Как фальсифицируют наследие Розы Люксембург
Разумеется, наследие Розы Люксембург невозможно полноценно раскрыть в рамках одной статьи. Данный материал не претендует на всесторонний разбор её теоретических взглядов. Тем не менее, надеюсь, что данный материал поможет внести ясность в рассматриваемый вопрос. — Тов. Сверцов
ФАЛЬШИВЫЕ ЗАЩИТНИКИ РОЗЫ ЛЮКСЕМБУРГ: ТРОЦКИСТЫ, РЕФОРМИСТЫ, ЛИКВИДАТОРЫ, ФЕМИНИСТКИ
У Розы Люксембург много наследников; практически все, кто находится в спектре от настоящих марксистов-ленинцев до троцкистов, от феминисток до «левых» в широком смысле слова, претендуют на то, чтобы распоряжаться наследием Розы Люксембург. В Германии к этому спектру следует добавить и социал-демократов. Но для социал-демократов Роза Люксембург — это обуза, горб из их собственного прошлого. Они не хотят ассоциироваться с таким революционным наследием, как наследие Розы. Социал-демократы, стремившиеся сделать рабочий класс покорным рабом капиталистической системы, с подавлением немецкой революции 1919 года и убийством Розы и К. Либкнехта доказали, насколько они были полны решимости подавить борьбу против капиталистической системы.
В некоторой же части «левых» модно чтить память Розы и заявлять права на её наследие. Вот эти «левые», в число которых входят и самопровозглашенные марксисты-ленинцы, сделали своей профессией обесценивание этого наследия, превращение его в нечто безопасное для буржуазии, прилаживание его к буржуазной идеологии; опустошение и искажение идей Розы. Роза была убита не за то, что писала на ту или иную тему, а за то, что была революционеркой в своих действиях. Те, кто якобы заявляет права на Розу, убивают её снова, отрывая и искажая её революционность. Должно быть, они думают, что развивают мысли Розы. Среди этих защитников есть и реформисты — те, кто борется за мир и демократию в рамках буржуазного порядка. Они видят в Розе Люксембург передового борца за мир и демократию. Таким образом, Роза, боровшаяся за свержение капиталистической системы, превращается в человека, реформирующего капиталистическую систему.
Среди тех, кто не может отказаться от Розы Люксембург, есть и троцкисты. До сих пор им не удалось сделать из Розы троцкистку, но они использовали труд Розы «Накопление капитала» в качестве основы для своих теорий о спонтанном крахе капитализма.
Среди тех, кто заявляет права на Розу, есть и феминистки. То, что Роза не была феминисткой, их не особо волнует. Взгляды некоторых феминисток на «экономику жизнеобеспечения» начали появляться еще в 1970-х годах. По крайней мере, в Билефельдской школе, представленной Марией Мис, Клаудией фон Верльхоф и Вероникой Беннхольдт-Томсен, они начали озвучиваться в эти годы. Эти известные феминистки установили связь между своим пониманием «женского вопроса» и проблемой «третьего мира», а затем распространили эту проблему и на «экологический вопрос». Согласно этому феминистскому пониманию, помимо мелкого крестьянского производства и мелкого ремесленничества, в экономику жизнеобеспечения (или прожиточного хозяйства, минимального хозяйства) входит и различная домашняя работа. Среди «различной домашней работы» значатся также «Физическая и психическая деятельность в сфере сексуальности», рождение и воспитание детей. Согласно Веронике Беннхольдт-Томсен, подобный «женский труд» является неоплачиваемым трудом, который включен в процесс создания стоимости и, следовательно, где имеет место прибавочная стоимость (1). Согласно этому пониманию, гендерное отношение превращается в производственное отношение; то есть женский труд и неоплачиваемый труд подчиняются капиталу и таким образом становятся элементом процесса капиталистической эксплуатации. Если бы проблема заключалась только в утверждении этого, можно было бы назвать это наивностью. Но у этого дела есть своё «но»...
Феминистки этим своим пониманием переворачивают понятие стоимости с ног на голову. Точнее, они уничтожают понятие стоимости, разработанное Марксом и ни в одной из работ Розы не ставшее предметом дискуссии. Допустим, они не поняли «Капитал» Маркса. Неужели они не поняли и теорию накопления Розы, которую они отстаивают сегодня? Феминистки переносят эксплуатацию и образование прибавочной стоимости из сферы наёмного труда в сферу «домашнего труда». Феминистки ставят «домашний труд» в центр эксплуатации.
Они делают это, прекрасно зная взгляды Розы на «домашний труд», эксплуатацию и образование прибавочной стоимости. Взгляд Розы по этому поводу весьма ясен:
«...Женщины пролетариата экономически независимы. Они так же производительно активны для общества, как и мужчины. Это не в смысле помощи мужчине в домашнем хозяйстве, скудного содержания семьи на грошовую зарплату и воспитания детей. Хотя она и способна проявить гигантский вклад и затрату сил в смысле самопожертвования с тысячей мелких усилий, эта работа не является производительной по отношению к сегодняшнему капиталистическому порядку. Эта работа — лишь частное дело пролетария... Пока существуют капиталистическая экономика и система заработной платы, производительным признается только тот труд, который создает прибавочную стоимость, производит капиталистическую прибыль» (2).
Дело обстоит так: Роза говорит, что «домашний труд непроизводителен», а феминистки утверждают, что «домашний труд» производителен, и ставят «домашний труд» в центр эксплуатации.
Ликвидаторы за работой
Роза считает схему воспроизводства, рассмотренную Марксом в «Капитале», спорной. В итоге она приходит к следующему выводу: Для продолжения капиталистического способа производства необходимо существование «некапиталистической среды». С точки зрения Розы, «некапиталистическая среда» абсолютно необходима для реализации той части прибавочной стоимости, которая предназначена для накопления. Но в то же время капитализм постоянно разрушает, уничтожает «некапиталистическую среду», необходимую ему для существования, и таким образом начинает упираться в границы собственного сбыта и рынка, в результате чего, не имея возможности избавиться от кризисов, может рухнуть.
«Капиталистическое накопление для своего движения нуждается в некапиталистических общественных формациях как в окружающей его среде: оно прогрессирует в постоянном обмене веществ с этими формациями и может существовать лишь до тех пор, пока оно находит эту среду» (3).
Под «некапиталистическими общественными формациями» Роза Люксембург подразумевает колониальные, феодальные, полуфеодальные страны; сферы, где капитализм еще не развился. Вот когда эта «некапиталистическая среда» будет полностью превращена в стоимость; когда она перестанет быть «некапиталистической средой» и станет непосредственно внутренней — превратится в сферу, где господствуют капиталистические производственные отношения, и таким образом исчезнет среда, питающая накопление капитала, «господство капитала достигнет своего крайнего предела» (4).
По мнению Розы, возможность роста капиталистического способа производства зависит от уничтожения этим же способом производства отсталых способов производства. Развитие идет в этом направлении. Но по мере того как капиталистическое производство занимает место отсталого производства, проблема рынка также возрастает. По мнению Розы, когда все товары будут производиться наемными рабочими на капиталистических предприятиях, станет очевидной и невозможность капитализма. Таким образом, Роза связывает развитие и судьбу капитализма с его возможностью территориального и социального расширения в некапиталистических сферах/регионах. Эта возможность, то есть сфера, которая станет рынком, исчезнет, когда в мире не останется мест, где не господствует капитализм, и тогда капитализм подойдет к своей «последней стадии».
В этом и заключается смысл спонтанного краха капитализма у Розы!
Несмотря ни на что! Роза никогда и нигде явно не утверждала, что капитализм автоматически рухнет из-за экономических принуждений, как ей приписывают. Однако эти её вышеуказанные представления были «развиты» другими и приписаны Розе. Да, попытка Розы дать теоретическое объяснение империализму закончилась авантюрой, антимарксистским пониманием. Но эта попытка является и останется «марксистским» стремлением Розы продвинуть революционную борьбу пролетариата.
Но некоторая часть троцкистов-ликвидаторов, «развив» это ошибочное понимание Розы, сделала его отправной точкой для расчета того, когда и через сколько лет рухнет капитализм. Развитие в сторону нового кризиса перепроизводства в мировой экономике станет поводом для подобного рода элементов снова пересчитать, через сколько лет рухнет капиталистическая экономика. В период мирового кризиса 2008 года, и естественно до этого, они тоже делали эти расчеты, но так и не смогли угадать. Они снова будут крутить и вертеть взгляды Розы.
В контексте этого понимания Розы феминистки тоже проявляют инициативу: они дают прямо противоположное определение подчёркнутой Розой «некапиталистической среде», о которой та говорила как о «форме, в которой абсолютно нуждается капиталистическое накопление». В то время как Роза говорит о том, что развитые производительные силы при капитализме упрутся в свой крайний предел с уничтожением «некапиталистической среды», феминистки говорят об экономике жизнеобеспечения; они гоняются за обращенной в прошлое утопией; они говорят о децентрализованных, локальных, основанных на взаимности социальных и экономических отношениях.
По мнению феминисток, экономика жизнеобеспечения должна не реализовывать прибавочную стоимость, а создавать стоимость. Она должна быть не вне процесса капиталистического воспроизводства, а внутри него. Вместо того чтобы распадаться и исчезать, она должна не просто сохранять свое существование как натурального производства, но и указывать путь в будущее. В этом случае будущее — это экономика жизнеобеспечения, основанное на отсталых технологиях, где одна деревня производит хлеб, а другая деревня — соль, а социально-экономические отношения строятся на их взаимном обмене.
Дэвид Харви — еще один из тех, кто пытается сводить на нет революционное содержание Розы Люксембург. Харви сначала принимает взгляд Розы о том, что для того чтобы капитал мог осуществлять накопление, ему нужна «сфера вне себя», выражаясь языком Розы — «некапиталистическая среда» (5). Но о том, для чего послужит эта «сфера вне себя», он думает совсем не так, как Роза: в то время как Роза говорит, что «некапиталистическая среда» — это сфера, где реализуется прибавочная стоимость и продаются продукты, Харви видит в этой сфере область инвестиций избыточно накопленного капитала.
В вопросе переинтерпретации Розы, Харви ничуть не отстает от троцкистов и феминисток. Некапиталистические сферы занимают центральное место в теории накопления капитала Розы. Харви переопределяет эту сферу в двух отношениях: в «некапиталистические общества» включаются существующие регионы внутри капитализма, и, во-вторых, Харви утверждает, что капитализм обладает способностью активно создавать подобные регионы. Роза Люксембург говорит: если в мире не останется «некапиталистической среды», капиталистическое накопление, капиталистический способ производства дойдет до своего крайнего предела и может рухнуть. «последователь Розы» же Харви озабочен спасением капитализма; по его мнению, поскольку капитализм способен постоянно и сам по себе безгранично создавать новые внешние среды, с каждой новой «внешней средой», которую он создаст, он постоянно остается динамичным и сохраняет свое существование. Харви пытается здесь проигнорировать революционную перспективу Розы.
Согласно феминистской интерпретации Розы, наёмный труд как обычная форма эксплуатации — это лишь верхушка айсберга; который покоится на неоплачиваемом труде по обеспечению собственного существования. Харви также в некотором роде принимает эту «городскую легенду», но видит «грабительские средства накопления путем экспроприации» в городских пространствах (6). Харви называет это «второстепенными формами эксплуатации» (Там же, с. 225). Ладно, «(такие) второстепенные формы эксплуатации» можно увидеть тут и там. Подобные случаи злоупотреблений Харви видит в мошенничестве на рынке недвижимости, в товарном обмене, в арендных отношениях, в кредитных операциях, в продаже рабочей силы. Подобные мошенничества, случаи злоупотреблений всегда наблюдаются при капитализме. Подобно тому как феминистки смещают источник эксплуатации из сферы «производительного труда», выражаясь языком Розы, в сферу «непроизводительного труда», Харви и здесь прибегает к уловке: выдвигая на передний план упомянутые им случаи злоупотреблений, Харви отодвигает на задний план условие существования капитализма и пытается объяснить капитализм случаями злоупотреблений. Таким образом, капиталистическое производство со всем его развитием, противоречиями и конфликтами, и в конечном счете производство прибавочной стоимости и эксплуатация, максимально затемняются. Харви — один из ведущих экономистов такого типа последнего времени.
Харви озабочен сокрытием основных противоречий капитализма и, следовательно, спасением капитализма, а Роза, которую он якобы защищает, — раскрытием основных противоречий капитализма и его разрушением...
Роза говорит о классе, о революции, и именно поэтому она была убита. «сторонник Розы» же Харви — чистейшей воды широколевый. У Харви формы экспроприации весьма разнообразны; в его понятие экспроприации, помимо самых разных первичных и вторичных процессов эксплуатации, входят и капитальные активы, обесценившиеся из-за финансовых манипуляций или экономических кризисов и скупленные другими капиталистами за бесценок. Да так, что Харви может оставить читателя в состоянии, когда тот не способен вообразить, кто экспроприатор, а кто эксплуатируемый. Давайте посмотрим на тех, кто входит в «класс» экспроприированных у Харви: рабочие, безработные, оторванные от своей земли крестьяне, обманутые арендаторы, «коренные» народы, разграбленные собственники капитала, капиталисты, владельцы предприятий. Члены всех классов и социальных слоев капиталистического общества, а помимо этого и пережитки старых обществ, образуют новый «класс» Харви. Харви — фантазер, думающий, что эта толпа выходцев из всех классов, эти «угнетенные» объединятся в «революционном и решительном антикапиталистическом движении». На самом деле Харви — сегодняшний вдохновитель и лидер всех широколевых. Но сегодняшние широколевые не так честны и открыты, как Харви. Харви говорит, кто он есть, а широколевые скрывают, кто они такие (7).
Вот установление связи между этим Харви и Розой Люксембург действительно следует считать показателем наличия таланта.
Денежная теория стоимости и Роза Люксембург
Риккардо Беллофиоре делает Розу пионером денежной теории стоимости. Эта теория отводит деньгам господствующую роль, стоящую выше товара. Деньги не могут быть следствием товара, как определял Маркс, а напротив, действуют независимо и определяют процесс образования стоимости и накопления вместе с кредитом (8).
Р. Беллофиоре утверждает следующее: Роза Люксембург, точно так же, как и защитники денежной стоимости, то есть, например, Риккардо Беллофиоре и Михаэль Хайнрих, ищет и находит абстрактный труд, а тем самым и источник товарной стоимости, непосредственно за пределами процесса производства. Место непосредственно за пределами процесса производства — это место, где производство не осуществляется; то есть где нет затрат рабочей силы, и, следовательно, где не может быть создана и товарная стоимость. В этом вопросе Р. Беллофиоре ищет Розу Люксембург там, где ее быть не может — в точке пересечения между производством и обращением. Р. Беллофиоре ищет образование стоимости, товарное производство не в процессе производства и не в процессе обращения; он ищет его в точке пересечения обоих процессов. Найти такую точку пересечения у Маркса невозможно, но «обновить» Маркса через Розу, критически рассматривавшую «Капитал» Маркса, вполне возможно!
В этой своей попытке Риккардо Беллофиоре не одинок. Вместе с Михаэлем Хайнрихом они работают над денежной теорией стоимости с 1970-х годов. Цель, преследуемая этой теорией — развить, обновить Маркса. Как это делается, мы рассмотрим в отдельной статье, посвященной этой теме. Здесь ограничимся лишь указанием на следующее: «Абстрактно-человеческий труд, открытый Марксом, в своей развитой форме есть не что иное, как деньги (прим. Роза). И это — одно из гениальных экономических открытий Маркса». (9) (Роза Люксембург; Собрание сочинений, Т. 1/1, с. 414, 415, Dietz Verlag Berlin, 1974).
Роза говорит так, она не думает по этому поводу иначе, чем Маркс. Но Риккардо Беллофиоре вбил себе в голову сделать Розу пионером денежной теории стоимости и поставить её в противоречивое положение с Марксом.
Беллофиоре утверждает, что абстрактный труд и стоимость создаются или образуются деньгами. Роза же, следуя за Марксом, говорит: «В своей развитой форме» абстрактный труд есть не что иное, как деньги. Роза ничего особого не говорит поверх теории стоимости. В своей работе «Введение в политическую экономию», где она актуализирует закон стоимости, она принимает интерпретацию теории стоимости Маркса. То, что это так, мы понимаем и по тому, что она не делает новых интерпретаций или разъяснений по поводу теории стоимости Маркса.
Все подобного рода защитники Розы Люксембург затушёвывают и отодвигают на задний план революционный характер её взглядов, её революционную сущность и непримиримость к существующей системе. Если они ничего не могут сделать, то, по крайней мере, они калечат и искажают её теоретические концепции. Конечно, чаще всего это делается во имя «развития» Розы. Особенно такого рода попытки «развития» предпринимаются в отношении её теории накопления. Метод таков: сначала теория накопления возносится до небес, а затем искажается во имя развития. Приведенные выше примеры — лишь некоторые из попыток подобного рода.
https://ibrahimokcuoglu.blogspot.com/2019/01/rosa-luksemburg-nasil-sahiplenilemez.html
Примечание: Перевод цитат в тексте, за исключением некоторых цитат Розы, выполнен вручную. Ссылки на цитируемую литературу и первоисточники сохранены в оригинале статьи.