КЛАССОВЫЙ ХАРАКТЕР КИТАЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ И ОБЩЕСТВА (II)

IV — КУЛЬТУРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И КИТАЙСКАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Результаты «Большого скачка» стали катастрофой для нового Китая. Страна погрузилась в хаос. Воспользовавшись этой ситуацией, группа Лю (Лю-Дэн-Пэн) захватила руководство. Мао Цзэдун, оставаясь председателем партии, был отстранен от власти. В связи с этими событиями Мао отправляется в Шанхай и начинает управлять оттуда борьбой против группы Лю.

Борьба Мао против группы Лю начинается с того, что Яо Вэньюань подвергает критике отстранение от власти персонажа театральной пьесы «Хай Жуй» (ноябрь 1965 г.). Здесь речь идет о том, как чиновник Хай Жуй критикует короля Цзя Цзина (в оригинале: Hia-Hing). Под королем подразумевается Мао Цзэдун. Под Хай Жуем же подразумевается бывший министр обороны Пэн Дэхуай. Этот министр был снят с должности за то, что критиковал «Большой скачок» Мао. Согласно сюжету, король наказывает народ… В статье Яо Вэньюаня в конечном итоге восхваляются заслуги короля и критикуется наказанный чиновник Хай Жуй. То есть Мао восхваляется, а бывший министр критикуется.

Чтобы не раздувать дело, группа Лю не предает этот инцидент огласке. Данная критическая статья оценивается как хорошее начало для академической дискуссии по вопросам культуры. Для руководства этой дискуссией также создаётся Группа пяти, во главе которой ставят Пэна из группы Лю. Цель состоит в том, чтобы удержать дискуссию о культуре полностью в академических рамках. ЦК одобряет план, который будет служить этой цели.

Но три месяца спустя, 16 мая 1966 года, публикуется документ ЦК совершенно иного содержания. В этом документе Пэн подвергается критике за то, что он распорядился докладом Группы пяти по своему усмотрению, не получив одобрения председателя Мао.

Пэн смещается с должности. Спустя короткое время Лю Шаоци и Дэн Сяопин также отстраняются от власти. Группа Лю проиграла, а группа Мао выиграла. На первый взгляд не было никаких событий, которые могли бы привести к такому изменению. Что же произошло? Да, между первым решением ЦК по этому вопросу (февраль 1966 г.) и вторым решением (май 1966 г.) что-то должно было произойти. Произошло следующее: командующим армией был Линь Бяо, принадлежавший к фракции Мао, и большая часть армии поддерживала группу Мао. Военное давление заставило ЦК принять второе решение. Был совершен дворцовый переворот.

Пленум ЦК, который должен был состояться 21 июля, не проводится. Вместо него проводится Пленум ЦК, организованный группой Мао (1–12 августа). На этом пленуме одобряются смена власти и непогрешимость председателя Мао. Одна группа внутри КПК одолела другую; одна фракция победила другую. Технократическая группа Лю — Дэна в очередной раз потерпела поражение от группы Мао, опирающейся на мелкую буржуазию.

Но группа Лю не была группой, которую можно было так легко сбросить со счетов. Она была сильной и в значительной степени контролировала государственный аппарат. По-видимому, сил армии было недостаточно для обеспечения власти в масштабах всей страны. Поэтому Мао поднял на борьбу студентов (средних школ, лицеев и университетов), чтобы использовать энтузиазм, веру и анархистские тенденции молодежи в собственных интересах. «Хунвейбины» начали буйствовать по всей стране.

(...)

Поскольку нашей задачей не является описание того, как развивался сам процесс, сократим изложение: в конце концов студенческое движение начинает тяготить и группу Мао, и оно ликвидируется армией. Студенческое движение также ввергло страну в хаос. Мао, который выдвигал интеллигенцию и студентов на передний план перед рабочим классом, оценивал студенческое движение как массовое движение, считал его главной и руководящей силой страны и партии, теперь выводил на передний план армию, которая это движение ликвидировала. Армия была всем. По мере продвижения армии и установления контроля над страной производство росло, восстанавливалась дисциплина, и таким образом революция одерживала победу! Комитеты контроля армии взяли под свой контроль важнейшие предприятия страны, транспортные узлы и административные органы и начали наказывать «хунвейбинов».

«Великая пролетарская культурная революция» также оказала давление на рабочий класс. Известно, что в этот период миллионы рабочих в важнейших центрах страны боролись против «культурной революции» и «хунвейбинов», ухудшавших их условия жизни и попиравших ряд их прав, и бастовали (91).

Старая партия была фактически распущена. Требовалась новая партия. Несомненно, новая партия не была создана. Но IX съезд партии стал отправной точкой для создания нового партийного механизма. Партии требовалась «свежая кровь». А «свежей кровью» оказались те, кто проявил себя в последнее время. То есть те, кто был полезен группе Мао и проявил себя в ходе «великой культурной революции».

Подготовительная работа к IX съезду начинается с расширенного 12-го Пленума ЦК, проведенного в октябре 1968 года. Этот съезд (апрель 1969 г.) укрепляет власть группы Мао. Победа была за Мао. Ибо съезд проводился в период, когда была одержана победа над противоборствующей фракцией.

Выборы делегатов не были демократическими, известно о нарушениях. Более того, в политическом докладе не рассматривался период между VIII и IX съездами — эти 13 лет. Как будто этих 13 лет не существовало в истории Китая.

Устав времен VIII съезда, содержащий ряд ленинских положений, был отброшен в сторону, и вместо него был принят устав, основанный на единовластии. Позиции армии были укреплены; армия официально приведена к власти. Была открыта дорога к полной милитаризации общественной жизни в Китае. Под руководством Мао Цзэдуна в Китае был установлен военно-бюрократический буржуазный режим. Но это была недолговечная диктатура.

Безусловно, смерть Мао (1976 г.) повлияла на этот процесс. Но главную причину следует искать в другом месте — в развитии капитализма/буржуазии в Китае. Это развитие неизбежно и напрямую отражалось на борьбе фракций/групп внутри КПК, на борьбе за власть. В условиях слабого развития капитализма, когда мелкобуржуазное производство было широко распространено и доминировало, Мао Цзэдун не встречал большого сопротивления в реализации своей концепции. В условиях слабого развития капитализма было естественно, что мелкотоварное производство и производство на мелких предприятиях были распространены и выгодны. Поэтому было относительно легко реализовать концепцию независимых, нецентрализованных мелких предприятий. Но по мере укрепления буржуазии ситуация начала меняться. Укрепляющаяся буржуазия активизировала борьбу за претворение в жизнь концепции большого Китая, империалистического Китая. Именно по этой причине группа Лю — Дэна постепенно усиливалась. Ибо китайская буржуазия, требовавшая большой, гегемонистский империалистический Китай, начала сплачиваться и организовываться вокруг этой группы/фракции.

Развитие событий показало, что победа «культурной революции» Мао Цзэдуна была относительной и весьма недолговечной. Победителем стала окрепшая китайская буржуазия, технократический слой. То есть концепция Лю — Дэна стала концепцией, реализуемой сегодня.

Мао возвращал репутацию тем, кто был отстранен от власти в период культурной революции, вовсе не из-за своего добросердечия. Он был вынужден это сделать.

Мао радикализировался по мере того, как терпел поражения, но группа Лю — Дэна либерализовалась по мере своего усиления.

V — КЛАССОВЫЙ ХАРАКТЕР ОБЩЕСТВЕННОГО СТРОЯ В НОВОМ КИТАЕ

Китайская Народная Республика была создана в результате упорной борьбы против империализма, феодализма и компрадорского капитализма (империалистической буржуазии, помещиков и компрадорской буржуазии) в 1949 году. Китайская революция была антиимпериалистической, антифеодальной демократической революцией и решила задачи буржуазно-демократической революции.

Решение задач буржуазно-демократической революции никоим образом не означает, что установление буржуазной диктатуры и построение капитализма отныне невозможны. Буржуазно-демократическая революция — это революция, которая не выходит за рамки буржуазного кругозора и не ликвидирует капитализм. Важно осознавать, что власть буржуазно-демократической революции — власть народной демократии — является властью, делающей возможным переход от буржуазно-демократической революции к социалистической, и что этот переход не происходит автоматически.

Каковы особенности такого перехода и власти народной демократии? (Здесь мы имеем в виду страны народной демократии Центральной и Восточной Европы, Албанию, Китай, Северную Корею и Вьетнам в вопросе народной демократии, буржуазно-демократической революции и перехода к социализму).

В этих странах имелись материальные предпосылки для перехода от буржуазно-демократической революции к социализму.

Условия для осуществления перехода были четкими:

• Союз рабочих и крестьян под руководством рабочего класса.
• Руководящая роль коммунистической партии в национально-освободительной борьбе (в борьбе за антиимпериалистическую, антифеодальную и антифашистскую демократическую революцию).
• Тесное сотрудничество с СССР.

Власть народной демократии — это демократическая власть; это власть того момента, когда интересы различных классов пересекаются. Пришедшие к власти классы должны разделять эту власть, и они переживают определенный период коэкзистенции (мирного сосуществования). Демократическое государство, власть народной демократии включают в себя борьбу находящихся у власти классов друг против друга. Поэтому власть народной демократии без руководства пролетариата обречена превратиться в буржуазную власть.

О характере власти народной демократии Димитров в своей речи на V съезде Болгарской рабочей партии (коммунистов) говорит следующее:

«Характер народной демократии и государства народной демократии определяется четырьмя важными особенностями.

а) Государство народной демократии — это господство трудящихся масс, подавляющего большинства народа под руководством рабочего класса. Во-первых, это означает, что господство капиталистов и крупных землевладельцев сокрушено и под руководством рабочего класса в городе и деревне установлено господство трудящихся.

Как самый передовой класс современного общества, рабочий класс играет руководящую роль в государстве и общественной жизни. Во-вторых, это орудие борьбы трудящихся против эксплуататорских элементов, против всех попыток и тенденций буржуазии восстановить свое господство и капиталистический строй.

б) Государство народной демократии — это государство переходного периода, задачей которого является обеспечение развития к социализму. Это означает следующее: хотя господство капиталистов и крупных землевладельцев сокрушено, хотя имущество этих классов переведено в народную собственность, экономические корни капитализма еще не ликвидированы. Капиталистические элементы все еще существуют, они развиваются и пытаются заново построить капиталистическое рабство. По этой причине продвижение к социализму возможно только через бескомпромиссную классовую борьбу против капиталистических элементов и их полную ликвидацию.

Государство народной демократии может укрепить себя и выполнить свою историческую задачу только в том случае, если оно непрерывно движется вперед к социализму. Если народная демократия прекратит борьбу против эксплуататорских классов, не будет держать капиталистические элементы под давлением и не отразит их, они неизбежно одержат верх и не просто подточат основы народной демократии, а приведут ее к краху…

Режим народной демократии как воплощение господства трудящихся под руководством рабочего класса в данной исторической ситуации — как показывает опыт — должен и обязан выполнять функции диктатуры пролетариата для устранения капиталистических элементов и успешной организации социалистической экономики» (92).

Руководство КПК во главе с Мао Цзэдуном отвергло такое понимание. В статьях Мао, посвященных китайской революции, привлекает внимание то, как он постоянно подчеркивает мысль о том, что эта революция будет долгой:

«Этот первый шаг китайской революции (имеется в виду буржуазно-демократическая революция, прим.)… займет довольно много времени, и это дело не одного дня… Китайская революция — это буржуазно-демократическая революция в полуколониальной стране, и эта революция продлится долго» (93).

Мао не говорит о народной демократии. Он не ломает голову над развитием тезиса о народной демократии. У него есть своя «новая демократия». Он теоретизирует тезис о новой демократии. Делая это, он не колеблется искажать взгляды Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина по вопросу о государстве, а также ленинскую теорию по вопросу о буржуазно-демократической революции и власти.

Мао говорит по этому поводу в статье «О новой демократии» следующее:

«…Различные типы государственных систем в мире можно свести к трем основным формам в соответствии с классовым характером их государственной власти: 1) Республики под диктатурой буржуазии; 2) Республики под диктатурой пролетариата; 3) Республики под совместной диктатурой многих революционных классов.

Первый тип охватывает старые демократические государства… Для появления в капиталистических странах второго типа, существующего в Советском Союзе, условия созревают…

Третий тип — это государственная форма переходного периода, которая должна быть принята в революциях колониальных и полуколониальных стран» (94).

Нас здесь интересует третий тип государства. Здесь Мао видит демократическое государство как тип государства, который должен существовать долгое время, оставаться прочным вплоть до социализма, и верит, что представленные в этом государстве классы не будут бороться друг с другом. Таким образом Мао отрицает классовый характер государства. То есть, по мнению Мао, рабочий класс, крестьянство, национальная буржуазия, городская мелкая буржуазия, входящие в государство «новой демократии», будут действовать так, будто они одинаковы; будто это один-единственный класс. Как будто классовые интересы этих классов совпадают. Да, эти классы вели совместную борьбу против японского империализма, компрадорской буржуазии, феодальных помещиков. Но Мао никоим образом не ограничивает проблему совместной борьбой против этих поверженных сил, против японского империализма.

«Достижение социализма возможно только через демократию — это закон марксизма, и борьба за демократию в Китае будет долгой. Пытаться построить социалистическое общество на руинах полуколониального и полуфеодального строя без объединенного нового демократического государства… без всеобъемлющей буржуазно-демократической революции нового типа под руководством коммунистической партии — это утопия» (95).

То, что Мао упоминает здесь о руководстве коммунистической партии, ничего не меняет в сути проблемы. Ибо несколькими страницами позже он говорит следующее:

«Некоторые люди настроены скептически и думают, что как только Коммунистическая партия придет к власти, она последует примеру России и установит диктатуру пролетариата и однопартийную систему. Наш ответ на это следующий: новодемократическое государство, основанное на союзе демократических классов, принципиально отличается от социалистического государства под диктатурой пролетариата. Несомненно, наша система Новой Демократии будет строиться под руководством пролетариата и Коммунистической партии; однако на протяжении этапа Новой Демократии в Китае невозможно существование диктатуры одного класса и однопартийного правительства, и поэтому к этому не следует стремиться. Нет никаких причин для нашего отказа от сотрудничества со всеми политическими партиями, социальными группами и лицами при условии, что их отношение к Коммунистической партии является не враждебным, а направленным на сотрудничество. Систему в России сформировала история России. В России уничтожена эксплуатация человека человеком как социальная система, претворена в жизнь политическая, экономическая и культурная система демократии самого нового типа, то есть социализм, и народ, отбросивший в сторону все антисоциалистические партии, поддерживает только Большевистскую партию. Вот что сформировало российскую систему, крайне необходимую и разумную для России. Даже в России, где Большевистская партия является единственной политической партией, система, применяемая в органах власти, — это не система, в которой в органах управления могут работать только рабочий класс и большевики, а все еще система союза рабочих, крестьян и интеллигенции и система союза членов партии и беспартийных людей. На сегодняшнем этапе китайскую систему формирует сегодняшний этап китайской истории, и здесь еще в течение длительного времени будет существовать особая форма государства и политической власти. Эта форма, отличаясь от российской системы, является для нас крайне необходимой и разумной. Это форма новодемократического государства и политической власти, основанная на союзе демократических классов» (96).

Вот он, Мао! И да, и нет, но в основном — нет!

Мао Цзэдун возводит Великую Китайскую стену между демократической революцией и социалистической революцией и отрицает связь обоих этапов друг с другом. Именно поэтому он говорит о необходимости «выбора третьей формы государства в ходе революций во всех колониальных и полуколониальных странах» (97). То есть, согласно этому пониманию Мао, например, в Китае не может быть установлена ни буржуазная диктатура, ни диктатура пролетариата. Однако может быть создана «республика новой демократии», которая будет продолжаться на протяжении «определенного исторического периода», представляя собой «форму государства», «которую нельзя заменить никакой другой формой, являющуюся переходной формой… обязательной формой» (98).

Мао Цзэдун или КПК под руководством Мао полны решимости строить новый Китай вместе с национальной буржуазией, опираясь на «капитал, нажитый честным путем»:

«Задача отстаиваемого нами новодемократического строя…. состоит в защите частной собственности, нажитой честным путем» (99).

Мао Цзэдун в своей работе «О демократической диктатуре народа» (30 июня 1949 г.) делает акцент на том, что «демократической диктатуре народа необходимо руководство рабочего класса. Потому что рабочий класс — самый дальновидный, самый самоотверженный, самый революционный класс», а затем делает вывод: «на данном этапе национальная буржуазия имеет огромное значение… Мы должны объединиться с национальной буржуазией в общей борьбе… Наша нынешняя политика заключается не в ликвидации капитализма, а в его регулировании» (100).

Согласно Мао Цзэдуну, у «новодемократического строя» есть две основные задачи:

• ”(Борьба против) иностранного гнета и феодального гнета, которые жестоко препятствуют развитию личной инициативы китайского народа, мешают росту частного капитала и разрушают имущество народа. Устранить эти препятствия и остановить это разрушение.”
• Вести борьбу за то, чтобы «частная капиталистическая экономика получала прибыль… и за защиту частной собственности, нажитой честным путем» (101).

Несмотря на упоминание о руководстве рабочего класса в «новодемократическом строе», Мао и КПК полны решимости строить новый Китай вместе с буржуазией и капиталом. В той же статье Мао далее говорит следующее:

«С другой стороны, будут гарантированы причитающиеся прибыли надлежащим образом управляемых государственных предприятий, частных предприятий и кооперативных предприятий. Все это обеспечит совместные усилия как государственного, так и частного сектора, а также как труда, так и капитала для развития промышленного производства» (102).

Мы не знаем, как еще можно защищать классовое сотрудничество и партнерство труда и капитала. Но в любом случае Мао Цзэдун был не за то, чтобы строить новый Китай без капитала, а социалистический Китай — без национальной буржуазии.

В статье «О демократической диктатуре народа» он говорит по этому поводу следующее:

«Остается национальная буржуазия. На нынешнем этапе мы можем вести с большинством из них надлежащую просветительную работу. Когда придет время осуществлять социализм, то есть огосударствлять частные предприятия, мы сделаем еще один шаг вперед в работе по их воспитанию и перевоспитанию. В руках народа находится мощный государственный аппарат; нет никаких причин бояться восстания национальной буржуазии» (103).

Здесь мы видим разницу Мао Цзэдуна и КПК. Такое отношение Мао и КПК к национальной буржуазии неслучайно. Хотя это понимание объясняется Мао специфическими условиями Китая, его нельзя доводить до масштабов классового соглашательства. Здесь мы видим, что теория «новой демократии» Мао полностью отличается от марксистско-ленинского понимания буржуазно-демократического строя и буржуазно-демократической революции, а также от понимания народной демократии.

В брошюре «30 лет Коммунистической партии Китая» говорится следующее:

«Китайская Народная Республика на нынешнем историческом этапе выступает за существование национальной буржуазии. В этом заключается разница между народной демократией в Китае и народными демократиями в Восточной Европе. Эта разница является результатом различных исторических предпосылок» (104).

Об этом говорит Ху Цяому, заместитель заведующего Отделом пропаганды ЦК КПК, в этой брошюре, изданной на китайском языке в 1951 году.

Двумя страницами позже Ху Цяому становится еще более конкретным и цитирует «общую программу». Пример:

«Основным принципом экономической реконструкции в Китайской Народной Республике является развитие производства и стремление к экономике, которая расцветает благодаря политике, учитывающей как общественные, так и частные интересы; это политика, приносящая пользу как рабочим, так и капиталу» (105).

Согласно Мао Цзэдуну, новый Китай, Китай в «новодемократическом строе», не должен был быть ни диктатурой пролетариата, ни диктатурой буржуазии. Пусть и не новой, но Мао говорил о третьем пути и от имени марксизма-ленинизма создавал теорию классового соглашательства.

Мы можем привести бесчисленное множество примеров того, какое значение Мао придавал буржуазии, ее участию во власти и ее партнерству.

В своей речи «Путь к реорганизации промышленности и сельского хозяйства» (7 сентября 1953 г.) Мао Цзэдун отстаивает следующие взгляды:

«Превращение капитализма в социализм будет осуществляться путем государственного капитализма. …На основе нашего более чем трехлетнего опыта мы можем с уверенностью сказать, что осуществление социалистического преобразования частной промышленности и торговли путем государственного капитализма является относительно здоровой политикой и методом…

Некоторые капиталисты держат себя очень далеко от государства и не изменили понимания того, что прибыль превыше всего. Некоторые рабочие идут слишком быстро и не позволяют капиталистам извлекать никакой прибыли. Мы должны стараться воспитывать этих рабочих и капиталистов и помогать им шаг за шагом (но чем быстрее, тем лучше) приспосабливаться к нашей государственной политике, добиваться того, чтобы частная промышленность и торговля нового Китая служили в основном экономике страны и условиям жизни народа и частично приносили прибыль капиталистам, вставая таким образом на путь государственного капитализма… Необходимо продолжать воспитывать капиталистов в духе патриотизма, и с этой целью мы должны стараться систематически привлекать из их среды лиц с более широким кругозором и склонных к коммунистической партии. Таким образом через них можно будет убедить большинство остальных капиталистов» (106).

Как видно, руководство нового Китая, и в первую очередь Мао Цзэдун, не хочет затрагивать организационную структуру капитала, общественную/классовую организацию капиталистов и деятельность частного капитала в экономике для построения социализма в Китае. Они не за то, чтобы уничтожить капитализм и построить социализм. Затронуть эти элементы и их капитал — значит затронуть капитализм, уничтожить его, ликвидировать условия его существования. Новый Китай этого не делает. Напротив, он делает то, чего делать не следует: пытается преобразовывать, воспитывать и привлекать к построению социализма!

Классовый соглашательство, классовое сотрудничество, построение социализма вместе с буржуазией, по-видимому, выглядят именно так! Для осуществления этого сотрудничества «необходимо добровольное согласие капиталистов. Ибо здесь речь идет о деле сотрудничества, а сотрудничество не допускает никакого принуждения» (107).

Резюмирую эти представления:

• Превращение капитализма, частного капитала в социализм,
• Сотрудничество с капиталистами/капиталом,
• Воспитание капиталистов и рабочих одинаковым образом,
• Таким образом обеспечивается «подчинение капиталистов и рабочих политическим директивам государства»!

Вот она, «новодемократическая государственность» Мао.

Вот оно, «социалистическое» государство Китая!

Вот оно, китайское «социалистическое» общество!

Новый Китай был создан на основе этих взглядов Мао Цзэдуна. В период, когда, по словам Мао Цзэдуна и КПК, социализм в Китае был построен в общих чертах, Мао все еще продолжал говорить о классовом сотрудничестве.

Мао в своей работе «О правильном разрешении противоречий внутри народа» говорит следующее:

«Противоречие между национальной буржуазией и рабочим классом — это противоречие между эксплуататорами и эксплуатируемыми, и по своему характеру оно является антагонистическим противоречием. Но в конкретных условиях Китая это антагонистическое противоречие между двумя классами при правильном подходе может быть превращено в неантагонистическое противоречие и разрешено мирным путем» (108).

Мао Цзэдун, утверждавший, что в Китае социализм уже построен в общих чертах, заявляет: «наше государство — это государство народной демократической диктатуры под руководством рабочего класса и на основе союза рабочих и крестьян» (109), обучая буржуазию, преобразуя ее и строя вместе с ней социализм!

Ленин же в апреле 1918 года говорил: «Диктатура пролетариата есть насилие над эксплуататорами» (110).

Год 1962-й. Китай уже социалистическая страна! Но несмотря на это, Мао Цзэдун в своей речи на «Расширенной центральной рабочей конференции» (30 января 1962 г.) говорит следующее:

«С какими классами мы должны объединяться?... Рабочий класс должен объединиться с крестьянским классом, городской мелкой буржуазией и патриотической национальной буржуазией… Рабочие, крестьяне, элементы городской мелкой буржуазии, патриотическая интеллигенция, патриотические капиталисты и другие патриоты все вместе составляют более 95 процентов населения всей страны; все они при нашей народно-демократической диктатуре входят в категорию народа, и внутри народа мы должны применять демократию. То, на что народно-демократическая диктатура будет осуществлять давление: помещики, зажиточные крестьяне, контрреволюционные элементы, классы, представленные дурными элементами и антикоммунистическими правыми…» (111).

То есть: Китай социалистический, в стране доминируют социалистические производственные отношения, но все еще существуют «патриотические капиталисты», и эти «патриотические капиталисты» являются одним из основополагающих элементов китайского социализма!

Китай — социалистическая страна, в стране доминируют социалистические производственные отношения. В этом случае следует говорить о диктатуре пролетариата. Но Мао Цзэдун и здесь нашел путь соглашения и сотрудничества. А именно:

«Применять демократию внутри народа и применять диктатуру над врагами народа; эти два направления неотделимы друг от друга. Когда эти два направления объединяются, это становится диктатурой пролетариата или называется народно-демократической диктатурой» (112).

И что же мы получили в итоге?

Хотя этой формулировкой марксистско-ленинское понимание диктатуры пролетариата было отброшено в сторону, в Китае якобы был построен социализм! Данной формулировкой теоретизируется то, что социализм в Китае был построен вместе с буржуазией и что буржуазия является компонентом «диктатуры пролетариата».

Мао Цзэдун превращает «демократическую диктатуру» в диктатуру пролетариата. Таким образом, китайский пролетариат и крестьянство разделяют власть с «патриотическими капиталистами», с национальной буржуазией. Таков был «социализм» в Китае.

Мы не можем рассматривать эти взгляды Мао Цзэдуна, эту теорию государства как интеллектуальную игру интеллигента. Мао Цзэдун после 1935 года оказал решающее влияние на китайскую буржуазно-демократическую революцию, идеологическое и теоретическое развитие КПК, создание нового Китая и построение «социализма» в Китае в качестве руководителя. Поэтому китайская практика — это практика теорий Мао Цзэдуна. Учиться у этой практики — значит учиться у Мао Цзэдуна, или наоборот: учиться у Мао Цзэдуна — значит учиться на опыте построения «новодемократического строя» и «социализма» в Китае.

Конечно, здесь мы могли бы дополнительно рассмотреть влияние планирования, производства и экономических законов, особенно закона стоимости, в контексте организации экономики. Но это сделало бы работу слишком громоздкой. Поскольку эти проблемы уже рассматривались в статьях, связанных с СССР, мы не стали уделять им здесь место. И все же не преминем сделать одно напоминание и провести аналогию.

Взгляды Мао Цзэдуна на децентрализацию экономики, распространение мелкотоварного производства, сохранение капитала, недопущение ущемления буржуазии, напротив, ее вовлечение в новодемократическое и «социалистическое» государство, то есть представление о том, что буржуазия/капитал являются составной частью народно-демократической диктатуры и диктатуры пролетариата, применялись в экономике, социальном и государственном переустройстве Китая после революции. Эти взгляды также напрямую связаны с законом стоимости. Мао Цзэдун знал о дискуссиях в СССР: он знал как «реформаторское наступление» ревизионистов во главе с Вознесенским после Второй мировой войны и ответ на него большевистской партии под руководством Сталина («Экономические проблемы социализма в СССР»), так и взгляды Хрущева, дискуссии 1957 года в СССР и дискуссии об «экономических реформах» 1960-х годов как продолжение этих дискуссий.(...) в Китае под руководством Мао Цзэдуна; под руководством КПК велась борьба за развитие капитализма под видом построения социализма.

Мао Цзэдун боролся за то, чтобы закон стоимости действовал наиболее широко во всех сферах экономики. Ликвидация централизованного планирования, децентрализация экономики, предоставление самостоятельности предприятиям — это то, что было реализовано в Китае. Это борьба за полное действие закона стоимости.

Точно так же утверждение товарного производства во всей экономике является еще одним выражением утверждения закона стоимости.

Помимо этого, отдельным вопросом является купля-продажа средств производства.

При социализме этого не бывает. При социализме средства производства находятся в собственности социалистического государства, они не являются товаром; они не покупаются и не продаются. При социализме сфера товарного производства и действия закона стоимости по возможности ограничивается, сужается. Закон стоимости при социализме не является регулятором производства. Но в Китае закон стоимости был регулятором производства.

Группа Лю, технократы уже не могли этого терпеть. Они и так в значительной степени контролировали государство и бюрократию. Пора было положить конец истреблению капитала и труда. Эксплуатация должна была быть максимизирована за счет непрерывного роста производительности и интенсивности. Сунь Яньфан, теоретик из группы Лю, который критиковал Мао на Лушаньской конференции и провел 7 лет в тюрьме в последующий период, снова заговорил о «китайском Либермане»:

Его мнение было весьма отчетливым: „По моему мнению, будь у нас миллион законов, закон стоимости — важнейший из них. Хозяйственная деятельность, как правило, должна давать наибольшие возможные экономические результаты“.

Итог:

Мао Цзэдун по своему содержанию не защищал взглядов, отличающихся от взглядов отца китайской буржуазии Сунь Ятсена.

Мао Цзэдун на протяжении всей своей борьбы принимал роль обновителя китайской нации. Мао Цзэдун пытался интерпретировать «три народных принципа» Сунь Ятсена — национализм, народовластие и социализм — в марксистско-ленинских понятиях. Настолько, что он не упускал случая объявить то крестьянство, то молодежь основными классами «социалистической» революции.

«Социализм», который Мао Цзэдун и КПК внедряли в Китае; китайский «социализм» мало чем отличался от хорошо знакомого нам классического капитализма. Поэтому учиться у Китая в контексте опыта социализма очень важно. Ибо таким образом мы узнаем, как социализм не может быть построен.

Конечно, искать здесь чистокровный капитализм — значит показывать, насколько поверхностно мы подходим к проблеме. Даже сегодня классические капиталистические отношения в Китае доминируют не так, как они доминируют в классической капиталистической стране. По этому поводу Маркс писал:

«Но в теории предполагается, что законы капиталистического способа производства развиваются в чистом виде. В действительности же всегда имеется налицо лишь некоторое приближение; но приближение это тем больше, чем полнее развит капиталистический способ производства, чем полнее устранены чуждые ему остатки прежних экономических укладов.» (113).

Как толкует это понимание Маркса слабоумная мелкая буржуазия — это отдельный вопрос. (...)

Что было дальше…

Как мы показали, под руководством Мао Цзэдуна новый Китай планировал перейти к социализму, используя в том числе частный капиталистический сектор на этапе «Новой демократии». В период Первой пятилетки в этом направлении были предприняты шаги, но намеченная цель не была достигнута. В 1956 году на VIII съезде партии заявлялось, что индустриализация страны, обеспечение перехода средств производства в сельском хозяйстве и промышленности в социалистическую собственность завершат переход от капитализма к социализму. Ровно 31 год спустя, на XIII съезде партии (1987 г.), это понимание пересматривается. Китай стал «социалистическим»! Но страна еще не индустриализирована! То есть теперь проблема заключается в том, чтобы осуществить индустриализацию в условиях социалистического общества!

Известно, что это за индустриализация: приватизация средств производства; развитие капитализма на основе различных форм собственности и, как следствие, создание всех необходимых условий, особенно в надстройке, для обеспечения полного господства буржуазных отношений собственности.

То есть проблема заключается в формах собственности, основы которых были заложены в период Мао Цзэдуна. И формы собственности составляли содержание каждого из этапов реформ.

Общее содержание и результаты экономических реформ показывают это:

На первом этапе экономических реформ (1979–1991 гг.) главным был переход к различным формам собственности при сохранении определяющей роли государственной собственности в экономике:

• Предприятия, находящиеся в государственной собственности, должны иметь определенные права.
• Подконтрольная государству структура экономики должна быть ослаблена.
• Планирование должно быть организовано в соответствии с рыночной экономикой, то есть классическим капитализмом.
• Должен импортироваться иностранный капитал.
• В свободных торговых зонах должен накапливаться опыт сочетания рыночной экономики и иностранного капитала.

В первые годы этого этапа реформ основной акцент делался на сельское хозяйство. В период 1978–1983 годов народные коммуны в сельской местности были распущены, и их место заняли частные мелкие крестьянские семейные хозяйства.

После 1984 года основной акцент был перенесен на города, то есть на предприятия в городских районах. В результате реформ в этой сфере начали развиваться мелкие предприятия (предприятия, нанимающие не более 8 рабочих), и в 1988 году эти предприятия были легализованы. В результате реформы начал развиваться частнокапиталистический (классический капиталистический) сектор.

На втором этапе экономических реформ (1992–2002 гг.) их направление полностью изменилось. В этот период за основу было взято устройство экономики в соответствии с рыночной экономикой — классическим капитализмом. Это было названо «стратегическая перестройка структуры государственного сектора экономики». Согласно этому курсу:

• Начался уход государства из управления экономикой,
• Создание акционерных обществ,
• Следование курсу смешанной собственности,
• Приватизация мелких и средних предприятий в деревне и городе.

На третьем этапе экономической реформы (2003 год и далее) определяющими стали три фактора:

• Обретение нового качества национальным частным капиталом как одной из трех опор национальной экономики.
• Проведение новых реформ в результате вступления в ВТО.
• Вступление интенсивных взаимосвязей между китайской и мировой экономикой в новый этап.

Реформы принесли с собой углубление изменений в отношениях собственности.

Стратегическая цель заключалась в концентрации государственного сектора в отраслях, важных для экономики и государственной безопасности. На 4-й сессии ЦК КПК 15-го созыва (сентябрь 1999 г.) в качестве монопольных секторов, где государственный сектор должен занимать господствующее положение, были определены следующие сферы:

• Крупные предприятия, имеющие важное значение для обороны страны.
• Банки, имеющие определяющее значение.
• Почта, телекоммуникации, энергетический сектор.
• Важные коммунальные услуги (водоснабжение, охрана окружающей среды).
• Важные участки таких отраслей промышленности, как высокие технологии, нефть, железо, сталь, нефтехимия.

Однако в решении, объявленном 25 февраля 2005 года (114), содержались новые стратегические ориентиры. Согласно этому решению, такие секторы, находившиеся в монополии государства, как финансовые рынки, производство электроэнергии, гражданская авиация, нефть, канализация и мусор, местный транспорт, городское водо- и газоснабжение, сети теплоснабжения и оборонная промышленность, также открывались для частной экономики (классической капиталистической экономики).

В результате слияний, продаж, аренды и банкротств предприятий количество государственных предприятий и предприятий с преобладанием государственных акций к 2001 году сократилось на две трети (115). Другой источник указывает, что число мелких и средних государственных предприятий за период 1995–2003 годов сократилось с 245 тысяч до 147 тысяч (116).

Характер и формы собственности на средства производства

Структура экономики была реорганизована со стратегической целью. В результате этого число государственных предприятий, тех самых «социалистических предприятий», значительно сократилось. Государство начало уходить из сферы экономики. На сегодняшний день китайское государство ведет деятельность скорее в сферах, касающихся безопасности страны, а также в таких областях, как электричество, вода, газ, транспорт, почта, банки и т. д.

Наиболее важные из все еще существующих государственных предприятий модернизируются, и особое значение придается созданию международных монополий западного типа. На сегодняшний день чистые государственные предприятия утратили свое значение, их место заняли смешанные формы: акционерные общества, состоящие из государства и акционеров, и совместные предприятия, созданные с участием иностранного капитала (Joint-ventures). Ранее активы государства находились в распоряжении центрального правительства. Теперь же ситуация начала меняться: право распоряжения 99,9% из 180 000 государственных предприятий, не имеющих национального значения, передано местным органам власти. Доля государственного сектора в ВНП составляет около 20 процентов.

В китайской жизни в аграрной сфере о «коллективных хозяйствах» речи уже почти не идет. В китайском сельском хозяйстве господствующее положение занимают семейные хозяйства, производящие продукцию за свой счет на «коллективных» землях. Наряду с ними существуют оптовые закупочные и сбытовые кооперативы.

В Китае существуют три формы собственности:

• Государственная собственность,
• Партнерства с участием иностранного капитала и
• Предприятия отечественного частного сектора.

Эти три формы собственности выражают различные конфигурации буржуазной собственности.

Иностранный капитал:

С точки зрения иностранного капитала (прямых иностранных инвестиций) Китай занимает первое место в мире. Высокая вероятность получения прибыли, гигантский рынок, низкий уровень заработной платы — главные причины проявления интереса иностранного капитала к Китаю.

Помимо этого, китайское государство ведет интенсивную работу по привлечению иностранного капитала для участия в государственных предприятиях путем покупки акций.

По состоянию на конец 2002 года в Китае насчитывалось 420 тысяч предприятий с участием иностранного капитала; число, превышающее количество государственных предприятий в 2,3 раза. В этом контексте в китайскую экономику вложено 800,2 миллиарда долларов в виде иностранного капитала. 95 процентов из 500 крупнейших международных монополий обосновались в Китае со своими предприятиями и научно-исследовательскими институтами.

По состоянию на конец 2004 года число предприятий, работающих с иностранным капиталом, составляло 500 тысяч. Их совокупные инвестиции составляли около 560 миллиардов долларов. На сегодняшний день доля предприятий с иностранным капиталом в промышленном производстве составляет 30–35 процентов, а их доля в экспорте — более 50 процентов. Именно поэтому китайское руководство рассматривает иностранный капитал как 3-ю опору экономики.

Частный сектор:

Что касается развития классических капиталистических предприятий:

В период с 1993 по 2003 год количество частных капиталистических (классических капиталистических) предприятий к концу июня 2004 года выросло в 30 раз, достигнув 3,34 миллиона. Объем зарегистрированного капитала в этом секторе также вырос с 68,1 миллиона юаней до 3 530,5 миллиарда юаней (по состоянию на конец июня 2004 года — 4 214,6 миллиарда юаней, то есть около 420 миллиардов евро).

Число занятых в частном секторе увеличилось в 12 раз. Объем производства сектора вырос с 42,2 миллиарда юаней в 1988 году до 2 008,3 миллиарда юаней.

18,3% этих предприятий образовались в результате приватизации государственных и коллективных предприятий.

Наряду с мелкими частными предприятиями, как показывают приведённые выше данные, особенно с 1990-х годов быстро развивался и отечественный частный сектор. Поскольку КПК считает, что в стране строится социализм, применительно к такого рода предприятиям она не говорит о капитализме, используя лишь понятие «частная экономика». Или же, поскольку со времен Мао КПК придерживается понимания построения социализма вместе с буржуазией, она говорит не о капиталистических предприятиях, а о «предприятиях, управляемых гражданами», и в то же время использует как отечественных капиталистов, так и иностранный капитал для «построения социализма» (123).

По состоянию на конец июня 2002 года количество такого рода предприятий в Китае составляло 2,215 миллиона, и на этих предприятиях работало около 30 миллионов рабочих. Объем капитала, контролируемого этими предприятиями, достигал 257 миллиардов долларов.

Несмотря на различия, не меняющие конечного результата, по данным Китая, доля частного сектора и совместных предприятий с участием иностранного капитала в ВНП, экспорте, промышленном производстве и инвестициях составляет около 50 процентов. Число рабочих, занятых в этих секторах и на мелких частных предприятиях, превышает 100 миллионов человек.

Согласно закону, частный сектор и совместные предприятия с иностранным капиталом так же важны, как и государственный сектор. Защита частной собственности на средства производства закреплена в конституции. Сферы деятельности отечественного частного сектора и совместных предприятий, созданных с участием иностранного капитала, постоянно расширяются.

В 2000 году 95,8 процента розничных цен регулировалось рыночным механизмом. При закупке сельскохозяйственной продукции эта доля достигала 92,5 процента, а в торговле средствами производства — 87,4 процента.

По итогу:

Согласно официальной статистике, в 2004 году доля государственного сектора в стоимости промышленного производства составляла лишь 33 процента, а доля предприятий коллективной экономики — 8,9 процента. То есть общая доля государственного сектора в промышленном производстве составляла 39,9 процента, а доля частного сектора — 60,1 процента.

Партия не признает классовых различий:

Вместе с народной коммуной исчез и коллективный крестьянин. В сельской местности доминируют индивидуальные крестьянские хозяйства. Рабочий класс конституционно является руководящей силой, но практика совершенно иная. Рабочая сила в Китае — это товар, который покупается и продается.

В стране насчитывается 25 миллионов мелких производителей.

Для КПК важны не классы, а социальные слои. По своей важности эти слои располагаются следующим образом:

1. — Государственные и общественные руководители,
2. — Менеджеры,
3. — Частные предприниматели,
4. — Квалифицированный технический персонал,
5. — Государственные служащие,
6. — Мелкие производители и торговцы в сфере ремесла и торговли,
7. — Работники торговли и других сфер услуг,
8. — Промышленные рабочие,
9. — Работники сельского хозяйства,
10. — Лица без профессии, безработные.

Эти социальные слои сгруппированы в пять групп в соответствии с их положением в обществе. В первой из этих групп находятся:

1. — Государственные и общественные руководители,
2. — Менеджеры,
3. — Частные предприниматели и
4. — Квалифицированный технический персонал.

На самом же нижнем уровне находятся:

1. — Промышленные рабочие,
2. — Работники сельского хозяйства,
3. — Лица без профессии, безработные.

Такова реальность китайского общества.

Официально КПК все еще определяется как марксистско-ленинская партия рабочего класса. Но социальный состав членов партии полностью изменился. Число рядовых членов партии из числа рабочих и крестьян сократилось. В то же время сократилось и число рабочих и крестьян, являющихся партийными функционерами. Число же частных предпринимателей и капиталистов возросло. Эти капиталисты составляют 20 процентов членов КПК.

На XVI съезде рабочих и крестьян было настолько мало, что их численность даже не указывалась официально. Состав 9-го Всекитайского собрания народных представителей во второй половине 90-х годов весьма поучителен: доля чиновников и партийных кадров, составляющих лишь от 3 до 4 процентов населения, в составе этого ВСНП составила 33,6 процента; доля интеллигенции, составляющей от 7 до 8 процентов населения, составила 21,08 процента. А доля рабочих и крестьян, составляющих более 80 процентов населения, составила всего 18,99 процента.

В литературе КПК нет понятия «капиталист». Вместо него используется понятие «народные предприниматели». В 1993 году 13,1 процента; в 1995 году 17,1 процента; в 1997 году 16,6 процента; в 1999 году 19,8 процента и в 2001 году 29,9 процента китайских капиталистов являлись членами КПК.

Быстрый рост числа членов партии из числа капиталистов связан с приватизацией в данные годы. Большинство этих членов были руководителями приватизированных предприятий, а затем стали их владельцами.

У Китая тоже есть свои «красные капиталисты».

КПК — это партия бюрократической буржуазии, классической буржуазии, партия капиталистов (126).

Влияние капитала на китайскую экономику — неоспоримый факт. Китайская экономика состоит из устаревших государственных предприятий, от которых хотят избавиться, но в некоторых областях стремятся модернизировать, из совместных предприятий с участием иностранного капитала и предприятий частного сектора. Баланс сил здесь полностью в пользу частного сектора. Доля иностранного и отечественного частного капитала в экспорте составляет от 63 до 65 процентов, и эта доля растет с каждым днем.

Рабочая сила стала товаром. В этом смысле отделение рабочего от государственной собственности (якобы социалистической собственности) развилось до такой степени, что его уже невозможно преодолеть. То есть, как бы ее ни определяли, государственная собственность в Китае не является социалистической собственностью, да и не может ею быть из-за того, что рабочая сила является товаром. Помимо этого, подавляющее большинство крестьянства в сельской местности также производит продукцию за свой счет, в рамках частноэкономических отношений.

Китайское общество социально дифференцировано так же, как и в странах с наибольшей социальной дифференциацией в мире. Менее 20 процентов населения владеет более чем 80 процентами частных банковских активов (около 1061 миллиарда долларов). Наряду с 90 миллионами бедняков в Китае насчитывается более 100 долларовых миллионеров. Доход — единственный критерий, определяющий социальное положение людей.

Самой важной внутренней проблемой Китая на сегодняшний день является разрешение основного противоречия между экономическими и социальными отношениями и политической надстройкой. Надстройка в Китае со времен Мао постоянно была «социалистической». Но базис — экономические отношения и вызванная ими социальная конфигурация, а также разделение общества на этом основании на социальные слои — больше не может быть представлен существующей надстройкой. Либо эта надстройка будет разрушена, либо в процессе она полностью превратится в классическую буржуазную надстройку.

КПК видит эти проблемы и предпринимает шаги для того, чтобы надстройка формировалась в соответствии с интересами капитала. Разумеется, каждый раз подчеркиваются аспекты, «специфические для Китая».

В октябре 2003 года КПК принимает «Решение ЦК КПК по некоторым вопросам совершенствования системы социалистической рыночной экономики». Согласно этому решению:

• Основы социалистической рыночной экономики заложены.
• В базовой экономической системе основной упор делается на общественную собственность.
• В экономике существуют различные формы собственности.
• В большинстве секторов создана инфраструктура для открытия страны миру. Государственный и коллективный секторы должны продолжать занимать наибольшую долю в ВНП.

Но эти решения не имеют ничего общего с реальностью. Потому что:

• С 90-х годов 70 процентов коллективных предприятий в сельской местности были приватизированы.
• Помимо этого, по оценкам китайских экономистов, с 1998 года частный сектор стал основным двигателем экономического развития Китая.
• На сегодняшний день доля государственного сектора в ВНП составляет от 20 до 25 процентов.

К 2002 году инвестиционные активы частного сектора практически сравнялись с инвестиционными активами государственного сектора (1860 миллиардов юаней у частного сектора и 1890 миллиардов юаней у государственного). Число рабочих, занятых в частном секторе (165 миллионов), вдвое превысило число занятых в государственном и коллективном секторах.

Несмотря на все эти процессы и факты, теоретический орган ЦК КПК «Цюши» («Искать истину») утверждает, что в Китае строится социализм: КПК рассматривает поражение «социализма» в СССР и странах Восточной и Центральной Европы не как «поражение социализма», а как «тяжелое поражение социализма». (...)

Распад и крах СССР и восточного блока она рассматривает как тяжелое поражение «социализма» в этих странах. И, по мнению КПК, поскольку Китай является социалистической страной, поражение СССР и стран восточного блока не расценивается как поражение социализма в целом, как окончательное поражение социализма. Ибо успешное развитие социализма в Китае якобы показывает, что научный социализм не потерпел неудачу. То, что развивается в Китае, — это социализм, а не капитализм (127).

Далее отстаиваются взгляды о том, что «реформы и политика открытости в Китае направлены на совершенствование экономических и политических структур социализма, а не на их разрушение. В этом смысле существует принципиальная разница между реформами в Китае и реформами в России и бывших социалистических странах Европы. Китай находится еще в самом начале социалистического развития».

В своей речи по случаю 78-й годовщины основания КПК (26.06.1999) Цзян Цзэминь заявляет:

«За рубежом, а отчасти и в Китае, звучат требования приватизации. Если государственная собственность в крупных масштабах перейдет в частные руки, она окажется в руках небольшого меньшинства. Таким образом, база социалистического общественного строя будет ликвидирована» (128).

«Цюши» также дает следующую оценку по этому поводу:

«Только если социалистическая общественная собственность сменит капиталистическую частную собственность, противоречие между обобществлением производства и частнокапиталистическим присвоением средств производства будет принципиально разрешено в капитализме, и производственные отношения смогут быть приведены в соответствие с потребностями развития производительных сил… Некоторые социалистические страны отказались от социалистической направленности реформ и осуществили приватизацию. Это привело к катастрофическим последствиям» (129).

«Цюши» в другой статье также делает следующую оценку:

«То, что в результате развития социалистической рыночной экономики возникает плюрализация экономических интересов, является фактом. Среди народа возникают слои, отличающиеся от тех, что существовали ранее. В то же время негосударственный сектор экономики развивает свои специфические интересы и выдвигает своих представителей интересов. Это нормально. Но реализация плюралистических интересов должна происходить в рамках конституции и законных установлений страны» (130).

В политическом докладе, представленном XVI съезду партии, также отстаивается следующее понимание:

«Развитие рыночной экономики в условиях социализма — это великое новаторское дело и исторический вклад китайских коммунистов в развитие марксизма» (131).

Отметим, что в теоретических статьях КПК также подчеркивается, что социалистическая общественная собственность не обязательно должна быть связана с плановой экономикой.

Выходит, Китай — социалистическая страна! Точнее, «Китай — страна, находящаяся еще в самом начале социалистического развития»! И реформы, проводимые в этой «социалистической» стране, отличаются от реформ, проводившихся в СССР! Реформы в Китае; иностранный капитал, нахождение средств производства в частной собственности и т. д. якобы проводились для укрепления социализма! А вот реформы в СССР привели к разрушению «социализма»!

Несомненно, здесь есть разница. Но эта разница — не та разница, о которой заявляет КПК. (...)

Теоретический орган КПК также признает наличие в стране различных интересов, вновь сформировавшихся различных классов, признает рыночную экономику. (...)

И нынешнее положение...

Возвышение Китая и баланс сил в мире ближайшего будущего:

Возвышение Китая и баланс сил в мире ближайшего будущего: Баланс сил смещается с Запада на Восток, и на этой основе формируется новый капиталистический мировой порядок. Очевидно, что если мир не станет социалистическим, англосаксонское господство будет сокрушено, а вместо него установятся новые отношения господства во главе с Китаем. События развиваются, по крайней мере, в этом направлении. Переживаемый экономический кризис также несколько ускорил развитие в этом направлении.

Экономический подъем и одновременно рост населения в «развивающихся» странах меняют облик мира. Население мира растет, но в Европе и Японии население стареет и сокращается. В этой ситуации Европе и Японии с сокращающимся (по расчетам, в ближайшие 40 лет население в этих регионах сократится на 50 миллионов) и стареющим населением придется конкурировать, производить как минимум столько же, сколько вырывающиеся вперед экономики, и сохранять существующее «благосостояние». Эти страны, прежде всего США и Великобританию, не спасет от деиндустриализации и конкуренция, основанная на «стрижке купонов» и почти исключительно на финансовых возможностях.

Почти во всех империалистических странах темпы экономического роста с последней четверти прошлого века сокращаются; хотя экономика в этих странах не находится в состоянии застоя в полном смысле этого слова, она пребывает в состоянии волнообразного застоя.

Уже сейчас страны БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай), страны, не входящие в группу империалистических стран в G-20, страны за пределами G-7 в МВФ; «развивающиеся» страны, занимающие место империалистических стран, сдающих позиции в промышленном производстве, достаточно проливают свет на направление развития.

Но основная конкуренция, как мы указали, разворачивается между Китаем и финансово-капиталистической рыночной экономикой с англосаксонским уклоном, а также Европой и Японией с преобладанием «социальной рыночной экономики».

Китай ведет себя подобно купцу, выходущему скупать мировые активы; в Южной Америке США вынуждены следовать за ролью Китая инвестора и покупателя в сфере сырья. В Африке влияние Китая также растет; особенно его отношения со странами, обладающими сырьевыми ресурсами, находятся в лучшем состоянии, чем у США.

Если рассчитывать по паритету покупательной способности, китайская экономика в 2012 году обгоняет американскую экономику и становится крупнейшей экономикой мира; то есть достигает своего положения XIX века; тогда Китай был крупнейшей экономикой, производившей 20 процентов мировой экономики.

В настоящее время Китай лишил Японию ее 42-летнего престола и поднялся на позицию второй по величине экономики мира.

По состоянию на апрель-июнь 2010 года японская экономика выросла всего на 0,1 процента по сравнению с предыдущим кварталом, достигнув объема в 1,29 триллиона долларов, в то время как за тот же период китайская экономика выросла на 4,4 процента, достигнув объема в 1,34 триллиона.

В 1968 году Япония заняла место немецкой экономики, став второй по величине экономикой мира и оттеснив Германию на третье место. Теперь Китай, став второй по величине экономикой мира, оттеснил Японию на третье место, а Германия опустилась на четвертое место.

По доле в мировом ВВП Китай оставляет позади Италию и Великобританию в 1991 году, Францию в 1992 году, Германию в 1995 году и Японию в 2001 году. Единственным соперником как страны остаются США.

В 2019 году Китай, обогнав США по ВВП, становится крупнейшей экономикой мира.

Китай, развивающийся как империалистическая держава-гегемон:

В истории капитализма, помимо Китая, не было страны или региона, продемонстрировавших стремительный подъем за столь короткое время. Китай развивается в направлении того, чтобы занять место американского империализма.

В рамках определенной экономической системы циклы гегемонии всегда проходят через одни и те же этапы: после определенного периода господства доминирующая держава вступает в процесс упадка/краха на международной арене, и ее место занимает другая держава; процесс краха одной становится процессом подъема другой.

На данный момент в истории капитализма мы видим четыре державы, являвшиеся глобальными гегемонами: 1) господство Испании с XV века до начала XVII века; 2) господство Голландии с конца XVI века до конца XVIII века; 3) господство Британии с середины XVIII века до первой половины XX века и американское господство с 20-х годов XX века до наших дней.

Развитие гегемонистской державы показывает, что цикл гегемонии состоит из двух этапов: этапа империалистического подъема с доминированием в промышленности и торговле и этапа империалистического упадка и в конечном итоге краха, сопровождаемого финансовой экспансией и доминированием финансового сектора.

На этапах подъема и краха в качестве империалистической державы-гегемона привлекает внимание следующее:

-Быть доминирующей силой в мировой торговле.

-Быть мировой мастерской. К примеру, Англия, поднимаясь как империалистическая держава, доминировала в мировой торговле и была мировой мастерской.

-В процессе краха же — залезать в долги перед растущей империалистической державой.

Около ста лет назад Англия находилась в положении своего рода мирового банкира антинаполеоновской коалиции. В период Первой мировой войны и после нее Англия оказалась в должниках у США, поднимавшихся как империалистическая держава, и ее торговля с США стала постоянно сводиться с дефицитом. Сегодня такая же ситуация наблюдается между США и Китаем; США, находящиеся в процессе краха/упадка, сильно задолжали Китаю, поднимающемуся как империалистическая держава, и в торговле постоянно имеют дефицит в пользу Китая.

Становление империалистической гегемонистской державой опирается на производство и доминирование в торговле; при вступлении в процесс краха в качестве империалистической гегемонистской державы развивается деиндустриализация, расширяется финансовый сектор. Очевидно, что накопление капитала империалистической гегемонистской державы за счет производства и торговли не превращается в инвестиции в производство материальных ценностей (промышленность); не принося достаточной прибыли, капитал утекает из производства материальных ценностей в финансовую сферу и спекуляции в всемирном масштабе.

Процесс деиндустриализации в британской и американской экономиках и их определяющее положение в финансовом секторе во всем мире показывают, что это именно так. Таким образом, империалистические гегемонистские державы перестают быть торговым центром и производственной мастерской мира, превращаясь в мировой финансовый центр. На этом этапе начинается чрезмерная закредитованность, а следом — процесс краха/упадка.

Империалистическая экспансия Китая, то, что он уже сейчас является мировой производственной мастерской и обладает имеющимися и потенциальными ресурсами для мирового господства, показывает, что в предстоящий период капиталистическую систему будет формировать Китай.

Автор – Ибрагим Окчуоглу

Перевод – Товарищ Сверцов

Оригинал статьи -

https://ibrahimokcuoglu.blogspot.com/2012/03/cin-devriminin-ve-toplumunun-sinifsal_462.html

Примечание: Перевод цитат в тексте, за исключением цитат Ленина и Маркса, выполнен вручную. Ссылки на цитируемую литературу и первоисточники сохранены в оригинале статьи. Графики и статистики так же были переведены в ручную. Источники статистики так же находяться в оригинальной статье.