Глава 30. Заброшенная больница (14). Он окончательно сломался.
Со временем лечение дало результат: состояние Чэн Чжичу заметно улучшилось. Постепенно менялась и его жизнь.
Родители прежде почти все время отдавали работе, поэтому с сыном были не особенно близки. После несчастного случая они наконец поняли, сколько ошибок совершили, и стали разгружать рабочий график, чтобы чаще быть рядом с Чэн Чжичу.
Цяо Юэ тоже понял, что зашел слишком далеко и сильно ранил юношу. После долгих колебаний он явился в больницу с ротанговой тростью, признал вину и предложил Чэн Чжичу избить его в ответ, пока обида не пройдет. Чэн Чжичу это только еще сильнее напугало, а история надолго стала любимой темой пересудов среди медсестер.
Все постепенно налаживалось. Только Чэн Чжичу уже не улыбался так часто, как раньше, и во взгляде порой проступало глубокое одиночество. Словно сердце разрезали на части. Иногда боль становилась почти физической — будто оно и правда пульсировало и истекало кровью.
— Вы видели что-нибудь необычное в последнее время?
Осматривая Чэн Чжичу, доктор Ло задал очередной вопрос.
Чэн Чжичу покачал головой. Пальцы едва заметно дрогнули, взгляд опустился.
— Просто иногда… я слышал, как кто-то зовет меня по имени.
Он действительно время от времени слышал, как кто-то зовет его «Сяо Чу». Голос доносился словно издалека, но, стоило обернуться, вокруг никого не было. Чэн Чжичу и без того был пуглив, а после больничных страшилок медсестер особенно боялся всякой паранормальщины.
«Все эти истории о привидениях — выдумка…»
Каждый раз, когда ему становилось страшно, он повторял себе это. И все же именно этого голоса Чэн Чжичу почему-то не боялся. Где-то глубоко внутри даже теплилась надежда, что тот настоящий.
Голос был похож на голос брата Юаньхуая — точнее, звучал так, как Чэн Чжичу представлял его себе. Настоящего Се Юаньхуая он ведь никогда не встречал и его речи не слышал.
«Голос, который ты слышишь, — всего лишь слуховая галлюцинация. Это из-за твоего расстройства».
Так ему говорили доктор Ло, медсестры и родители. Постепенно и сам Чэн Чжичу начал в это верить. Раз он не всегда мог отличить иллюзию от реальности, проще было довериться близким.
Все это было лишь плодом воображения.
Настоящий Се Юаньхуай умер много лет назад. Почему фантазия Чэн Чжичу выбрала именно это имя, оставалось непонятно. Возможно, он когда-то случайно увидел его в больничных документах и запомнил.
Чэн Чжичу слышал, что тело Се Юаньхуая все еще хранится в подземном морге. Родители не смогли смириться со смертью единственного сына: забирать тело отказались, но и хоронить его другим не позволяли, ежегодно перечисляя больнице крупные суммы. Наверное, они все еще надеялись, что однажды их сын снова откроет глаза.
Иногда Чэн Чжичу думал: а что, если спуститься в морг и посмотреть, каким был настоящий Се Юаньхуай? Похож ли он хоть немного на того холодного, но нежного человека из его видений? Но дальше мыслей дело не шло. Юноша понимал, насколько она нелепа и невыполнима.
— В морг тебе, конечно, нельзя. Но можно поискать фотографию Се Юаньхуая, — ответила медсестра.
Однажды Чэн Чжичу случайно проговорился об этом в разговоре с медсестрой. Та подумала и наклонилась к нему, понизив голос.
— Я попробую найти его фотографию. Если он лечился здесь, в старых архивах должна остаться карточка. Когда будет время, поищу, но тебе придется немного подождать.
Сердце Чэн Чжичу забилось быстрее. Ему отчаянно хотелось увидеть фотографию, но и слишком утруждать медсестру было неловко.
Медсестра показала язык. На самом деле она надеялась этим помочь. Если настоящий Се Юаньхуай окажется совсем не похож на вымышленного, возможно, иллюзия разрушится и выздоровление пойдет быстрее.
— Ты все еще слышишь этот голос?
Доктор Ло, как всегда, говорил мягко и спокойно.
— Нет. Я никогда не отвечал ему.
Чэн Чжичу покачал головой. Доктор Ло давно велел не отвечать голосу, объяснив, что так выздоровление пойдет быстрее. Поэтому каждый раз юноша подавлял желание откликнуться и делал вид, будто ничего не слышит.
— Тогда ладно. Директор Ло, Чжичу, я сделаю ваши снимки.
Под ясным голубым небом двор утопал в цветах. В воздухе стоял легкий аромат. Медсестра подняла телефон и сфотографировала доктора Ло вместе с Чэн Чжичу. Скоро юношу должны были выписать, и он захотел на память сделать несколько снимков в этот прекрасный день. В кадре Чэн Чжичу стоял, взяв доктора Ло под руку, и оба счастливо улыбались.
В тени дерева стоял Се Юаньхуай и смотрел издалека. Его фигура казалась особенно бледной и хрупкой, словно легкий ветер мог рассеять ее без следа. Последние дни Се Юаньхуай почти не отходил от Чэн Чжичу. Без конца звал его, пытался коснуться, хотел доказать, что все еще рядом. Но связь между ними словно оборвалась: Чэн Чжичу больше не видел и не чувствовал его.
С того момента, как Чэн Чжичу понял, что Се Юаньхуай — призрак, все изменилось. Он перестал воспринимать его как живого человека, и вместе с этим исчезла способность ощущать его присутствие. Сколько бы Се Юаньхуай ни пытался, ничего не получалось.
Ему оставалось лишь смотреть, как Чэн Чжичу зовет его снова и снова, умоляет показаться, пока голос не охрипнет и юноша не уснет с заплаканным лицом.
Со временем Чэн Чжичу и сам начал верить, что «Се Юаньхуай» — всего лишь созданный больным воображением образ. Постепенно перестал звать его и больше не произносил этого имени.
Теперь Чэн Чжичу собирался оставить прошлое позади и идти навстречу будущему. Для Се Юаньхуая же время остановилось навсегда: бледным призраком он останется погребен в чужой памяти, пока однажды не рассыплется в пыль. Тело спало холодным бесконечным сном и словно приковывало душу к больнице. Се Юаньхуай не мог отойти отсюда ни на шаг. До самого своего исчезновения Се Юаньхуаю больше не суждено было увидеть Чэн Чжичу.
В конце концов его забудут. Но сам он забыть не сможет.
Даже если тело превратится в прах, а душа рассеется, он будет помнить Чэн Чжичу — своего Сяо Чу.
Навсегда сохранит его в сердце.
Из глаз Се Юаньхуая безмолвно потекли слезы. Скатившись по щекам, они исчезали в воздухе.
…И все-таки он не хотел отпускать своего Сяо Чу.
«Не уходи… Не уходи… Не уходи…»
По двору внезапно пронесся сильный порыв ветра; в кронах деревьев зашумели листья.
Доктор Ло, державший телефон, поднял голову и озадаченно огляделся. Затем тихо пробормотал:
— Откуда в такой хороший день взялся такой сильный ветер? — продолжил доктор Ло, словно разговаривая сам с собой.
Се Юаньхуай медленно повернулся и вышел со двора. Он все понимал. Сяо Чу — не такой, как он. Ему нельзя навечно оставаться в больнице. Да и сам Се Юаньхуай не хотел для него такой судьбы. Его Сяо Чу должен жить лучше всех.
Настал день выписки. Родители приехали за Чэн Чжичу, а Цяо Юэ даже прогулял занятия, чтобы проводить его. Он безропотно таскал багаж и перед старшими вел себя тише воды.
Медсестрам было жаль расставаться с милым юношей. Перед уходом каждая его обняла. Чэн Чжичу застенчиво всех поблагодарил. Последняя медсестра дождалась, когда остальные разойдутся, и тайком отвела его в сторону.
— Извини, мне только что удалось достать фотографию Се Юаньхуая. Ты все еще хочешь его увидеть?
Медсестра достала телефон. Хотя Чэн Чжичу уже поправился и показывать фотографию вроде бы не было необходимости, обещание оставалось обещанием.
Сама медсестра, найдя снимок, поразилась: Се Юаньхуай оказался невероятно красив. Даже на обычной регистрационной фотографии он невольно притягивал взгляд, и она невольно посмотрела еще раз.
«Эх… Небо несправедливо. Такой молодой — и умер. Неудивительно, что семья не смогла смириться…»
Медсестра мысленно вздохнула и протянула телефон. Чэн Чжичу замер. Пальцы уже почти коснулись экрана, но в последний момент он отдернул руку.
— Что случилось? — Медсестра слегка удивилась.
— Я… я не думаю, что хочу увидеть его. — Улыбка юноши выглядела немного натянутой. — Прости, сестренка, я заставил тебя зря потратить силы.
— Это не имеет значения. Но почему ты не хочешь посмотреть?
Медсестра растерялась. Еще недавно Чэн Чжичу очень хотел увидеть этот снимок и не раз спрашивал, удалось ли его найти.
— …Я слишком напуган, чтобы смотреть.
Юноша опустил голову. Он боялся увидеть, что настоящий Се Юаньхуай совсем не похож на брата Юаньхуая. Но еще страшнее было обратное: если сходство окажется хотя бы малейшим, Чэн Чжичу не представлял, что тогда делать.
Брат Юаньхуай был его прекрасным сном.
А теперь пора было проснуться.
Се Юаньхуай пришел в бывшую палату Чэн Чжичу. Дверь оставили открытой, и он беспрепятственно вошел. Долго стоял внутри, молча оглядывая комнату.
Вещи Чэн Чжичу уже убрали, палату подготовили для следующего пациента. Окна распахнули, впуская свежий воздух. Знакомый запах исчез; остался лишь теплый солнечный аромат.
«Теперь это просто обычная палата…»
Се Юаньхуай понимал это, но образ Чэн Чжичу снова и снова возникал перед глазами. Казалось, если постоять здесь подольше, можно представить, будто ничего не произошло и Сяо Чу лишь ненадолго ушел — например, на экзамены.
Нужно только ждать, и Чэн Чжичу вернется. Когда рядом никого не было, Се Юаньхуай мог бы обнять теплое мягкое тело, поцеловать нежные губы и под смущенным взглядом снова прошептать его имя.
— Да… Это та самая комната. Пожалуйста, проходите.
Внезапно у двери послышались голоса. В палату вошла молодая медсестра, за ней — новый пациент и его семья с вещами. Глаза Се Юаньхуая дрогнули.
— Член семьи должен пойти со мной, чтобы завершить регистрацию. Как только это будет сделано, положите новую карту сюда.
Медсестра дала родственникам несколько указаний, затем наклонилась и вытащила старую карточку из держателя у кровати.
На ней было написано: «Чэн Чжичу».
Се Юаньхуай побледнел и попытался выхватить карточку, но пальцы прошли сквозь запястье медсестры. Оставалось лишь беспомощно смотреть, как она убирает ее в карман.
Новый пациент сел на койку, проверил матрас и с улыбкой обратился к семье.
Эта кровать должна была принадлежать Сяо Чу.
Се Юаньхуай задрожал. Он смотрел, как чужие люди раскладывают вещи, понемногу занимая каждый уголок. Совсем скоро знакомая палата стала чужой.
Хотя Се Юаньхуай давно умер, в этот миг ему стало холодно и больно до костей. По сердцу словно побежали трещины — и оно раскололось. Внутри разверзлась пустота, из которой хлынули темные, искаженные желания.
«Почему ты позволяешь ему уйти? Ясно, что он принадлежит тебе. Его взгляд, его улыбка, его дыхание. Все, все должно принадлежать тебе. Сможешь ли ты вынести, когда он бросится в объятия другого человека, полностью забудет тебя и проведет остаток своей жизни с кем-то другим?»
Он не хотел, чтобы Сяо Чу забыл его. Не хотел в одиночестве ждать исчезновения, больше никогда его не увидев. Сожаление разъедало душу.
«Ты должен вернуть его. Позови его по имени. Дай ему знать о твоем существовании».
«Но как вернуть его? Я не могу покинуть больницу и даже не знаю, где теперь Сяо Чу».
«Тогда ты можешь спросить остальных. Можешь спросить доктора Ло. Спроси его, почему он сказал Сяо Чу не отвечать тебе. Он разрушил ваши с ним отношения и забрал у тебя Сяо Чу. Если он не сможет ответить… Убей его».
В больнице произошла авария на эскалаторе, погибла маленькая девочка. Доктор Ло, находившийся там же, отделался легкими травмами. Увидев кровь малышки на ступенях, Се Юаньхуай вздрогнул. В глазах мелькнула мука, но почти сразу ее вытеснило темное, болезненное желание.
«На этот раз тебе не удалось убить доктора Ло, но в будущем будут другие возможности. Вообще-то гибель девочки даже пошла тебе на пользу. Смерть других увеличит твою силу. Если ты убьешь достаточно людей, твой Сяо Чу снова сможет увидеть тебя. Дальше мы должны убить человека, находящегося в его палате. Как ты можешь терпеть, когда другие люди забирают ваши с ним драгоценные воспоминания?»
Через два месяца на восьмом этаже стационара вспыхнул пожар. Один человек погиб, двое получили тяжелые травмы. Погибший лежал в той самой палате, где раньше находился Чэн Чжичу.
«Чувствуешь силу, которую принесла его смерть? Теперь из-за твоего влияния монстры, которых раньше не существовало, тоже начинают рождаться в этой больнице. Людоед из канализации, труп Женщины в красной одежде, невидимый девятый этаж… все они родились в тени больницы. Сяо Чу считал тебя призраком и потому верил, что вместе с тобой должны существовать и они. Когда его болезнь обострилась, он увидел их посреди ночи и попытался убежать из своей палаты. К несчастью, он упал с лестницы. Поэтому ты их и ненавидишь. Но они твои подчиненные. Их жертвы тоже будут прибавлять тебе сил. Поэтому оставь их в покое. Накопишь достаточно сил — и твой Сяо Чу вернется к тебе».
Еще через полмесяца одновременно сорвались все шесть лифтов. Погибло более пятидесяти человек, среди них — доктор Ло и другие сотрудники больницы. После этого больницу Гуан Ай закрыли. Она превратилась в запретное место, куда никто не решался заходить.
Перед закрытием семья Се Юаньхуая захотела забрать тело, но обнаружила, что оно исчезло. Се Юаньхуай сам спрятал собственные останки где-то в больнице.
Он не мог позволить семье забрать тело. Покинув больницу, Се Юаньхуай лишился бы накопленной здесь силы и, возможно, навсегда потерял бы шанс увидеть Сяо Чу.
За долгие пять лет Се Юаньхуай ощущал, как тело постепенно разлагается: плоть исчезает, оставляя голый скелет. Вместе с телом рушилось и последнее человеческое в нем. Се Юаньхуай окончательно превратился в злого духа.
Время от времени в больницу пробирались смельчаки. Одних пожирал людоед, других убивала Женщина в красном, и каждая смерть прибавляла ему сил. Се Юаньхуай лишь безучастно наблюдал. Человеческого сострадания в нем больше не осталось. Он окончательно сломался.
Это место было его темным раем.
День за днем он ждал здесь и звал своего Сяо Чу.
Увидев Чэн Чжичу без сознания, Мэн Кэ побледнела и принялась отчаянно его тормошить. Сосновая Шишка метался рядом с тревожным «аву, аву», но вдруг весь напрягся, съежился и задрожал.
Мэн Кэ стиснула зубы и попыталась поднять Чэн Чжичу. Он спас ей жизнь — бросить его она не могла. И тут из темноты протянулись две бледные руки, обхватили Чэн Чжичу и без усилий подняли с пола.
Сосновая Шишка вцепился зубами в край рубашки Чэн Чжичу, пытаясь удержать его. Но невидимая сила отбросила медвежонка. Ткань порвалась, и он кубарем упал на пол.
Мэн Кэ дрожала всем телом. От незнакомца исходили смертельная аура и такая жажда крови, будто перед ней разверзлась бездна. Ни сопротивляться, ни тем более нападать она не могла.
Даже не поднимая головы, девушка поняла: перед ней не живой человек. Но Чэн Чжичу… Она не могла просто позволить его унести. Несмотря на удушающий страх, Мэн Кэ заставила себя поднять голову.
Перед ней стоял красивый молодой парень. Холодный равнодушный взгляд, чуть прозрачная фигура, мерцающая, как лунный свет.
Се Юаньхуай прижал к себе Чэн Чжичу и на мгновение посмотрел на Мэн Кэ. Их глаза встретились — и девушке показалось, что она провалилась в ад. Сердце будто остановилось; на миг она почти поверила, что уже погибла.
Он смотрел на нее как на мертвую вещь. Но ничего не сделал. Просто развернулся с Чэн Чжичу на руках и медленно исчез в глубине коридора.
Мэн Кэ без сил осела на пол. Даже дыхание дрожало. Страх окончательно сломил ее волю; пошевелиться Мэн Кэ не могла. Неизвестно сколько времени спустя пространство содрогнулось, будто совсем рядом что-то раскололось. Удар был таким сильным, что заложило уши.
Послышались приближающиеся шаги. Бежать Мэн Кэ уже не успевала — только подняла голову и попыталась разглядеть идущего.
В Мэн Кэ вспыхнула надежда. Она попыталась сесть. Бай И стоял над ней с бледно-белым мечом в руке. Красивое лицо оставалось бесстрастным, а в глазах клубилась тьма.
На мгновение Мэн Кэ показалось, что перед ней настоящий злой дух. Волосы встали дыбом, и девушка поспешно отвела взгляд. Но Бай И кончиком меча поднял ее подбородок, заставляя смотреть на него.
Голос Бай И звучал спокойно — и от этого становился еще страшнее.
Кончик лезвия прижался к ее шее. Мэн Кэ дрожащей рукой указала в сторону, где скрылся злой дух.
Бай И молча убрал меч и направился туда, куда она указала. Через мгновение его фигура скрылась вдали. Сосновая Шишка хотел броситься следом, но Бай И одним движением отогнал его. Медвежонок вернулся к Мэн Кэ с понурыми ушами.
— Синь… Где Синьсинь и Сяосяо?
Мэн Кэ наконец пришла в себя и огляделась. Ни Мэн Синь, ни Цзи Юньсяо рядом не было. Тревога тут же вернулась, и девушка поспешно встала. Сосновая Шишка тоже приуныл, но, увидев, как Мэн Кэ тревожно озирается, задумчиво склонил голову.
— Ладно. Если ты их найдешь, я даже куплю тебе целый магазин жареных цыплят!
Мэн Кэ тут же согласилась. Медвежонок довольно кивнул, велел ей наклониться, забрался на голову и погладил волосы лапкой.
Когда Чжичу учился в первом классе средней школы, там проводили осенний спортивный праздник, открытый для гостей. Родственники учеников могли свободно прийти. Я решил воспользоваться случаем и увидеть его.
Ради этого я уговорил двоюродного брата перевестись в средний класс той же школы. Тогда у меня появился законный повод попасть на спортивный праздник.
Чжичу там был очень милым. Мне даже удалось оказаться с ним на одной фотографии…
Чжичу, не участвовавший в забеге, сидел пятнадцатым слева в третьем ряду, а я — третьим в четырнадцатом. Школа сделала общий снимок праздника с высоты, и он до сих пор хранится на их сайте.
На фотографии были тысячи людей, но я видел только нас двоих. Я был очень доволен.
Жаль, двоюродный брат, узнав, зачем мне понадобился его перевод, тут же вернулся в прежнюю школу. Больше увидеть Чжичу таким способом не получилось.