Глава 36. Хоррор-шоу (1). Цзи Юньсяо выбрал Чэн Чжичу, чтобы тот поднялся на сцену.
Услышав, что Чэн Линлин упала с лестницы, Чэн Чжичу страшно разволновался и хотел немедленно ехать домой. Но мать заверила: сестра серьезно не пострадала, она звонит лишь сообщить о случившемся. Заодно напомнила сыну не пропускать занятия и сказала, что будет достаточно, если он приедет на выходные.
За один день произошло слишком много всего. Смертельно уставший Чэн Чжичу вернулся в общежитие и написал соседям, чтобы узнать, как они себя чувствуют. Лишь убедившись, что в больнице с ними все в порядке, он наконец рухнул на кровать и уснул.
К счастью, в следующие несколько дней удача Чэн Чжичу вернулась к обычному уровню: ничего особенно хорошего больше не происходило, но и серьезных неприятностей не случалось. Все было на редкость спокойно.
«Монета Джокера» будто исчезла: больше не заговаривала с ним, не являлась во сне и не выбиралась из системного рюкзака сама по себе. Если бы она по-прежнему не лежала в хранилище, Чэн Чжичу решил бы, что потерял ее.
«…Неужели она так сильно расстроилась?»
Упорное молчание Монеты невольно заставило Чэн Чжичу задуматься.
Сначала ему казалось, что Монета пытается заманить его обещаниями удачи и заставить воспользоваться ею. Но не прошло и дня, как эта мнимая удача обернулась сплошными неприятностями. Поначалу Чэн Чжичу решил, что именно Монета навлекла на него несчастья, однако ее молчание в следующие несколько дней заставило его усомниться. В конце концов, она еще не добилась цели — не уговорила его воспользоваться ею, — а значит, вредить ему сейчас было бы слишком рано.
В итоге Чэн Чжичу пришел к единственному выводу:
«Даже волшебная монета не способна переломить мое невезение».
Эта мысль лишь укрепила решимость Чэн Чжичу никогда не пользоваться «Монетой Джокера». Он и прежде не собирался этого делать, а события последних дней только лишний раз напомнили почему.
【Вообще-то я не уверен, что это обязательно плохо.】
【Все несчастья, с которыми ты столкнулся, уравновешивают удачу, свалившуюся на тебя из ниоткуда. Поэтому можешь не бояться, что в будущем тебя внезапно настигнет накопившееся невезение. Если бы все эти несчастья обрушились разом, ты мог бы погибнуть.】
Чэн Чжичу кивнул, а потом задумался:
«Только я все еще не понимаю одного. Сестра не сможет пойти на шоу Цзи Юньсяо, и вместо нее придется идти мне. Для меня это удача или несчастье?»
Система и сама не была уверена:
【Для поклонника это, конечно, было бы удачей, но ты не поклонник Цзи Юньсяо, поэтому я тоже не могу сказать, хорошо это или плохо.】
«Тогда не буду об этом думать. Но увидеть шоу вживую я все-таки рад. Теперь меня, пожалуй, уже можно считать случайным поклонником Цзи Юньсяо».
После того как Чэн Чжичу вместе с Цзи Юньсяо пережили опасности инстанса и подружились на форуме, они время от времени перекидывались сообщениями. Благодаря этому Чэн Чжичу на собственном опыте понял, почему айдола называют «мужским богом», и проникся к нему искренней симпатией.
К слову, Цзи Юньсяо и сестры Мэн тоже узнали из интернета, что выбрали именно Чэн Чжичу. Обе ужасно ему завидовали: ради розыгрыша они даже привлекли множество друзей и родственников, но ни один из них так и не выиграл. Последние несколько дней девушки ходили совершенно подавленные.
Позже Цзи Юньсяо утешил их и пообещал: если в будущем появится похожая возможность, он обязательно оставит для них место. Сестры тут же повеселели — и лишь тогда вдруг осознали, что действительно стали друзьями собственного кумира.
[Chameleon: Я рад узнать, что твоя фотография была выбрана.]
Об этом Цзи Юньсяо написал Чэн Чжичу на форуме.
[Chameleon: Но, кажется, фотографию прислала твоя сестра, а не ты. На шоу пойдешь ты или она?]
[Свежевыжатый апельсиновый сок: Я. С ней кое-что случилось, поэтому она не сможет пойти.]
Чэн Чжичу тоже заметил комментарий сестры: та упомянула, что на фотографии изображен ее брат. По оформлению записи нетрудно было понять, что автор — девушка, так что Цзи Юньсяо, вероятно, догадался: настоящая поклонница — именно Чэн Линлин.
Цзи Юньсяо отправил улыбающийся смайлик.
[Chameleon: Рад, что ты придешь. Увидимся в эти выходные.]
[Свежевыжатый апельсиновый сок: Ладно, увидимся в эти выходные!]
Съемки шоу назначили на субботу после полудня в городе С, больше чем в двухстах километрах от дома Чэн Чжичу. Поэтому утром ему предстояло ехать туда на скоростном поезде.
В пятницу вечером Чэн Чжичу первым делом отправился домой проведать сестру после падения. Убедившись, что с ней действительно все в порядке и расстраивается она главным образом из-за пропущенных съемок, он успокоился. Они устроились в гостиной, разговаривая и поглядывая на телевизор.
— Надо же было такому случиться именно сейчас! Наконец появилась возможность пойти — и я не могу. Так обидно…
С несчастным видом девушка потянула Чэн Чжичу за рукав и снова повторила:
— Брат, обязательно полюбуйся за меня на ослепительную красоту Сяосяо! Вернешься — расскажешь все-все. И если получится, пожалуйста, возьми для меня автограф Сяосяо…
Чэн Чжичу кивнул. Просьба была несложной: в конце концов, они с Цзи Юньсяо уже были знакомы. Правда, поскольку познакомились благодаря «Бесконечному побегу», рассказать об этом сестре он не мог.
— Жаль, что съемки проходят не где-нибудь поблизости. Будь они ближе, я бы туда хоть ползком добралась.
Чэн Линлин печально пробормотала это, а потом вдруг кое-что вспомнила.
— Кстати, разве мы раньше не ездили в город С? Брат, помнишь? Когда мы были маленькими, мы вроде бы ездили туда всей семьей.
— Разве? — Чэн Чжичу моргнул. — Наверное, ты что-то путаешь. Я совсем этого не помню.
— Нет-нет, я точно помню, что уже ездила туда. Я была совсем маленькой, может, даже еще не ходила в начальную школу, но какое-то впечатление осталось.
Девушка задумалась и пробормотала:
— Я даже помню: тогда что-то случилось, и мама с папой очень волновались… Брат, ты тогда потерялся?
Чэн Чжичу смутился еще сильнее.
Их мама, готовившая на кухне, выглянула и добавила:
— Мы не ездили в город С, и твой брат никогда не терялся. Может, тебе это приснилось после того, как ты слишком много спала?
— Мы действительно там не были? — Девушка нахмурилась. Похоже, она не верила, что ошиблась в своих воспоминаниях.
— Раз мама так говорит, значит, раньше мы там не бывали. — Чэн Чжичу погладил ее по голове и рассмеялся. — Завтра осмотрю окрестности. Если там интересно, потом съездим вместе.
— Ладно! — Девушка счастливо улыбнулась. — Брат, не забудь завтра сделать много фотографий!
— Хорошо. Сделаю, как ты просишь.
Услышав разговор детей, мама заметно забеспокоилась.
— Чжичу, завтра в городе С будь осторожен. Если что-нибудь случится, сразу звони домой.
— Мама, я уже взрослый. Уеду и вернусь в тот же день, ничего не случится. — Чэн Чжичу рассмеялся, затем добавил: — Я понял. Если что-нибудь произойдет, не стану пытаться справиться со всем сам. Спасибо, мама.
Мать согласилась, но тревога из ее глаз так и не исчезла.
Утром Чэн Чжичу сел на скоростной поезд до города С. По приезде быстро перекусил и поспешил к зданию телестудии, где проходили съемки. Еще издалека он заметил собравшуюся у входа толпу.
Среди зрителей преобладала молодежь, особенно девушки. Они стояли небольшими группами — очевидно, поклонники разных знаменитостей.
Шоу пользовалось в Китае огромной популярностью. Чэн Чжичу и сам раньше его смотрел, поэтому примерно знал формат: каждую неделю приглашали четырех-пятерых гостей — известных звезд или перспективных новичков.
Цзи Юньсяо впервые пригласили сюда вскоре после дебюта, когда он стремительно прославился, а позже он участвовал в программе еще раз. Нынешняя запись должна была стать третьей. Среди гостей этого выпуска он был самым известным, поэтому его поклонникам выделили больше всего мест в зрительном зале.
Перед поездкой Чэн Чжичу заранее прочитал правила. В одном из пунктов отдельно говорилось, что поклонников каждой знаменитости посадят вместе, поэтому желательно надеть фанатскую одежду или взять баннер, световую палочку и другую атрибутику.
Подумав, Чэн Чжичу решил просто надеть футболку с Цзи Юньсяо. Таскать с собой световую палочку было неудобно, да и эту футболку он уже носил перед самим айдолом.
Однако, увидев поклонников Цзи Юньсяо, он невольно замер. Все до единого оказались девушками. Ни одного мужчины. Если бы больше ни одного мужчины не пришло и Линлин смогла приехать сама, фан-сектор Цзи Юньсяо целиком состоял бы из армии поклонниц…
Перед этой толпой Чэн Чжичу вдруг струсил. Он уже собирался отойти в тихий уголок и вернуться перед самым входом, чтобы незаметно смешаться с группой, но его заметила сотрудница.
Сотрудница посмотрела на футболку Чэн Чжичу и ласково улыбнулась.
— Ты первый парень среди пришедших «Юаньсяо». Назови имя и номер телефона, я тебя зарегистрирую.
— О, настоящий поклонник-парень! Впервые такого вижу!
— И правда поклонник-парень… Этот младший брат такой милый. Смотрите, смотрите, он покраснел…
Поклонницы Цзи Юньсяо тут же устремили на Чэн Чжичу сияющие взгляды. Он сделал вид, будто ничего не замечает, и сосредоточенно отвечал сотруднице, хотя уши уже пылали.
Когда сотрудница ушла, Чэн Чжичу тут же окружили поклонницы. Сначала девушки дружелюбно подшучивали над единственным мужчиной-фанатом и наперебой заговаривали с ним, а затем, как ни странно, довольно быстро добрались до вопроса о его сексуальной ориентации. В конце концов, среди мужской аудитории Цзи Юньсяо было немало геев.
Чэн Чжичу оставалось лишь терпеть расспросы. С облегчением он выдохнул только тогда, когда зрителей начали впускать и девушки устремились внутрь. И одновременно почувствовал странное одиночество: похоже, он действительно был единственным мужчиной среди поклонников…
Перед входом в студию сотрудники быстро объяснили правила и собрали телефоны, чтобы никто тайком не снимал и не мешал записи. Вернуть их обещали после окончания съемок.
После записи зрителям также обещали выделить время на автографы и фотографии с кумирами.
Когда публика расселась, к ним подошел режиссер, поздоровался и вкратце объяснил, как пройдет программа.
— Возможно, многие из вас уже видели наше шоу. Обычно программа делится на студийную и выездную части. Сегодняшний выпуск не исключение. В студии вас ждут…
— После первой половины записи гости отправятся выполнять задания на выезде. Вы можете остаться здесь и дождаться их возвращения или поехать следом на подготовленном автобусе. Выбор за вами.
Затем режиссер предложил зрителям отрепетировать аплодисменты. К началу съемки зал постепенно затих.
Чэн Чжичу впервые оказался зрителем телевизионной программы, поэтому был очень воодушевлен. К тому же среди гостей должна была появиться актриса, которая ему нравилась, и он с интересом ждал начала.
После недолгого ожидания запись официально началась. Ведущий вышел на сцену, произнес вступление и под аплодисменты публики представил гостей.
Особенно громко зал встретил Цзи Юньсяо: аплодисменты и крики словно достигли пика. Его приветствовали даже поклонники других звезд — наглядное доказательство огромной популярности.
Цзи Юньсяо с улыбкой помахал залу. Заметив Чэн Чжичу в первом ряду, он едва заметно оживился, а улыбка стала еще мягче.
В ярком мягком свете Цзи Юньсяо выглядел особенно привлекательным. Казалось, он сияет, просто стоя на сцене; остальные гости рядом невольно меркли, и все внимание само собой сосредоточивалось на айдоле.
Заразившись общей атмосферой, Чэн Чжичу тоже разволновался. Он хлопал так усердно, что ладони покраснели, и с нетерпением ждал продолжения.
Программа считалась одним из лучших развлекательных шоу Китая и славилась множеством забавных эпизодов. Этот выпуск тоже не разочаровал зрителей.
На сцене Цзи Юньсяо был ослепителен, а в жизни — мягок и спокоен. Все знали его как человека с хорошим характером, к тому же немного простодушного, поэтому во время съемок именно ему доставалось больше всего. Даже товарищи по команде без конца подшучивали над ним и обманом заставили выпить горчицу и сок горькой дыни.
Ничего не подозревающий Цзи Юньсяо одним глотком выпил почти полчашки. Глаза тут же покраснели, он закашлялся, но даже тогда не сразу понял, что товарищи разыграли его нарочно. Осознав наконец, что произошло, айдол посмотрел на них с неподдельной обидой.
Зал взорвался смехом. Даже у Чэн Чжичу заболел живот. Из-за хитростей товарищей Цзи Юньсяо в итоге потерял большую часть очков и угодил в раунд наказания.
— Но перед наказанием у Юньсяо есть шанс спастись. Речь о знакомой вам игре «Угадай, что я делаю?».
— Мы дадим Юньсяо несколько фраз, которые нужно показать без слов. Один из поклонников выйдет на сцену и будет угадывать. Всего пять заданий; если за отведенное время удастся правильно назвать хотя бы три, Юньсяо избежит наказания. В ответе можно ошибиться не больше чем на два слова. Юньсяо, принимаешь вызов?
— Тогда, Юньсяо, выбери одного из своих поклонников. — Ведущий жестом указал на зал. — «Юаньсяо», если хотите, чтобы Юньсяо выбрал именно вас, приветствуйте его как можно громче!
Подбадриваемые ведущим, поклонницы Цзи Юньсяо немедленно закричали и замахали руками. Некоторые даже вскочили с мест, стараясь привлечь его внимание.
Чэн Чжичу такого пыла не испытывал. Он тихо сидел среди неистово кричащих фанаток и выглядел особенно беспомощно.
— …На этот раз я хочу выбрать поклонника-мужчину.
Цзи Юньсяо некоторое время оглядывал зал, затем улыбнулся.
Поклонницы разочарованно застонали и нехотя сели. В следующую секунду все взгляды устремились к Чэн Чжичу — единственному мужчине в фан-секторе. «…Ч-что? Он хочет, чтобы я вышел на сцену? Но я же совсем не умею угадывать такие вещи!»
Под десятками взглядов Чэн Чжичу сразу занервничал. Но Цзи Юньсяо смотрел на него с мягким ожиданием, и отказаться было невозможно. С покрасневшими ушами он смущенно поднялся и вышел на сцену.
Цзи Юньсяо ободряюще улыбнулся и жестом попросил не нервничать. Чэн Чжичу понемногу расслабился и вскоре уже держался на сцене гораздо естественнее. Ведущий рассмеялся.
— Сегодня среди поклонников Юньсяо ты единственный мужчина — тебе действительно повезло, — рассмеялся ведущий. — Как тебя зовут?
— Всем привет, меня зовут Чэн Чжичу.
Под пристальными взглядами всего зала Чэн Чжичу взял микрофон и медленно произнес:
— Я очень польщен и рад, что Юньсяо сегодня выбрал меня. Надеюсь, я оправдаю его ожидания и помогу избежать наказания.
— И я тоже благодарю вас за поддержку, — с улыбкой добавил Цзи Юньсяо.
Ведущий улыбнулся и кивнул. Режиссер под сценой подал знак реквизиторам, и те вынесли белую доску с несколькими карточками. Ведущему предстояло случайным образом выбрать одну и передать Цзи Юньсяо, чтобы тот без слов изобразил написанное, а Чэн Чжичу угадал.
Ведущий подошел к доске и наугад снял одну из карточек. Цзи Юньсяо прочел ее — и его прежде веселое выражение лица слегка застыло.
«Что, если я вообще ничего не угадаю?»
— Юньсяо, ты готов? Итак, время пошло!
После слов ведущего Цзи Юньсяо посмотрел на Чэн Чжичу и начал показывать. Сначала указал на себя, похлопал по груди, изобразил, будто завязывает галстук, а затем поднял правую руку над головой.
Чэн Чжичу растерялся. Цзи Юньсяо покачал головой и снова поднял правую руку над головой. На этот раз Чэн Чжичу понял и выпалил:
— Пионерский салют?!! А, повязать красный галстук?[1]
Цзи Юньсяо кивнул. Затем похлопал себя по груди, сцепил перед ней пальцы и резко развел ладони, словно показывая сияние. Чэн Чжичу несколько секунд хмурился, а потом вдруг понял и поспешно догадался:
— Красный галстук на моей груди стал ярче?
— Поздравляю, вы получили первый правильный ответ!
Убедившись, что ответ верный, Чэн Чжичу незаметно выдохнул с облегчением и невольно подумал:
«Какая же бессмысленная фраза нам досталась… Похоже, дальше будет только сложнее».
Так и вышло: второй вопрос окончательно поставил Чэн Чжичу в тупик. Он совершенно не понимал жестов Цзи Юньсяо и несколько раз отвечал неправильно. Поняв, что фразу слишком трудно угадать, айдол быстро пропустил ее и перешел к третьей, чтобы не терять время.
Поняв, что и с третьей фразой Чэн Чжичу ничего не угадывает, он почувствовал, как внутри поднимается паника.
«Я видел ответ. Фраза такая: „Раз старшая сестра может, значит, и младшая сможет“…»
И тут в сознании Чэн Чжичу раздался тихий голос. Это была «Монета Джокера», молчавшая последние несколько дней.
«Почему ты опять появилась?» — мысленно спросил Чэн Чжичу. От неожиданности он вздрогнул, но, к счастью, внешне ничем себя не выдал.
«…Позволь мне искупить ошибку, мой господин».
Голос Монеты звучал непривычно подавленно.
«Мне нужно было доказать тебе, что, если ты освободишь меня, я смогу приносить тебе бесчисленные блага…»
«И это все — помогать мне отгадывать загадки?»
Чэн Чжичу едва не рассмеялся и почему-то даже немного пожалел Монету. Но пользоваться ею он все равно не собирался — в этом его решение оставалось неизменным.
Судя по реакции Монеты, она его не обманывала. Узнав ответ, Чэн Чжичу почувствовал себя увереннее. Он намеренно дважды назвал неправильные варианты, а затем произнес верный ответ — и снова заслужил аплодисменты ведущего и зрителей.
Четвертую фразу Чэн Чжичу тоже сумел «угадать» с помощью Монеты. Правильных ответов уже было три, и Цзи Юньсяо освобождался от наказания. Но по правилам оставался последний вопрос, и только после него игра могла закончиться.
Чэн Чжичу мысленно сказал Монете:
«Не обязательно подсказывать мне ответ на пятый вопрос. Если смогу угадать — угадаю. Не смогу — и ладно, все равно это уже неважно».
Последние слова «не имеет значения» он намеренно подчеркнул.
«Монета Джокера» не ответила и словно уединилась, чтобы предаться унынию.
Ведущий передал Цзи Юньсяо карточку. Прочитав ее, тот на мгновение замер и явно смутился. Он посмотрел на Чэн Чжичу; кончики ушей слегка покраснели. Сначала он развел руки, очерчивая большой круг, затем указал на себя, сложил ладони сердечком и наконец показал на Чэн Чжичу.
— Я… люблю… ах, нравишься… ты?
Чэн Чжичу внимательно проследил за его жестами и сумел угадать слова «Ты мне нравишься». Цзи Юньсяо поджал губы и смущенно кивнул. Затем снова показал большой круг, а двумя пальцами изобразил шагающего человечка.
«Человек и круг? Что это?.. Ах… Земля? Мир?»
Чэн Чжичу вдруг осенило. Он вспомнил песню Цзи Юньсяо, которую однажды слушала сестра, и выпалил:
— Ты мне нравишься больше всего на свете?
— Поздравляю, Чжичу, ответ правильный!
С краев сцены хлынул белый туман, зал взорвался аплодисментами. Цзи Юньсяо смотрел на Чэн Чжичу с легким румянцем; взгляд был мягким, смущенным и чуть манящим.
Фанатки громко закричали. Поскольку Чэн Чжичу был парнем, никто не принял признание всерьез — напротив, девушки лишь развеселились сильнее. Кто-то из особенно языкастых даже крикнул: «Поцелуй!» — и зал рассмеялся.
До поцелуя, разумеется, не дошло, зато Чэн Чжичу получил подарок: подписанный диск Цзи Юньсяо и объятие от самого айдола. Когда они обнялись, зал снова разразился аплодисментами.
Чэн Чжичу радостно вернулся на место с диском, а сидевшая рядом поклонница теперь смотрела на него совсем иначе — словно его только что освятили.
Цзи Юньсяо заметил, что ни признание из игры, ни объятие не вызвали у Чэн Чжичу особой реакции. Взгляд на мгновение потускнел от разочарования, но айдол быстро это скрыл и снова улыбнулся.
После этого режиссер объявил десятиминутный перерыв. После него должна была начаться выездная часть: гостям предстояло тянуть жребий, распределяться по разным локациям и выполнять задания.
Хотя Юньсяо проиграл последний этап, в «Угадай, что я делаю» они с Чжичу ответили правильно на четыре вопроса, поэтому он получил преимущество — право выбирать первым.
После вступления ведущего Цзи Юньсяо кивнул, опустил руку в коробку и вытянул листок: «Испытание смелости в поместье».
«Ах… похоже, Юньсяо сегодня не очень везет. Он действительно выбрал самую трудную задачу».
Ведущий с улыбкой покачал головой и принялся объяснять правила задания.
— Испытание смелости проходит в поместье, где, по слухам, водятся привидения. Гостю нужно войти внутрь, найти определенный предмет и выйти. А подробности о поместье вы увидите на большом экране.
Зрители удивленно зашумели, а самые робкие поклонники заметно побледнели. Под таинственную, зловещую музыку на большом экране запустили ролик о поместье.
Комплекс домов «Поместья Роз» находился к юго-востоку от города С, на берегу озера. Район был малолюдным, пейзажи — живописными, а вокруг царили тишина и покой; все это напоминало скрытый от посторонних тайный сад.
— Но однажды, двенадцать лет назад, спокойствие этого места внезапно нарушилось…
— Молодого художника Чжоу Лочэня нашли мертвым. Осмотрев место происшествия, полиция пришла к выводу, что он покончил с собой. Однако ходят слухи, что обстоятельства его смерти были весьма странными, и многие считают, что это вовсе не было самоубийством…
На экране появилась фотография Чжоу Лочэня. Молодой художник выглядел красивым и элегантным, а во взгляде таилась легкая меланхолия. Он стоял у окна, а стену за спиной покрывали многочисленные картины.
Большинство из них были портретами, главным образом детскими. Нарисованные дети весело и невинно улыбались; в слабом солнечном свете из окна они казались особенно живыми и прекрасными.
По мере рассказа фотография постепенно стала черно-белой, а поверх изображения выступило несколько капель алой крови.
— …Слухи о причинах его смерти продолжали множиться. Одни говорили, что Чжоу Лочэня убили: он наделал долгов из-за азартных игр и не смог расплатиться… Другие же, что к его смерти причастен не человек, а нечто внутри поместья…
— С тех пор прошло двенадцать лет. Все оставшиеся без ответа вопросы понемногу забылись, и никто так и не узнал, что произошло на самом деле…
— Задача гостя — проникнуть в поместье и найти там определенный предмет. Возможно, вам даже удастся раскрыть некоторые из его секретов.
[1] Красный шейный платок китайских Юных пионеров, один из самых узнаваемых символов школьного детства в КНР. Это именно треугольный красный платок. Шутка строится на узнаваемом пионерском жесте и символе.
← Предыдущая глава • Следующая глава →