно надеяться.
— Линь Сы вовсе не слабый. Напротив, его способность выдерживать удары судьбы куда сильнее, чем у большинства людей. Тебе не нужно за него переживать.
Аделаид медленно совместил свои пальцы с пальцами Лин И, один за другим. В его голосе звучала какая-то древняя, почти таинственная мягкость, но вместе с тем глубокая нежность, словно в благословении священника.
— Поэтому те раны, которые невозможно исцелить, мы доверяем вечному времени.
После долгого молчания Лин И тихо спросил:
— Значит, мне не нужно ничего делать?
— На самом деле, одного твоего присутствия уже достаточно, — Аделаид отпустил его руку и подмигнул. — Если бы у меня был такой очаровашка, как ты, разве смогло бы хоть какое-нибудь горе этого мира меня сломить?
Когда Линь Сы вернулся в комнату, он застал юношу за перелистыванием электронной книги.
Лин И сам не заметил, когда обзавелся этой привычкой. Особенно ему нравилась классическая литература, стихи и романы.
Доктор Линь, чья жизнь почти полностью была занята научными публикациями наряду с профессиональной литературой, плохо понимал такие вещи, а потому не умел ими наслаждаться.
Однако стоило ему сесть рядом, как Лин И тут же закрыл книгу и, словно лишившись костей, сразу растекся по нему, обняв за плечи.
— Что случилось? — тут же спросил Линь Сы. — Плохое настроение?
— Нет… — Голос Лин И еще не сломался, потому звучал мягко и ласково. — Ты разобрался с материалами?
— Пока нет. Госпожа Чэнь позвала меня поговорить о другом деле… Кстати, ты знаешь, что такое Африка?
— Да. До наступления эпохи Великих географических открытий почти на всех континентах уже сформировались цивилизации, а в Африке — нет.
— Природные условия и климат ограничивали развитие цивилизации. Там не было пригодной для земледелия почвы, животных, подходящих для одомашнивания. Хотя ресурсов было много, условий для возникновения цивилизации не складывалось — ни земледельческой, ни кочевой. Поэтому, несмотря на богатство континента, общество долго оставалось на уровне самых примитивных племенных форм, существуя за счёт собирательства.
— Госпожа Чэнь считает, что сейчас мы в каком-то смысле оказались в положении Африки, — продолжил Линь Сы.
В ответ на эти слова Лин И нахмурился:
— Возможно, в будущем нам придётся разделиться на две части. Одна останется на базе, продолжать род и сохранять достижения нашей цивилизации. Другая снова отправится в дальнее путешествие, чтобы искать новые планеты, более подходящие для жизни. Почти как во времена Великих географических открытий.
— Значит, мы снова сможем летать по космосу?
— Тебе больше нравится оставаться на поверхности или путешествовать?
Лин И долго колебался, потом крепче обнял того за руку:
— Если ты будешь рядом, мне всё равно…
В глазах Линь Сы появилась лёгкая улыбка, и он обнял Лин И в ответ.
На поверхности их ждала однообразная, изо дня в день повторяющаяся жизнь, а полеты означали бесконечное одинокое странствие.
Но, кажется, стоит этому маленькому существу оказаться рядом, как мрачное будущее наполняется энергией, рождая из мертвой тишины космоса нечто новое.