Глава 34. Реальность (5). Богиня, которой он восхищался, на самом деле оказалась мужчиной.
У Чэн Чжичу наконец появилась первая девушка.
Пожелав Гу Чжэнь спокойной ночи, Чэн Чжичу еще долго ворочался в постели. От волнения сон не шел. Обычно стоило коснуться подушки — и он уже спал, а теперь мысли снова и снова возвращались к произошедшему.
После долгих размышлений Чэн Чжичу пришел к выводу: в этих отношениях он вел себя слишком пассивно. Даже в чувствах первой призналась Гу Чжэнь.
«Конечно, сам я ни за что не решился бы признаться, если бы Гу Чжэнь не сделала первый шаг. Но теперь, когда мы стали парой, все должно измениться… Нельзя и дальше позволять ей баловать меня. Я ее парень — значит, баловать Гу Чжэнь должен я!!!»
За бессонную ночь Чэн Чжичу успел вообразить немало сцен из их будущего. Но прежде всего следовало поскорее купить Гу Чжэнь подарок на день рождения. Не хватало еще всерьез объявить лучшим подарком самого себя.
Вот только близких подруг у Чэн Чжичу никогда не было, а знакомым девушкам он обычно дарил разве что небольшие плюшевые игрушки — для Гу Чжэнь такое явно не подходило. Что выбрать, он понятия не имел, а спросить совета было не у кого. Младшая сестра Чэн Линлин только после каникул должна была пойти в первый класс старшей ступени средней школы[1] и была намного моложе Гу Чжэнь, так что на совпадение вкусов рассчитывать не стоило.
В конце концов Чэн Чжичу решил обратиться к хорошему другу. Ли Дун уже несколько лет был со своей девушкой, и все это время они были неразлучны; лучшего советчика было не найти. В крайнем случае можно было попросить его узнать мнение своей подруги.
Но за окном еще стояла ночь, и Ли Дун наверняка спал. Обсуждать такое по телефону Чэн Чжичу тоже не хотел, поэтому решил позвать друга куда-нибудь поесть и поговорить лично. Заодно можно было повидаться — они давно не встречались — и расспросить Ли Дуна, как тому удается столько лет сохранять отношения такими же пылкими, как в самом начале.
Чэн Чжичу твердо решил: с завтрашнего дня он станет образцовым парнем.
Узнав, что у Чэн Чжичу появилась девушка, Ли Дун так поперхнулся пивом, что едва не выплюнул его, но сдержался и лишь закашлялся.
— У тебя появилась девушка? Ты уверен, что именно девушка, а не парень? Я, знаешь ли, всегда думал, что мужчинам ты нравишься куда больше.
— Проваливай. — Чэн Чжичу закатил глаза. Если бы он не пришел за советом, Ли Дун уже получил бы по голове. — Хватит нести чушь. У меня теперь вообще-то есть девушка. И позвал я тебя не просто так.
— Кхм… Да шучу я. — Ли Дун наконец прокашлялся и широко улыбнулся. — Поздравляю, брат, отличная новость! Этот брат от души за тебя рад! Спрашивай что угодно. С отношениями ты обратился по адресу.
Чэн Чжичу кое-что рассказал ему о случившемся, в основном подробно описал внешность и характер Гу Чжэнь и наконец спросил:
— …Так что же подарить такой девушке?
— Ну ты даешь… Вот это тебе повезло — встречаться с такой богиней! Только не ври мне!
— Если вру — я твой внук[2], — фыркнул Чэн Чжичу.
— Ладно, черт с тобой. Скажу одно: ну ты даешь!
Убедившись, что Чэн Чжичу говорит серьезно, Ли Дун хитро улыбнулся и толкнул его локтем.
— Покажешь этому брату ее фотографию? Что, боишься, я ее уведу? Расслабься, я люблю только свою жену. Будь твоя девушка хоть небесной феей, я не соблазнюсь.
Чэн Чжичу махнул рукой. Ему было слишком неловко признаться, что фотографии Гу Чжэнь у него вообще нет.
— Судя по твоему описанию, она зрелая, элегантная красавица, да? Хм… Думаю, лучше всего подойдет помада. С остальным легко не угадать. А марку и оттенок я спрошу у своей жены.
Отправив девушке несколько сообщений, Ли Дун вдруг кое о чем задумался.
— Кстати, где учится твоя девушка? Вы в одном университете?
«М-м… в любом случае, учимся мы в разных местах».
К тому времени Чэн Чжичу уже получил письмо о зачислении в университет Д. Гу Чжэнь говорила, что учится не там, но, что странно, ни разу не назвала свой вуз.
Ли Дун подозрительно посмотрел на друга: что-то в его рассказе не сходилось. Он задал еще несколько вопросов, но ответы снова оказались расплывчатыми — словно Чэн Чжичу почти ничего не знал о собственной девушке.
— …Слушай, — не выдержал Ли Дун, — Чэнцзы, не хочу тебя обидеть, но тебе не кажется, что тебя обманывают? Почему она вообще ничего о себе не рассказывает?
— Сам не знаю, почему она молчит. Может, что-то скрывает, но лгать мне точно не станет. Она никогда не просила ни денег, ни каких-то услуг.
— Эй, мой глупый братец. — Ли Дун смотрел на него с досадой, словно ругал железо за то, что оно никак не станет сталью.[3] — Ты слишком наивен. Может, она просто закидывает длинную леску, чтобы поймать крупную рыбу![4]
Чэн Чжичу поджал губы. Подозрения в адрес Гу Чжэнь ему, конечно, не понравились, но он понимал: Ли Дун говорит так лишь из беспокойства, поэтому сердиться не стал и снова попытался все объяснить.
— Я раньше не рассказывал, но впервые встретил ее в университете, куда собирался поступать, сразу после вступительных экзаменов. Она помогала другу и косплеила Мелиссу. У меня тогда упал сахар, я едва не потерял сознание, а она случайно проходила мимо и помогла. Какой мошенник станет разгуливать в таком наряде и заодно помогать случайным прохожим?
— …Погоди. Косплей Мелиссы? Сразу после вступительных экзаменов? — Ли Дун застыл с открытым ртом. — Чэнцзы, ты ведь поступил в университет Д, верно?
В голосе Ли Дуна появилось что-то странное:
— …Твою девушку зовут Гу Чжэнь?
Чэн Чжичу удивленно посмотрел на него, но договорить не успел: лицо Ли Дуна резко изменилось. Тот с грохотом вскочил, едва не опрокинув стоявшие на столе бутылки.
Ли Дун схватил Чэн Чжичу за плечо и взволнованно выпалил:
— Твоя «девушка» — Гу Чжэнь! Тот самый Гу Чжэнь, председатель студенческого совета финансового факультета! Черт, тут словами не объяснишь.
Увидев ошеломленное лицо Чэн Чжичу, Ли Дун почесал затылок, открыл официальный сайт элитного университета и нашел страницу факультета. На первой же фотографии руководители факультета стояли рядом с лучшими студентами.
— Смотри, это не он? — Ли Дун указал на молодого человека рядом с директором. — Вот Гу Чжэнь.
Чэн Чжичу едва взглянул на фотографию — и все тело словно окаменело. Кровь ударила в голову. Гу Чжэнь на снимке был в строгом черном костюме и выглядел элегантно. Его глаза были слегка прищурены, на губах играла улыбка; во всем облике чувствовались спокойствие и изящество.
Чэн Чжичу вспомнил красивое лицо своей «девушки» и побледнел. Тогда Гу Чжэнь был с макияжем, однако черты лица почти не отличались от тех, что он видел на фотографии. Такое лицо одинаково хорошо смотрелось бы и у мужчины, и у женщины.
Чэн Чжичу отчаянно пытался найти другое объяснение.
«Может, моя девушка просто родственница Гу Чжэня? Близнец? Но какая семья даст сыну и дочери совершенно одинаковые имена?»
Более того, теперь все прежние странности одна за другой находили объяснение: почему Гу Чжэнь скрывала свой университет, почти не отправляла голосовых сообщений и ни разу не прислала селфи… Потому что Гу Чжэнь был мужчиной и намеренно это скрывал.
— История о том, как Гу Чжэнь косплеил Мелиссу, разошлась по всему его университету и даже дошла до университета Д… Моя девушка тоже там учится, так что я об этом слышал.
Ли Дун показал ему посты двухмесячной давности — в них были фотографии Гу Чжэня в женском косплее, а студенты наперебой шутили, что председатель Гу превратился в богиню.
Когда-то Чэн Чжичу уже подозревал, что Гу Чжэнь может учиться в соседнем университете, и даже искал это имя на местных форумах. Но Гу Чжэнь был слишком известен: его почти никто не называл по имени, предпочитая «председатель Гу» или «молодой мастер Гу». Поэтому поиск ничего не выдал.
Странностей с самого начала хватало, но словно нечистая сила затуманила разум Чэн Чжичу, и он ни разу всерьез ничего не заподозрил. Теперь, оглядываясь назад, он чувствовал себя настоящим идиотом…
«Но зачем Гу Чжэнь все это скрывал? Почему лгал, да еще и признался в любви? Просто решил надо мной поиздеваться? Ему нравилось смотреть, как дурак верит каждому его слову?»
Чэн Чжичу побелел как бумага. Дыхание сбилось, тело мелко дрожало, глаза покраснели — казалось, он вот-вот расплачется.
Ли Дуну тоже стало не по себе. Особенно некстати вспомнилась собственная шутка о том, что у Чэн Чжичу наконец появилась девушка, а не парень. Хотелось отвесить себе пощечину.
«Ну почему мой поганый рот обязательно должен был такое сказать? Как всегда: хорошее не сбывается, зато плохое — непременно!»
Ли Дун не знал, зачем Гу Чжэнь обманул Чэн Чжичу, но одного вида расстроенного друга хватило, чтобы он мгновенно вспылил. Не раздумывая, Ли Дун схватил телефон Чэн Чжичу и разблокировал его.
— Что ты делаешь? — Голос Чэн Чжичу звучал глухо. Он посмотрел на друга покрасневшими глазами.
— У тебя есть номер Гу Чжэня? Я ему позвоню и спрошу, какого черта он творит, — холодно сказал Ли Дун. — Совсем спятил? Как он посмел так поступить с моим братом? Я ему сейчас объясню.
Чэн Чжичу не хотел втягивать Ли Дуна и потянулся за телефоном, но тот ловко увернулся.
— Чэнцзы, не останавливай меня. Теперь, когда ты знаешь правду, Гу Чжэнь обязан объясниться. Какая разница, кто спросит — я или ты? В конце концов, он не девушка. — Ли Дун серьезно посмотрел на него. — Или ты собираешься и дальше тянуть с этим?
На несколько мгновений Чэн Чжичу потерял дар речи.
— Не волнуйся, сразу ругаться не стану.
Ли Дун подавил злость и пообещал сдержаться, хотя на самом деле ему куда больше хотелось избить Гу Чжэня. Чэн Чжичу медленно опустил руку и молча смотрел, как друг находит нужный контакт и набирает номер.
Ответили почти сразу. Из динамика донесся приятный, мягкий голос:
«Чэнчэн? Какой еще, к черту, Чэнчэн?! Это твой батя!»
Ли Дун мысленно выругался, но тут же насторожился: голос явно принадлежал мужчине. Видимо, Чэнцзы с самого начала был уверен, что Гу Чжэнь — девушка, и первое впечатление оказалось настолько сильным, что низкий голос он принимал всего лишь за немного походящий на мужской.
— Ты Гу Чжэнь? — грубо спросил Ли Дун.
— Да, я Гу Чжэнь. Могу узнать, кто говорит? — Тон сразу похолодел. Гу Чжэнь оставался вежлив, но теперь держался отчужденно. — И откуда у вас телефон Чэнчэна?
— Я его друг. Так что ответь мне, Гу Чжэнь: ты притворялся девушкой, обманывал его, а потом еще предложил ему встречаться?
На другом конце линии воцарилось долгое молчание.
Молчание Гу Чжэня прозвучало почти как признание, и Ли Дун тут же сорвался:
— Ублюдок! Это же мерзость — притвориться девушкой и морочить голову другому парню! Психам место в психушке. Больше, блядь, не лезь к моему брату!
— …Чэнчэн рядом? — Гу Чжэнь проигнорировал ругань. — Пожалуйста, дай ему трубку.
— Ублюдок! — Заорал на него Ли Дун.
— Дай ему телефон. — Голос Гу Чжэня разом похолодел. — Я сказал: передай ему трубку.
Ли Дуна неожиданно пробрал холодок. Он машинально протянул телефон Чэн Чжичу и лишь потом понял, что испугался одного только голоса. Тут же мысленно обругал себя за трусость.
Чэн Чжичу взял телефон, поджал губы и промолчал. Обида и чувство предательства душили его. Хуже всего было ощущение, что его выставили полным идиотом. Он не хотел, чтобы Гу Чжэнь услышал дрожь в голосе, однако сбившееся дыхание все равно выдавало его состояние.
— Чэнчэн… ты плачешь? — очень мягко спросил Гу Чжэнь. — Прости, это я во всем виноват. Не плачь.
— …Почему ты мне солгал? — Чэн Чжичу потер глаза, пытаясь успокоиться. Он не хотел окончательно расклеиться, но голос сорвался. — Ты с кем-то поспорил, что я не только тупой, но еще и слепой — раз умудрился в тебя влюбиться?..
Гу Чжэнь перебил его и заговорил почти умоляюще:
— Прости. Я был неправ, когда солгал тебе, но мои чувства настоящие. Мне будет очень больно, если ты в них усомнишься. Сначала я не сказал, что мужчина, потому что мне было неловко. Мы только познакомились, и я не счел это важным. Но чем больше мы общались, тем милее ты мне казался. Я понял, что могу в тебя влюбиться, поэтому, когда мы обменялись контактами, спросил, как ты относишься к геям. Ты ответил, что ничего не имеешь против, но сам никогда не влюбишься в мужчину. А если мужчина начнет за тобой ухаживать, ты будешь держаться от него подальше.
В голосе Гу Чжэня звучала горечь.
— После этого я уже не решился признаться. Я продолжал притворяться девушкой и старался показать себя с лучшей стороны. Я знал, что однажды ты узнаешь правду, и хотел, чтобы к тому времени ты успел в меня влюбиться. Тогда, возможно, не захотел бы меня бросать. Но даже после всего этого ты так и не успел по-настоящему меня полюбить. Если бы я признался, что на самом деле мужчина… Чэнчэн, скажи: ты вообще смог бы когда-нибудь меня полюбить?
После долгого молчания Чэн Чжичу ответил:
— Но одно знаю точно: теперь я не смогу тебя полюбить. Гу Чжэнь, дело даже не в том, что ты мужчина. Куда труднее принять, что ты мне лгал больше двух месяцев. Если бы мне не рассказал другой человек, ты бы продолжал обманывать меня и дальше.
— Ничего не говори. Я и сам дурак — столько времени ничего не замечал. — Чэн Чжичу опустил взгляд. — Давай считать, что мы никогда не встречались. На этом все.
С этими словами Чэн Чжичу повесил трубку. Сколько бы Гу Чжэнь потом ни звонил, он не отвечал, а вскоре просто выключил телефон и снова сел.
Не зная, чем утешить друга после такого удара, Ли Дун пододвинул к нему бутылку пива.
— Напейся, устрой пьяный дебош, а проспишься — и все останется в прошлом. Больше никакого Гу Чжэня в твоей жизни.
Чэн Чжичу налил полстакана пива, сделал крошечный глоток и опустил голову. Кончик носа покраснел.
Вечером Ли Дун, поддерживая Чэн Чжичу, повез его домой.
Чэн Чжичу редко пил. Теперь же он был пьян, подавлен и сам не понимал, что несет. Ли Дун заказал еще несколько бутылок. Изначально они собирались выпить вместе и как следует отметить хорошую новость, но вечер закончился, толком не начавшись. Оставлять недопитое пиво было жалко, и Ли Дун в одиночку осилил шесть или семь бутылок.
До настоящего опьянения было далеко, но голова у Ли Дуна заметно кружилась. Когда он допил, «младший брат» все еще спал, и оставалось только доставить его домой. Пошатываясь, он повел Чэн Чжичу к дому.
Прохладный вечерний ветер немного отрезвил Ли Дуна. Он прошел между жилыми домами и уже подходил к подъезду, когда заметил у дороги фигуру. Хмель слетел мгновенно.
Ли Дун ошеломленно уставился на приближавшегося Гу Чжэня и растерянно спросил:
— Как ты здесь оказался? Как ты узнал адрес Чэнцзы?
«Черт. Гу Чжэнь не местный. Сейчас летние каникулы, и он должен был вернуться домой. Если прикинуть время… выходит, Гу Чжэнь сорвался сюда сразу после нашего телефонного разговора».
Взгляд Гу Чжэня лишь на мгновение скользнул по Ли Дуну, но того сразу пробрал холодок. Еще минуту назад он кипел от злости, однако стоило Гу Чжэню появиться, как весь его пыл куда-то делся. Почему-то сердиться на него больше не получалось.
— Не пил… просто устал, — недовольно пробормотал Ли Дун. — Прошлой ночью от волнения глаз не сомкнул. Пришел ко мне спросить, что подарить тебе на день рождения, а в итоге узнал, что ты мужчина.
— Отдай его мне. — Глаза Гу Чжэня вспыхнули, и он заговорил непривычно быстро.
— Что?!! — Ли Дун широко раскрыл глаза и настороженно отступил. — Предупреждаю, не подходи. Еще шаг — и я позову на помощь…
В этот момент поддерживаемый Ли Дуном Чэн Чжичу тихо простонал и сонно приоткрыл глаза. Он еще не совсем проснулся и, увидев перед собой Гу Чжэня, пробормотал что-то бессвязное, упал прямо к нему в руки и прижался к груди.
Гу Чжэнь бережно подхватил его. Холод во взгляде мгновенно исчез; теперь он смотрел на Чэн Чжичу с такой нежностью, что от одного этого взгляда постороннему стало бы неловко.
«…Так это и правда было серьезно!»
Заметив этот взгляд, Ли Дун внутренне похолодел. За плечами у него уже были долгие отношения, так что ошибиться он не мог: Гу Чжэнь действительно любил Чэн Чжичу. Ли Дун ничего не понимал.
«Вокруг Гу Чжэня наверняка хватает девушек — зачем же он гоняется за мужчиной?.. Черт, ладно. С ориентацией не поспоришь. Но зачем было непременно влюбляться в стального натурала?»
Ли Дун считал, что ориентацию человека не изменить, а значит, у Гу Чжэня почти не было шансов. Чэнцзы не влюбится в мужчину — с этим ничего не поделаешь.
Гу Чжэнь опустил голову и мягко позвал Чэн Чжичу. Тот начал просыпаться: немного повозился и медленно открыл глаза. Когда взгляд наконец прояснился, первым он увидел красивое лицо Гу Чжэня совсем рядом.
Чэн Линлин с любопытством спросила:
— И что было потом? Что ты сказал Гу Чжэню?
— …Ничего. Сразу отправил его в больницу, — сухо усмехнулся Чэн Чжичу.
— Я еще толком не проснулся и от неожиданности врезал ему по лицу. Даже не понял, куда попал, но он сразу потерял сознание. Нам с Ли Дуном пришлось тащить его в больницу и торчать там полночи.
— А-а… — Чэн Линлин вдруг поняла. — Теперь вспомнила. Это было в тот день, когда у тебя не работал телефон и ты вернулся поздно вечером? Когда мама с папой ужасно тебя отругали?
— В тот самый. — Чэн Чжичу подумал и добавил: — Только маме с папой не рассказывай.
— Конечно, не расскажу. Зато теперь хоть знаю, что случилось. — Чэн Линлин высунула язык. — Но все равно жалко. Вообще-то он довольно хороший человек…
— Нет-нет, спасибо! Такое счастье мне не по карману. Забирай его себе… — Девушка замахала руками.
— Ладно, хватит об этом. Ты же хотела сделать еще несколько фотографий? — Чэн Чжичу развел руками. — Давай.
— Хорошо. — Бодро откликнулась Чэн Линлин.
Разумеется, о том, что произошло потом, Чэн Чжичу сестре не рассказал.
Поздним вечером в тихой больнице Ли Дун отправился оплачивать счет за лечение, а Чэн Чжичу помог Гу Чжэню сесть. Вдруг на его плечо легло что-то тяжелое. Подняв глаза, Чэн Чжичу встретил пристальный взгляд Гу Чжэня. В тусклом свете его глаза казались особенно яркими.
Заметив, что Чэн Чжичу смотрит на него, Гу Чжэнь опустил голову, легко поцеловал его в макушку и тихо сказал:
— Чэнчэн, мне очень жаль, но я от тебя не отступлюсь. Это еще не конец.
Когда Ли Дун вернулся после оплаты, на лице Гу Чжэня красовалась еще одна свежая рана.
Пока Чжичу не было рядом, мне совсем не хотелось вести дневник. Поэтому я решил отыскать дневник, который вел до того, как он вошел в игру.
Но выяснилось, что тогда никакого дневника у меня не было.
Ведь Чжичу тогда не было рядом. О чем мне было писать?..
[1] Первый год старшей ступени китайской средней школы, обычно соответствует примерно 10-му классу. Это не «первый класс средней школы» в российском понимании.
[2] «Я твой отец / ты мой сын / я твой дед / ты мой внук» — распространенная в китайской разговорной и интернет-речи форма насмешки или словесного соперничества. Традиционно старшие поколения занимают более высокое положение в семейной иерархии, поэтому, называя себя «отцом» или «дедом» собеседника, говорящий шутливо ставит себя выше него; называя другого «сыном» или «внуком» — подчеркивает свое доминирующее положение. В дружеском общении такие выражения часто используются как шутка, но в конфликте могут звучать оскорбительно.
[3] «Досадовать, что железо никак не станет сталью» (кит. 恨铁不成钢) — китайская идиома, означающая: сердиться на способного человека за то, что он не оправдывает ожиданий.
[4] «Закинуть длинную леску, чтобы поймать крупную рыбу» (кит. 放长线钓大鱼) — китайская идиома, означающая: действовать терпеливо и дальновидно ради более крупной выгоды.
← Предыдущая глава • Следующая глава →