Глава 28. Заброшенная больница (12). Умница. Старший брат тебя приголубит.
Раскрыв медицинскую карту, Чэн Чжичу первым делом увидел имя «Се Юаньхуай». Сперва он решил, что карта принадлежит Се Юаньхуаю, но, приглядевшись, обнаружил это имя не в графе пациента. Самим пациентом значился Чэн Чжичу, а лечащим врачом — Ло Цзе. Это была еще одна его медицинская карта. Откуда же в ней взялось имя Се Юаньхуая?
«Почему Се Юаньхуай упомянут в моей медицинской карте? Что нас вообще связывало?»
Чэн Чжичу начал читать с самого начала.
【Признаки и симптомы: новые симптомы появились через три месяца после госпитализации пациента.】
【На раннем этапе лечения состояние проявлялось следующим образом: пациент принимал случайно выбранного человека за своего возлюбленного или за того, с кем его связывают очень близкие отношения. Объект привязанности не был постоянным; пациент чаще выбирал привлекательных мужчин.】
【Недавно у пациента появился постоянный воображаемый объект привязанности по имени Се Юаньхуай.】
【Проверка подтвердила, что Се Юаньхуай действительно существовал. Он был пациентом этой больницы и страдал врожденным пороком сердца. После безуспешной реанимации он умер. Его семья не смогла смириться с утратой и заплатила больнице крупную сумму за сохранение тела в морге.】
【Одна из медсестер, ухаживающих за пациентом, прежде также ухаживала за Се Юаньхуаем. Предположительно, она могла рассказывать пациенту о нем, после чего тот создал воображаемый образ Се Юаньхуая и сделал его постоянным объектом привязанности.】
【Медсестре предписано не упоминать Се Юаньхуая в присутствии пациента. Пациенту рекомендовано не реагировать на воображаемую фигуру. Ожидается, что это поможет улучшить его состояние.】
В замешательстве Чэн Чжичу снова провалился в видение. Перед ним возник юный он сам, сидящий на больничной койке. В палату вошел доктор Ло и терпеливо начал расспрашивать его.
— Чжичу, меня очень интересует этот твой «новый друг».
Доктор Ло смотрел на юношу ласково, почти по-отечески, и мягко спросил:
— Ты можешь рассказать мне о нем?
Стройный юноша сидел на краю кровати в свободной больничной одежде, открывавшей тонкие бледные запястья и лодыжки. Свесив ноги и опираясь ладонями о край матраса, он слегка подался вперед. В светлых, изогнутых улыбкой глазах отражалось солнце, делая их похожими на прозрачные кристаллы.
— Брат Юаньхуай действительно хороший человек… Он очень красив и, хотя почти не улыбается, когда улыбается, выглядит очень обаятельно. И хорошо обо мне заботится. Он мне очень нравится. Он немного замкнутый и всегда один. Кроме меня, у него, кажется, нет других друзей. А также, кажется, он не любит общаться с другими людьми. Когда я впервые встретил его, он всегда говорил мне, чтобы я не подходил к нему слишком близко. Я болтал с ним, но он редко отвечал. В то время мне было очень больно от этого. Но я действительно хотел быть его другом, поэтому приставал к нему каждый день. Брат Юаньхуай — очень мягкий человек, поэтому не мог видеть меня расстроенным, и в конце концов мы стали друзьями. После этого мы даже…
На этих словах юноша внезапно покраснел, опустил голову и смущенно поправил одежду. Доктор Ло и без дальнейших объяснений все понял. Видя смущение Чэн Чжичу, он не стал расспрашивать дальше, лишь ласково потрепал его по макушке.
— Я понимаю. А сейчас тебе надо отдохнуть. Увидимся в другой раз.
Юноша беззаботно кивнул. После ухода доктора Ло Чэн Чжичу некоторое время сидел один в пустой палате. Вдруг дверь скрипнула. Он поднял голову, увидел вошедшего человека — и тут же просиял, быстро спрыгнув с кровати ему навстречу.
Мэн Кэ заметила, что Чэн Чжичу застыл над медицинской картой, и обеспокоенно коснулась его руки.
Чэн Чжичу вздрогнул и вынырнул из видения. Придя в себя, он объяснил Мэн Кэ:
— Это еще одна моя медицинская карта. Там говорится, что я начал говорить о воображаемом человеке, и этот человек — Се Юаньхуай…
О Се Юаньхуае он уже рассказывал сестрам и Цзи Юньсяо в морге, поэтому Мэн Кэ сразу поняла, о ком речь. Ее глаза удивленно расширились.
— Я думаю, — сказал Чэн Чжичу, пряча медицинскую карту, — что я мог встретиться с призраком Се Юаньхуаем и установить с ним какую-то связь, но врачи, вероятно, думали, что он был просто чем-то, что я выдумал, и на самом деле того не существовало. Позже…
Вдруг по тихому коридору прокатился звонкий стук. Чэн Чжичу обернулся: к нему по полу катился стеклянный шарик. Не встретив на пути ни единой преграды, он остановился прямо у его ног.
Сосновая Шишка с любопытством высунулся из кармана, сполз по ноге Чэн Чжичу, поднял разноцветный шарик и осторожно его обнюхал.
Но едва он приблизил нос, как весь взъерошился от ужаса. Медвежонок отбросил шарик, вцепился в икру Чэн Чжичу и отчаянно попытался залезть ему под штанину. Его трясло всем телом.
Зов раздался снова — теперь совсем близко, будто говорящий находился рядом. Чэн Чжичу мгновенно насторожился. Одной рукой сунул медвежонка обратно в карман, другой схватил Мэн Кэ за рукав и потянул за собой.
Девушка растерялась: никакого голоса она не слышала и причины его внезапной тревоги не понимала. Но по лицу Чэн Чжичу было ясно, что произошло что-то серьезное, поэтому она без колебаний пошла следом.
И тут у Чэн Чжичу резко закружилась голова. Ноги подкосились, тело обмякло, и он потерял сознание.
Мэн Кэ испуганно опустилась рядом и попыталась привести того в чувство. Сосновая Шишка тоже выбрался из кармана, тревожно поскуливая и трогая Чэн Чжичу лапками за лицо.
Но Чэн Чжичу уже ничего не слышал.
Сознание утонуло в одном видении за другим, и проснуться он больше не мог.
В просторном дворе юноша в больничной одежде, тяжело дыша, бежал за катившимся по дорожке стеклянным шариком. Дорожка шла под уклон, и шарик набирал скорость. В слишком больших тапочках Чэн Чжичу едва за ним поспевал.
На вид это был самый обычный стеклянный шарик, не стоивший такой погони. Но Чэн Чжичу дорожил им как талисманом: добрая медсестра подарила его, пожелав скорейшего выздоровления. Потерять подарок он не хотел ни за что.
Шарик ударился о край клумбы и остановился. Чэн Чжичу подбежал, наклонился и быстро поднял его. Стер грязь, убедился, что стекло не треснуло, облегченно выдохнул и бережно убрал талисман в карман.
Он вытер со лба тонкую испарину. Раскрасневшееся лицо казалось особенно юным; Чэн Чжичу приоткрыл губы, переводя дыхание.
Через некоторое время он поднял глаза и уже собирался выпрямиться, когда заметил у клумбы неподвижную фигуру.
Человек стоял против света, поэтому лица было не разобрать. Он был высокий и стройный, в чистой белой больничной одежде. Бледная, почти прозрачная рука с тонкими пальцами легко коснулась цветка. Красивые руки сразу привлекли внимание Чэн Чжичу. Ему захотелось разглядеть незнакомца. Прикрыв ладонью глаза от солнца, юноша медленно поднялся — и наконец увидел его лицо.
Незнакомец оказался поразительно красивым молодым парнем, почти соблазнительным. Но прозрачные глаза оставались холодными и равнодушными, словно лед; от одного взгляда становилось ясно, что к этому человеку трудно приблизиться.
Взгляд незнакомца мазанул по Чэн Чжичу, на мгновение задержался и скользнул дальше, словно юноша был всего лишь частью больничного пейзажа и не заслуживал особого внимания. Чэн Чжичу же был очарован с первого взгляда. Его мгновенно потянуло к незнакомцу: захотелось подойти ближе, подружиться и непременно понравиться ему.
— Привет… — Чэн Чжичу невольно схватился за рубашку другого человека и застенчиво, с нетерпением спросил: — Ты тоже пациент?
Красивый парень на мгновение напрягся. Его взгляд опустился на руку Чэн Чжичу, вцепившуюся в край белой рубашки. После короткой паузы он спросил:
— Ты видишь меня и можешь… прикоснуться ко мне?
— Ты здесь, так почему я не могу тебя увидеть?
Странный вопрос слегка озадачил Чэн Чжичу. Но он тут же рассудил: этот красивый старший брат тоже пациент, значит, у него может быть какая-то особая болезнь, из-за которой он говорит такие вещи. И перестал удивляться.
Мелкое недоумение быстро забылось. Чэн Чжичу снова с любопытством уставился на незнакомца. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что его собственная болезнь, возможно, снова дает о себе знать. Но остановиться он не мог — слишком хотелось познакомиться с этим красивым старшим братом.
— Меня зовут Чэн Чжичу, — начал он радостно представляться, — а как насчет тебя, старший брат? Как тебя зовут?
В ответ повисло долгое молчание. Холодный красавец опустил взгляд на юношу, все еще державшего его за руку. В прежде спокойных и равнодушных глазах дрогнула едва заметная рябь. Он приоткрыл губы, словно хотел ответить, но передумал. Медленно высвободил руку и молча покачал головой. Отказ был очевиден.
Чэн Чжичу застыл и разочарованно опустил ладонь. Вид у него был до смешного обиженный. Они только что познакомились, а Чэн Чжичу выглядел так, будто его отверг возлюбленный. Глаза мгновенно покраснели; он тихо шмыгнул носом, и по щекам скатились слезы.
— …Неужели я действительно так раздражаю тебя?
Вытерев слезы, Чэн Чжичу сдавленно спросил, затем поспешно отвернулся.
«И правда. Даже родные меня не любят. Кроме доброго доктора Ло и медсестер, кому вообще может понравиться такой человек, как я?»
— Мне очень жаль. Я сейчас уйду. Я просто хотел забрать кое-что…
Чэн Чжичу уже собирался уйти, когда за спиной прозвучал голос. Он пораженно обернулся. Глаза все еще блестели от слез. Незнакомец медленно подошел, протянул бледные, словно нефритовые пальцы и осторожно стер слезу с его щеки.
Голос был ясным и прохладным, но в нем неожиданно слышалась мягкость.
Юноша любил называть Се Юаньхуая «брат Юаньхуай». И каждый раз лицо Се Юаньхуая едва заметно менялось.
— Тебе не нравится, что я тебя так называю? — осторожно спросил юноша. — Если тебе это не нравится, я…
— …Дело не в этом. Это просто немного… — Се Юаньхуай на мгновение замолчал, тщательно подбирая слова. — Слишком интимно… Но решать тебе. Я не возражаю.
«Понял. На самом деле брату Юаньхуаю просто надоедает моя фамильярность…»
Чэн Чжичу потер нос. Самому ему обращение вовсе не казалось слишком близким — наоборот, нравилось. «Брат Юаньхуай» звучало тепло и будто идеально подходило этому человеку. Он предлагал Се Юаньхуаю называть себя «Сяо Чу», как делали некоторые медсестры. Но тот ни разу этим именем не воспользовался. Наверное, тоже считал его чересчур близким.
«Почему брат Юаньхуай все время держит меня на расстоянии?»
Чэн Чжичу до сих пор не знал, в какой палате лежит Се Юаньхуай, и ни разу не смог навестить его. Почти всегда они встречались только у клумбы.
От этой мысли юноша приуныл. Се Юаньхуай был холодноват и неразговорчив: порой Чэн Чжичу успевал сказать десять фраз, а в ответ не слышал ни одной.
Правда, однажды Се Юаньхуай объяснил: особенно он молчит, когда рядом есть другие люди. Если разговаривать с Чэн Чжичу при посторонних, те могут решить, что с ним что-то не так. Чэн Чжичу так и не понял, почему, но и значения этому не придал. Тогда он лишь улыбнулся:
— Это неважно. Во всяком случае, остальные уже давно считают меня странным человеком.
Закончив говорить, он опустил голову и принялся теребить рубашку. Слабым голосом он пробормотал:
— Я и так болен, и даже мои родители считают меня странным, так что это действительно не имеет значения…
Се Юаньхуай внезапно вскинул подбородок и очень серьезно посмотрел на него. Затем повторил, чеканя каждое слово:
— В тебе нет ничего странного. Ты особенный. Особенный ребенок. Единственный и неповторимый в этом мире. Единственный в своем роде. Это ты, Чэн Чжичу.
Вспомнив эти слова, Чэн Чжичу смутился и тихо рассмеялся. Спрятав лицо в ладонях и оставив открытыми только живые, по-кошачьи блестящие глаза, он украдкой посмотрел на Се Юаньхуая.
Они сидели у той самой клумбы, где впервые встретились. Чэн Чжичу забрался с ногами на край скамьи и обнял колени. Се Юаньхуай сидел поодаль и смотрел на цветы. Его спокойный, мягкий профиль почему-то неудержимо притягивал взгляд.
Брат Юаньхуай называл особенным его, но на самом деле самым особенным человеком был сам Се Юаньхуай.
«Я правда очень люблю брата Юаньхуая…»
Взгляд Чэн Чжичу постепенно смягчился, а сердце забилось быстрее. Ему вдруг до боли захотелось прикосновений Се Юаньхуая — объятий, поцелуя, любви.
— Брат Юаньхуай… — тихо прошептал он. Он отпустил свои ноги, позволив им упасть со скамьи, а затем медленно наклонился к Се Юаньхуаю.
Се Юаньхуай обернулся на голос и увидел совсем рядом юношу с мягким, полным надежды взглядом. В следующее мгновение теплые губы легко коснулись его щеки.
Глаза Се Юаньхуая чуть расширились. На обычно спокойном лице впервые проступило явное удивление.
На мгновение он настолько растерялся, что не успел отстраниться. Чэн Чжичу решил, что поцелуй принят, и радостно вспыхнул румянцем. Нервно и застенчиво он признался:
— Ты мне нравишься, брат Юаньхуай…
«Только брат Юаньхуай такой холодный… Даже лицо ледяное. У него всегда такая низкая температура?»
Пока Чэн Чжичу тревожился о его здоровье и ждал ответа, Се Юаньхуай пришел в себя. Его лицо едва заметно изменилось. Он мягко отстранил юношу, покачал головой и тихо сказал:
Лицо Чэн Чжичу застыло. Увидев эту реакцию, Се Юаньхуай почувствовал укол боли в груди и уже хотел что-то сказать, но юноша вскочил со скамьи — взволнованный, почти готовый расплакаться — и торопливо замахал руками.
— Прости, брат Юаньхуай. Я определенно заставил тебя возненавидеть меня сейчас… Тебе это показалось очень отвратительным? Чтобы понравиться кому-то такому… на самом деле, именно из-за этого моя семья считает меня странным.
Чэн Чжичу выдавил улыбку; каждое следующее слово давалось с трудом.
— Мне нравятся мужчины. Извини…
Не дожидаясь ответа, Чэн Чжичу выбежал со двора и бросился обратно в палату. Там забрался под одеяло и долго плакал. Он был уверен: теперь, узнав правду, Се Юаньхуай наверняка его возненавидит. Чэн Чжичу перестал ходить к клумбе и почти не выходил из палаты.
Однажды он сидел у окна, глядя наружу, когда услышал, как открывается дверь. Решив, что пришла медсестра поболтать, Чэн Чжичу обрадованно обернулся — и тут же напрягся, увидев вошедших.
— Давно не виделись, Чэн Чжичу. Похоже, ты живешь очень комфортно.
В палату вошли несколько парней примерно одного возраста с Чэн Чжичу. Впереди шел красивый юноша с презрительной улыбкой. Он сел на край кровати и с интересом посмотрел на Чэн Чжичу, забившегося под одеяло.
Чэн Чжичу дрожал и смертельно побледнел. Это были его одноклассники — те самые, что издевались над ним. Хуже всех был Цяо Юэ. Богатый молодой господин, отличный драчун и признанный заводила компании. Узнав об ориентации Чэн Чжичу, он постоянно его унижал и подбивал остальных школьников насмехаться над ним.
Чэн Чжичу надеялся, что в больнице наконец спрячется от этих демонов, но Цяо Юэ с компанией явились даже сюда.
Он испугался и хотел позвать на помощь, но Цяо Юэ зажал ему рот и прижал к кровати. Навалившись сверху, парень зло ухмыльнулся.
— Ты думал, что все закончилось, когда ты взял перерыв в школе? Ты даже не представляешь, как мне было скучно, когда тебя не было. Итак, я получил адрес больницы от учителя и приехал навестить тебя. Хотя я не ожидал увидеть тебя живущим в психиатрическом отделении. Тебе это очень идет, маленький сумасшедший ублюдок.
Цяо Юэ презрительно рассмеялся и жестом велел остальным выйти, оставив принесенные подарки. Стоило ему отвлечься, Чэн Чжичу отчаянно забился, сильно укусил его за руку и попытался соскочить с кровати.
— С-с-с… Ты посмел укусить меня? Ты, должно быть, действительно сошел с ума!
Цяо Юэ мгновенно помрачнел и яростно швырнул Чэн Чжичу обратно. Тот покраснел от напряжения и продолжил вырываться, но рядом с Цяо Юэ казался слабым котенком. Сопротивление ничего не давало.
Укус и отчаянная борьба окончательно вывели Цяо Юэ из себя. Никто не смел причинять ему боль, а этот паршивец после нескольких месяцев вдали от школы вдруг осмелел настолько, что укусил его. Похоже, урока все-таки не избежать.
Цяо Юэ уже занес руку для пощечины, когда вдруг по-настоящему увидел лежавшего под ним Чэн Чжичу — и замер.
Юноша съежился под ним, в глазах стояли слезы. Нежное лицо стало мертвенно-бледным от страха. После борьбы больничная одежда растрепалась, несколько пуговиц оторвались, обнажив белые плечи и тонкую талию; на боку проступил ярко-красный след.
Цяо Юэ мысленно выругался. Гнев почти сразу схлынул, и он раздраженно отдернул руки. Вообще-то он и правда пришел навестить Чэн Чжичу — иначе кто стал бы тащить столько подарков? Просто гордость не позволяла проявить нормальное отношение, поэтому Цяо Юэ по привычке цеплялся и издевался. В итоге сам разозлился настолько, что чуть не перешел черту.
На самом деле Цяо Юэ никогда прежде его не бил. Но этот идиот каждый день твердил, будто над ним жестоко издеваются. Черт, да Цяо Юэ просто дразнил его. Если бы он и правда был жесток, Чэн Чжичу давно лежал бы избитый до полусмерти. А теперь еще и кусаться научился…
Цяо Юэ сердито посмотрел на Чэн Чжичу, но взгляд невольно задержался на обнажившейся коже и заплаканном, жалком лице. Злость постепенно сменилась чем-то другим; в горле пересохло.
— Чэн Чжичу… — Он облизнул губы.
Цяо Юэ перехватил оба запястья Чэн Чжичу и снова прижал его к кровати. Взгляд стал горячим, дыхание — неровным.
И тут с потолка донесся треск. Люминесцентная лампа сорвалась и с грохотом упала прямо на Цяо Юэ. Стекло разлетелось во все стороны, несколько осколков впились ему в тело.
Медсестра погладила по щеке все еще заплаканного Чэн Чжичу. Она только что ворвалась в палату и увидела Цяо Юэ, корчащегося от боли, и до смерти перепуганного юношу. Сердце болезненно сжалось, но вместе с тревогой пришло недоумение: одного человека так серьезно ранило, а второго не задело вовсе.
— Должно быть, это карма. Этот ублюдок издевался над тобой и в конце концов получил свое возмездие… — тихо прошептала она и почувствовала себя немного довольной.
Она-то решила, что Цяо Юэ — друг Чэн Чжичу, и без опасений впустила всю компанию. Оказалось, этот красивый парень и был главным зачинщиком травли. Неужели он не понимал, что словом иногда можно ранить гораздо сильнее, чем ударом? А уж вопрос компенсации Цяо Юэ пусть решает больница. Обычной медсестре об этом переживать незачем.
— Ты, должно быть, очень испугался. Отдохни немного, я больше не буду тебя беспокоить.
Убедившись, что Чэн Чжичу не пострадал и завтра его осмотрит доктор Ло, медсестра еще раз мысленно выругала Цяо Юэ, вышла и осторожно прикрыла дверь.
Чэн Чжичу переоделся в чистую больничную одежду и свернулся под одеялом. Его клонило в сон от усталости, но страх еще не отпускал.
Уже задремав, он вдруг почувствовал холодный порыв. Сон мгновенно исчез. Чэн Чжичу растерянно открыл глаза. В тусклом свете у кровати стоял Се Юаньхуай — красивый, холодный, неподвижный. Он молча смотрел на Чэн Чжичу сверху вниз.
— Брат Юаньхуай? Почему ты здесь?
Чэн Чжичу включил ночник. Сначала он обрадовался, но тут вспомнил недавнее признание и холодную реакцию Се Юаньхуая. Испуг вернулся, и юноша невольно съежился под одеялом, ожидая отвращения. После долгого молчания Се Юаньхуай внезапно заговорил:
— …Почему ты не пришел, чтобы найти меня?
На лице Чэн Чжичу проступило растерянное недоумение.
— Почему… ты все еще прячешься от меня даже сейчас?
Се Юаньхуай резко поднял голову. Привычное равнодушие исчезло; на красивом лице проступил гнев, но еще сильнее — обида и разочарование.
— В тот день ты сказал, что я тебе нравлюсь. Сказав это, ты просто оставил меня позади. Ты… Ты когда-нибудь задумывался о моих чувствах?
Чэн Чжичу растерянно открыл рот. Он не понимал, почему Се Юаньхуай сердится: ведь он ушел именно потому, что хотел уважить его чувства…
— Брат Юаньхуай, ты… ты не ненавидишь меня?
После долгих раздумий Чэн Чжичу наконец уловил смысл слов Се Юаньхуая. Но поверить не решался и спросил очень осторожно.
— С чего ты взял, что я тебя ненавижу?
Се Юаньхуай ответил мягко и сел на край кровати. На этот раз Чэн Чжичу не спрятался. Мужчина медленно приблизился и нежно взял его за лицо.
— В то время я просто думал, что недостаточно хорош, чтобы быть с тобой. У тебя есть светлое будущее, но я…
Пальцы Се Юаньхуая были ледяными. Чэн Чжичу вздрогнул, по телу пробежал холодок, но тот не отстранился. Напротив, приблизился и нежно поцеловал его в уголок губ. На самом деле Се Юаньхуай полюбил Чэн Чжичу еще при первой встрече.
Любовь с первого взгляда? Необъяснимое влечение? Какая разница. Только Чэн Чжичу мог видеть его и прикасаться к нему. Значит, все, что у Се Юаньхуая осталось, принадлежало этому юноше.
Поначалу ему казалось, что этого достаточно. Он считал себя недостойным быть рядом с Чэн Чжичу и готов был довольствоваться одним лишь присутствием поблизости.
Но после целого дня ожидания у клумбы, когда Чэн Чжичу так и не пришел, внутри появилась первая трещина. Темные, искаженные жадность и желание начали шептать:
«Не будь таким лицемерным. Ты хочешь его. Ты хочешь его любви. Ты жаждешь, чтобы он смотрел только на тебя. Он только твой».
«…Да. Его Чжичу. Его Сяо Чу. Только его. Он может принадлежать только ему».
Се Юаньхуай снова коснулся губами уголка рта Чэн Чжичу, и поцелуй быстро стал жаднее. Обняв юношу за талию, он уложил его на кровать и поцеловал уже в губы.
Обычно холодные и равнодушные глаза потемнели, словно в них открывалась бездонная пропасть.
Когда Се Юаньхуай вошел в палату и увидел Цяо Юэ, прижимавшего его Сяо Чу к кровати, тьма внутри сорвалась с цепи. Именно он заставил лампу рухнуть с потолка и залить комнату кровью.
«Не трогай. Не трогай моего Сяо Чу».
— Хороший Сяо Чу. В будущем не обращай внимания на других, ладно?
Во время жаркого поцелуя Се Юаньхуай слегка отстранился, позволяя Чэн Чжичу перевести дыхание. Глядя на него, он не удержался, снова поцеловал в уголок глаза и хрипло произнес:
— Достаточно просто быть рядом с братом Юаньхуанем.
«Будь умницей. Теперь брат рядом и позаботится о тебе. Больше тебе никто не нужен».
Когда дело касается Чжичу, я слишком легко теряю рассудок.
Когда-то мне казалось идеальным, если бы во всем мире остались только мы с Чжичу.
Но с тех пор как моя душа раскололась, я больше так не думаю.
Что в этом хорошего? Это был бы худший мир из возможных.