Глава 31. Заброшенная больница (15). Обними меня, поцелуй меня…
С Сосновой Шишкой на голове Мэн Кэ тревожно пробиралась по девятому этажу, следуя его указаниям. Свет в коридорах мерцал, и сердце каждый раз замирало: казалось, стоит лампам вновь вспыхнуть — перед ней появится что-нибудь ужасное.
Планировка девятого этажа напоминала огромный лабиринт. Коридоры и комнаты почти не отличались друг от друга; Мэн Кэ быстро перестала понимать, где находится, и потеряла ощущение времени. Казалось, она блуждает уже целую вечность — и одновременно всего несколько минут.
Сосновая Шишка погладил ее по голове и тихо подсказал направление. В отличие от Мэн Кэ, он держался бодро и беззаботно: пока рядом не появлялись Се Юаньхуай или Бай И, остальное медвежонка почти не пугало.
— Сосновая Шишка, я не хочу в тебе сомневаться… Но ты уверен, что это правильный путь? — прошептала Мэн Кэ.
— Я иду по папиному следу. Я тоже не знаю, насколько велик девятый этаж. Раньше я здесь не был, но слышал, что его размер может меняться в соответствии с желанием хозяина.
— Хозяин? — переспросила Мэн Кэ. — Твой хозяин?
— Не мой. Мой хозяин — мама. Я имею в виду хозяина больницы.
Теперь Сосновая Шишка говорил куда свободнее. Порой едва складывал пару слов, а иногда выдавал целые фразы.
— Это человек, которого вы видели ранее…
Когда Сосновая Шишка заговорил о Се Юаньхуае, его уши задрожали, а голос стал тише.
— Он тот, кто контролирует это место. Его сила заразила всю больницу, порождая всех этих монстров. Мое существование также связано с ним, поэтому я вообще не могу сопротивляться ему.
«Так Се Юаньхуай и есть босс?»
Зрачки Мэн Кэ сузились. Тревога усилилась. Она прекрасно помнила, что почувствовала при встрече с ним. Страх был так силен, что Мэн Кэ не решалась даже поднять на него глаза.
«А теперь Бай И погнался за ним, чтобы спасти Чэн Чжичу. Если мне одной попадется такой босс, я ничего не смогу сделать! Надо скорее найти Синьсинь и Сяосяо».
Мэн Кэ прикусила губу и перестала бояться, что шум шагов привлечет монстров. Она побежала по коридору, надеясь поскорее найти остальных.
В сознании Чэн Чжичу вспыхнула крошечная светлая точка. Он словно плавал в самой темной глубине памяти, а вокруг один за другим проносились образы — сливались, распадались и вновь соединялись.
Любовь. Счастье. Боль. Отчаяние…
Словно распахнулся ящик Пандоры: тысячи сложных чувств хлынули наружу, опутывая его сознание. Лишь когда ослепительно вспыхнул свет, Чэн Чжичу вынырнул из бесконечного сна и резко открыл глаза. Сразу же потекли слезы. Он не хотел плакать, но пережитое горе все еще переполняло его, и остановиться не получалось.
Холодная бледная ладонь нежно коснулась его лица и стерла теплые слезы, затем медленно отстранилась.
Чэн Чжичу растерянно моргнул. Плач постепенно утих, и он окончательно пришел в себя. Он вспомнил: они с Мэн Кэ случайно попали на девятый этаж. Затем он спас ее, раскрыл медицинскую карту, снова услышал зов Се Юаньхуая и попытался бежать… после чего внезапно потерял сознание.
Чэн Чжичу посмотрел на мужчину перед собой. Се Юаньхуай тоже не сводил с него холодных, глубоких глаз. Когда их взгляды встретились, суровость в его лице слегка смягчилась.
«…А потом я очнулся в руках Се Юаньхуая».
Чэн Чжичу заметно напрягся. Се Юаньхуай уловил эту реакцию, на мгновение замер, затем быстро приблизился и молча коснулся его лица. Теперь Чэн Чжичу заметил: знакомый чистый запах свежего снега исчез. От Се Юаньхуая едва заметно пахло кровью.
И все же после первого испуга Чэн Чжичу понял, что воспоминания сильно изменили его восприятие. Се Юаньхуай больше не внушал прежнего ужаса.
«Хотя юноша из тех воспоминаний — не я… Кроме лица, у нас вообще ничего общего. В четырнадцать лет я был настоящим сорванцом. Как я мог быть таким жалким и послушным, как этот „Сяо Чу“?»
Но из-за кольца именно нынешний Чэн Чжичу оказался связан с Се Юаньхуаем. Тот считал его своим «Сяо Чу» и по-прежнему испытывал к нему глубокие чувства.
Для Чэн Чжичу увиденное было похоже на невероятно реалистичный фильм. Он понимал, что сам ничего этого не переживал, но все равно слишком глубоко прочувствовал чужие эмоции. Их отголоски до сих пор не отпускали. Даже зная, сколько людей убил Се Юаньхуай, Чэн Чжичу не мог по-настоящему его бояться.
Только теперь он огляделся и понял, насколько странно это место — точнее, насколько оно пугающе обычное. После темной заброшенной больницы окружающая обстановка казалась полной противоположностью реальности. Он находился в чистой светлой палате. На подоконнике зеленели растения, за окном сияло солнце, снаружи доносился шелест листьев.
«Та самая палата, где когда-то жил „Сяо Чу“…»
Чэн Чжичу пораженно огляделся. Комната в точности повторяла ту, что он видел в воспоминаниях, — вплоть до расположения цветочных горшков.
— К сожалению, все это только иллюзии, — тихо сказал Се Юаньхуай.
Какой бы реальной ни казалась комната, все было ненастоящим. Солнечный свет не грел, ветер снаружи не проникал внутрь. Здесь существовали только тишина и запах смерти.
Настоящая палата давно сгорела; все внутри превратилось в пепел. После закрытия больницы руины покрылись пылью и паутиной. Такой комната могла быть только в памяти — или в иллюзии.
Для Се Юаньхуая время остановилось, а внешний мир шел дальше. Его Сяо Чу вырос. Теперь они наконец встретились снова. Но если отпустить Сяо Чу, его время снова пойдет вперед. Он повзрослеет, начнет работать, возможно, женится, заведет детей… А может, все еще будет любить Се Юаньхуая и останется один. Но сам Се Юаньхуай не мог покинуть больницу. Тогда Сяо Чу придется прожить долгую жизнь в одиночестве — состариться и умереть без него.
«Как я могу смотреть, как Сяо Чу стареет без меня?.. Если оставить его здесь навсегда, его время тоже остановится…»
Се Юаньхуай провел пальцами по щеке Чэн Чжичу. Взгляд постепенно потемнел. Холодные кончики пальцев скользнули к губам и осторожно проникли между ними.
Чэн Чжичу почувствовал холод во рту и не успел опомниться, как Се Юаньхуай зажал его язык между двумя пальцами.
Чэн Чжичу невнятно вскрикнул и обеими руками схватил Се Юаньхуая за запястье. Он не мог ни отвести руку, ни закрыть рот. Холодные пальцы оставались у него во рту; от неловкости и дискомфорта глаза быстро затуманились.
«Почему пальцами-то? Если уж на то пошло, просто поцелуй меня!»
Чэн Чжичу тяжело дышал и вдруг вспомнил о своей способности — «поцелуй для прохождения».
Сейчас был идеальный момент. Се Юаньхуай стоял совсем близко и наверняка не отказался бы от поцелуя. Стоило поцеловать босса — и инстанс можно завершить. Оставалось только надеяться, что с Бай И и остальными пока ничего не случилось.
Поцелуи с боссами уже почти превратились для Чэн Чжичу в привычную часть прохождения. Какая разница, что оба мужчины? В конце концов он даже Бай И уже поцеловал — поздно было цепляться за подобные условности.
Наконец Се Юаньхуай вынул пальцы. Чэн Чжичу перевел дыхание и уже собирался заговорить, когда увидел, как тот спокойно коснулся губами своих пальцев, все еще влажных от слюны, а затем посмотрел прямо на него.
Лицо Се Юаньхуая оставалось холодным и бесстрастным, но жест оказался неожиданно чувственным. Чэн Чжичу моментально покраснел и почти забыл, что хотел сказать. Тут раздалось системное уведомление.
【Неконтролируемое поведение активировано.】
Чэн Чжичу мысленно выругался — и в тот же миг потерял контроль над телом.
«Хотя… это даже к лучшему. Обычно в таком состоянии меня тянет обнимать и целовать людей. Значит, Се Юаньхуая я все равно поцелую».
Но в следующее мгновение он услышал совсем не те слова, которых ждал.
«Что за чушь я несу?! Почему вместо этого не лезу целоваться?!!»
В глазах Се Юаньхуая мелькнуло удивление.
«Нет! Се Юаньхуай мне не нравится. Это чувства роли, навязанные инстансом, ко мне они не имеют отношения. Хватит нести ерунду!»
Чэн Чжичу пришел в отчаяние: похоже, он собственными руками поднял флаг смерти. Тело не слушалось. Рука сама потянулась к Се Юаньхуаю, взяла его ладонь и направила к собственной шее. Глаза покраснели, голос сорвался.
— Но я думал, что ты всего лишь плод моего воображения, и поэтому бросил тебя, оставив в этой больнице совсем одного. Прости, мне очень жаль… Я никогда тебя не боялся. Мне все равно, человек ты или призрак, ты мне все равно нравишься. Я больше не хочу с тобой расставаться. Я хочу остаться с тобой, так что, пожалуйста… брат Юаньхуай, убей меня. Давай останемся вместе навсегда.
Се Юаньхуай тихо произнес его имя. Взгляд стал глубоким, пальцы едва заметно дрогнули.
Убить Сяо Чу и навсегда оставить его в больнице — именно это было тайным желанием Се Юаньхуая. А раз теперь сам Сяо Чу просит…
Пальцы на его шее медленно сжались. На коже Чэн Чжичу проступили красные следы. Но уже через секунду Се Юаньхуай замер и отпустил его. Покачал головой.
— Но почему? — спросил Чэн Чжичу с красными глазами. — Неужели брат Юаньхуай больше не любит меня? Ты не хочешь, чтобы я был с тобой?
Се Юаньхуай притянул Чэн Чжичу к себе и нежно поцеловал в лоб. Голос оставался прохладным, но в нем звучала глубокая нежность.
— Именно потому, что я слишком люблю Сяо Чу, я не могу этого сделать. Не могу.
— Но я хочу принадлежать тебе…
Во взгляде Се Юаньхуая мелькнула едва заметная улыбка. Он мягко коснулся губ Чэн Чжичу и прошептал:
— Твое сердце уже принадлежит мне.
Поцелуй был почти невесомым — лишь легкое касание, словно перышко. Се Юаньхуай закрыл глаза и продолжал держать Чэн Чжичу в объятиях, не замечая, как собственная фигура постепенно становится прозрачнее.
Теперь его Сяо Чу наконец принадлежал ему.
Раздался тихий треск. В воздухе показался кончик бледного клинка, и по пространству побежала широкая трещина, быстро расползаясь в стороны. Иллюзия раскололась на множество осколков. За ними появился Бай И. Первым делом он увидел Чэн Чжичу в объятиях Се Юаньхуая, их губы все еще соприкасались. Зрачки Бай И резко сузились.
Фигура Се Юаньхуая уже почти растворилась и окончательно исчезла, когда иллюзия разрушилась. Вокруг проступила настоящая комната. Это тоже была палата, но стены почернели от огня. У окна стоял белый скелет — все еще всматривался вдаль, ожидая кого-то.
Та самая палата, где когда-то жил Сяо Чу. Се Юаньхуай спрятал здесь собственные останки и долгие годы ждал возвращения Сяо Чу.
Увидев скелет, Бай И еще крепче сжал рукоять меча. Из глубины глаз хлынула тьма. Он поднял клинок и одним ударом отсек скелету голову.
Череп покатился и остановился у ног Бай И. Тот бесстрастно наступил на нижнюю челюсть и с хрустом раздробил зубы и кости. Затем Бай И подошел к Чэн Чжичу. Тот сидел на полу, ошеломленный и все еще тихо плакал. Бай И рывком поставил его на ноги.
Одной рукой Бай И взял его за плечо, другой стер слезы. Пальцы едва заметно дрожали, и силу он контролировал хуже обычного: нежная кожа вокруг глаз Чэн Чжичу покраснела.
«Почему Чжичу плачет из-за „него“? Какое право „он“ имеет заставлять Чжичу плакать?»
Чэн Чжичу не ответил и продолжил тихо плакать. Бай И поджал губы; глаза стали еще темнее, словно внутри уже собиралась буря.
После долгого молчания Чэн Чжичу наконец заговорил. Он жалобно плакал, словно обиженный маленький зверек; даже голос стал непривычно мягким.
Бай И на мгновение застыл. Тьма в глазах тут же рассеялась.
Чэн Чжичу, не дождавшись ответа, решил, что Бай И не хочет его обнимать. Тихо шмыгнул носом и потянул край одежды.
Бай И сразу понял: Чэн Чжичу все еще не контролирует себя. Настроение Бай И мгновенно улучшилось. На губах едва не появилась улыбка, но он сохранил невозмутимый вид, будто ничего необычного не заметил.
Он притянул Чэн Чжичу к себе и погладил по мягким волосам, будто невзначай легко поцеловав в макушку. Чэн Чжичу явно понравились объятия Бай И. Он тут же стиснул его в ответ и устроился теснее. Рыдания постепенно стихли.
Некоторое время они так и стояли. Когда Чэн Чжичу наконец пошевелился, Бай И решил, что приступ закончился, и даже успел пожалеть. Но тут услышал застенчивую просьбу.
— … Поцелуй меня еще раз, хорошо??
На этот раз Бай И уже не стал отвечать словами. Едва просьба прозвучала, он приподнял подбородок Чэн Чжичу и наконец поцеловал губы, о которых так долго мечтал.
Чжичу не уточнил, куда именно хочет поцелуй. Чтобы утешить его получше, я, разумеется, выбрал место, которое обычно успокаивает сильнее всего.
Я также надеюсь, что однажды Чжичу попросит утешить его моим телом.