Новелла: Сладкая ловушка. Глава 3.21. - Желания (9)
Почувствовав, что проспал слишком долго, Джухван резко проснулся и сел на кровати. Дело было не в том, что он вдруг вспомнил что-то важное. В современном суетливом мире люди просто не могут позволить себе роскошь проспать. Поэтому, когда кажется, что проспал слишком долго, это обычно означает, что что-то пошло не так — срабатывает инстинкт самосохранения.
Не стоит резко менять положение тела сразу после пробуждения. Мышцы могут напрячься, и с возрастом вероятность этого только возрастает. Особенно после дня, полного интенсивных физических нагрузок.
Джухван почувствовал резкую боль, такую сильную, что всерьез задумался: Неужели меня вчера весь день избивали? Он не мог нормально открыть глаза, как будто где-то ударился лбом, пока был без сознания. Что опять произошло? Сквозь пелену в голове к нему вернулись воспоминания о прошлой ночи: он всю ночь занимался сексом с Ли Шихёном в отеле. Может, это последствия того, что он несколько дней пролежал без сил. Они с Шихёном цеплялись друг за друга так, словно завтра не должно было наступить.
С трудом подняв тяжелые веки, он протянул руку и пошарил вокруг себя. Он нащупал теплое округлое место рядом с собой, там кто-то недавно лежал. Почему-то от такого ощущения внутри себя он вздохнул с облегчением, хотя все его тело болело так, будто его хорошенько отдубасили.
Проснуться на следующий день и увидеть лицо любимого человека — это, может, и казалось чем-то приземленным, но это не то, что можно было бы воспринимать как должное. Понимая это, Джухван тихо вслушивался в звуки, доносившиеся из-за спины. Мягкое дыхание, ритмичное и нежное, как и само хрупкое личико Шихён, наполняло пространство. Он не смог сдержать улыбку.
В конце концов, это были выходные. Если бы это зависело от него, Джухван с удовольствием забрался бы обратно под одеяло рядом с Ли Шихён и притворился бы, что не просыпался, наслаждаясь долгим ленивым сном. Но ему вдруг стало страшно, как он выглядит в таком полусонном, растрепанном состоянии. Он решил, что нужно хотя бы умыться и немного привести себя в порядок. Вот что он решил, тихо свесив одну ногу с кровати.
От резкого голоса он вздрогнул, как виноватый, застигнутый на месте преступления.
— Ты уже не спишь? Я даже не успел поцеловал тебя — почему ты так рано встал?
И зачем ему было вставать так рано, если сейчас я выгляжу вот так? — ворчал он про себя, но решил оставить жалобу при себе, выдав ее за шутку. Джухван потер лицо тыльной стороной ладони, словно он замешивал тесто. Судя по его ощущениям, все, что он чувствовал, было отвращение к самому себе.
Шихён продолжал задавать вопросы, но Джухван не мог сосредоточиться. Давая уклончивые ответы, он ощупывал кожу вокруг глаза. Корочки не было, но все места, которых касались его пальцы, были скорее припухшими, чем гладкими. Что тут, блядь, произошло то в самом деле? Даже после того, как он посреди ночи нажрался лапши быстрого приготовления, его лицо никогда не опухало так сильно.
В довершение ко всему в этом чертовом пафосном отеле было отличное освещение. Одного солнечного света, пробивавшегося сквозь жалюзи, было достаточно, чтобы все вокруг стало болезненно четким. Естественный свет на этом лице? Он всегда гордился своей внешностью, но теперь уверенность в себе стремительно улетучивалась. Он не мог заставить себя посмотреть на Шихёна, поэтому во время разговора стоял к нему спиной. Тем не менее он не хотел, чтобы все поняли, что он смущается, и, тем более что они даже не были официально парой, поэтому сделал вид, что ему нужно кое-что уладить.
— Дай мне 10 минут. Мне нужно быстро ответить на сообщение, и я сразу вернусь…
Как только Джухван собрался сесть, он почувствовал, что кто-то медленно стягивает с него одеяло.
В этот момент весь физический дискомфорт и душевный хаос исчезли. На лице Джухвана сама собой расплылась улыбка. Это вышло непроизвольно. Он представил себе Шихёна, который всегда спал как младенец, в отличие от него самого, который сбрасывал с себя все одеяла, как только становилось душно. Он действительно такой же милый, как и выглядит.
Судя по всему, Шихён тоже не хотел вставать. В таком случае, решил Джухван, он быстро умоется, а потом заберётся обратно под одеяло и прижмётся к этому человеческому кокону, чтобы вздремнуть. Сдерживая расползающуюся по губам улыбку, он встал с кровати.
В этот момент он услышал слабый скрип.
Звук был похож на тихое поскуливание какого-то маленького зверька. Может быть, это просто слегка поскрипывала кровать, но в этом звуке было что-то странное, живое... как будто его издавало живое существо. Он почувствовал себя Орфеем (п.п. Бог Сна в Древней Греции). После всех этих усилий не поворачивать голову, чтобы не выглядеть ужасно в чужих глазах, и все время отвернувшись от Шихёна... теперь Джухван обернулся и посмотрел назад.
Но Шихён лежал молча, уставившись в потолок. Как обычно, одеяло было натянуто до самого подбородка. Словно почувствовав на себе взгляд Джухвана, Шихён наконец заговорил.
— Тебе не показалось, что я только что услышал странный звук?
Как будто только сейчас осознав, о чем говорил Джухван, Шихён издал скучающим тоном глухое восклицание. А потом посмотрел на Джухвана своим глубоким, непроницаемым взглядом. В тот момент, когда их взгляды встретились, Джухван внезапно вспомнил, как он, должно быть, выглядит прямо сейчас
Несмотря на то, что Джухван, вероятно, выглядел хуже всех, но Шихён никак не отреагировал. Он просто пробормотал что-то себе под нос.
— Возможно… я немного приболел.
Но в этом бормотании было больше серьезности, чем казалось на первый взгляд.
Шихён медленно моргнул, произнеся фразу, которая смогла вызвать у Джухвана тревогу, он нахмурился. Забыв о том, как он выглядит, Джухван забрался обратно на кровать и наклонился к Шихёну, внимательно его рассматривая.
— И как я могу не волноваться? Ты сказал, что тебе больно. Где? Почему?
Он приблизил лицо и стал осматривать тело Шихёна, как будто они только что закончили одну из их обычных “игр”, нежно касаясь его то тут, то там. Прошлое отстраненное выражение лица Шихёна слегка смягчилось, но Джухван, сосредоточенный на осмотре, этого не заметил.
Шихён ответил медленным, сонным голосом.
— Ну… кое-что. Наша прошлая ночь была напряженной…
Это было мощно, — мысленно признался Джухван. Сильнее, чем обычно, — как ни странно. Но если кто-то и принял на себя всю эту мощь, то это был он. Так от чего же болел Шихён? Прошлой ночью они даже не использовали ограничители. Не должно было быть никаких причин для боли.
Пока Джухван размышлял над этим, Шихён вытянул руку из-под одеяла. От этого движения одеяло соскользнуло, обнажив его тело, покрытое укусами и следами прошедшей ночи. Взгляд Джухвана инстинктивно скользнул по его изувеченной коже, покрытой бесчисленными следами, оставшимися с тех пор, как он был слишком пьян, чтобы думать. Его взгляд задержался на особенно синяках местах — на боку, груди, затылке. Дело было плохо. Даже грубо. Если не вдаваться в подробности, он выглядел так, будто на него напали. В нем чувствовалась какая-то неопрятность, грубость, которая могла бы сопровождаться запахом секса, все еще исходящим от него.
— Неужели я... правда это сделал?
Джухван смотрел на него, потеряв дар речи.
Шихён, со своей стороны, лишь небрежно махнул рукой — как бы поддразнивая, — делая вид, что ничего особенного не произошло.
В конце концов Джухван протянул руку и схватил Шихёна за запястье. Мягко притянув его к себе, он перевел взгляд на шею Шихёна и провел пальцами по следам от укусов. Там, где следы были особенно заметными, он сделал себе мысленную заметку.
— Ты не собираешься ответить на звонок?
Шихён повернулась к нему, округлив глаза. От этого невинного вопроса Джухван вздохнул.
Теперь, когда Шихён увидел его лицо, нужно было в первую очередь позаботиться о нем. Честно говоря, Джухван не помнил, чтобы прошлой ночью все было так плохо. Его начало одолевать чувство вины. Оно только усилилось, когда он увидел, как опухла грудь Шихёна. Точно — теперь, когда он об этом подумал, Шихён ведь вчера говорил, что ему больно, да?
Даже сквозь пелену удовольствия Джухван смутно помнила, как отреагировала на его слова. Может, намазать мазью? Наверное. Если что-то содрано, значит, содрано, где бы это ни было.
Шея, грудь, талия. Пока Джухван продолжал свой молчаливый осмотр, тело Шихёна под его прикосновениями начало расслабляться. Несмотря на то, что Шихён был довольно крупным парнем, он подался вперед и прижался щекой к плечу Джухвана. Он не сопротивлялся, позволяя Джухвану спокойно себя осматривать. Когда Джухван раскрыл ладонь, Шихён послушно подставил руку. Когда Джухван поднял руку, Шихён повторил его движение. Он двигался как хорошо выдрессированное животное, без слов выполняя все, что хотел Джухван.
Только сейчас Джухван понял, что имел в виду Шихён. Это был не просто случайный вопрос — он был о том. о чем они обычно говорили. В этот раз он этого не сделал, и Шихён заметил. Этот парень, который раньше относился к послеигровому уходу как к какой-то шутке, втайне надеялся, что сегодня все будет по-другому, и был немного разочарован, когда этого не произошло. И, честно говоря… То, как он сейчас откровенно вел себя избалованно, чего раньше никогда не делал, казалось… в общем, это было приятно.
Притворяясь, что это часть послеигрового ухода, Джухван обнял Шихёна за талию и заговорил. Формально послеигровой уход был просто продолжением их игры, но эгоистичная часть его натуры нашептывала, что нет ничего плохого в том, чтобы немного побаловать себя в такие моменты. Он ведь не делал ничего плохого. И когда Шихён ответил так мягко, так нежно, Джухван не смог удержаться от желания насладиться моментом, пока мог, ведь он не знал, когда все это может закончиться.
— Где болит сильнее всего? Я сейчас посмотрю.
— Твоя грудь? — спросил он, проводя костяшками пальцев по аккуратным мышцам. Ему всегда это казалось странным: у Шихёна было лицо, которое больше подходило для мягкости и плавных изгибов, но при этом тело оставалось таким же крепким. В армии это было логично: он был молод, и физические упражнения были для него ежедневной рутиной. Но даже в уже гражданской жизни, несмотря на то, что он, казалось, не любил физическую активность, его тело оставалось таким же подтянутым, как и прежде. Джухван не мог отделаться от мысли, что тот тайно занимается с персональным тренером. Судя по тому, как выглядели его мышцы... может, это было просто для показухи?
Притворяясь, что ему все равно, Джухван опустил руку с талии ниже, к гребню подвздошной кости, и начал исследовать бедро Шихёна. И тогда Шихён, по-прежнему прижимаясь щекой к плечу Джухвана, произнес спокойным, будничным голосом:
Дыхание Шихёна коснулось подбородка Джухвана, теплое и внезапное. Каждый раз, когда он так послушно отвечал, что-то внутри Джухвана вздрагивало и грозило вырваться наружу. И, как ни странно... ему казалось, что он чувствует свой запах на Шихёне. Ему вдруг захотелось уткнуться носом в его изгиб шеи, чтобы убедиться в этом, но он все-таки сдержался.
Рука Джухвана опустилась ниже, задержавшись на пупке Шихёна. Шихён слегка дернулся, как будто его защекотали, и тихо вздохнул. Его волосы, все еще взъерошенные после сна, как пух у птенца, продолжали тереться о плечо и ключицу Джухвана. Джухван тоже почти рефлекторно выдохнул — тихо и спокойно, как будто это чувство передалось и ему.
Затем его запястье перехватили. Нежно обхватив руку Джухвана, Шихён потянул его вниз — к тому месту, которое все еще было наполовину скрыто упавшим одеялом.
— Здесь... больно, — прошептал он, и в его голосе слышалось что-то, чему трудно подобрать название.
От этого звука у Джухвана вспотели ладони. В голове царила неразбериха: он разрывался между тем, что знал, и тем, чего не знал. Он уже не понимал, где находится: это все еще просто забота? Партнерство? Или что-то более близкое к любви? Можно ли на этом этапе целоваться? Он не мог представить, что это запрещено. В конце концов Джухван слегка повернулся и коснулся губами губ Шихён.
Вес, лежавший на его плече, стал тяжелее, и губы Шихёна приоткрылись. Джухван протянул руку и нежно обнял Шихёна. Тепло его тела наполнило ладонь Джухвана. Он нежно поглаживал его, осторожно проводя языком по коже, и Шихён тихо всхлипнул.
Вопрос вырвался у него сам собой, когда он понял, что его хватка непроизвольно усилилась. Шихён вздрогнул, все его тело рефлекторно сжалось, как у загнанного в угол зверька. Он беспомощно поддался прикосновению и тихо застонал.
Джухван терял самообладание. Теперь в этом не было никаких сомнений: Шихён пробудил в нем нечто, выходящее далеко за рамки обычного влечения. С тех пор как в его жизни появился Шихён, все пошло наперекосяк.
Он чувствовал себя так, словно проглотил морскую воду, — ему хотелось еще, но облегчения не наступало. Он страстно поцеловал Шихёна, провел губами по его коже, но этого было недостаточно. Вот вам и осторожный, размеренный уход после секса. Тот самый Джухван, который когда-то читал Шихёна лекции о безопасности и личных границах, теперь сам был охвачен желанием.
Наконец он мягко уложил Шихёна на матрас, не в силах больше сопротивляться. Затем он ласково успокоил Шихёна, который тихо, но настойчиво цеплялся за его руку.
Словно успокаивая ребенка, Джухван крепко обнял его, прильнув губами к затылку Шихёна. Только после этого напряжение покинуло Шихёна. Джухван наконец смог высвободить руку и выпрямиться.
На мгновение он засмотрелся на ошеломленное выражение лица Шихёна, который лежал на белых простынях и смотрел на него, словно в тумане. Придя в себя, Джухван снова наклонился и нежно поцеловал его в губы, а затем опустился еще ниже.
Он провел губами вниз по длинной шее, слегка коснувшись груди. Крепко обхватив дрожащую талию обеими руками, он поцеловал каждый оставленный им след.
— Я не думал, что все так плохо… Сильно болит?
— Что мне делать… Наверное, это очень больно.
До этого момента Шихён лишь слегка вздыхал, но его тело напряглось, как только Джухван прижался губами к его паху.
Он схватил протянутые к нему руки. Исследуя их, он взял в рот набухший кончик, который стал другого цвета, как и его грудь. Его чувства наполнил сильный, резкий запах и вкус. Это было странно.
Объективно говоря, это зрелище не должно было вызывать аппетит, но у него потекли слюнки, как будто он попробовал что-то очень вкусное. Он осторожно провел языком, смоченным слюной, по трещине на кончике. Когда он надавил языком, словно собираясь просунуть его в маленькое подрагивающее отверстие, Шихён сжал кулаки.
— Ты сказал, что больно, но твои руки…
На этот раз он взял член глубже. Несмотря на то, что ствол был не таким твердым, как обычно, взять его целиком все равно было непросто. Теперь, когда он об этом подумал, стало ясно, что это был первый раз, когда Джухван взял член Шихёна в рот. Почему он так долго ждал? Если бы он знал, что это будет так приятно…
Пока эти мысли проносились у него в голове, чья-то твердая рука схватила его за голову. Джухван уже делал это раньше, поэтому мог предугадать, что последует дальше, и расслабил все тело. В то же время он пытался понять, когда член окажется у него в горле. Это был первый раз, и он испытывал естественное напряжение. Стоит ли ему задержать дыхание? Надеюсь, он не подавится...
Тем не менее он поднял глаза и посмотрел на Шихёна. Ему было любопытно, какое выражение лица у Шихёна, когда тот прижимался к нему. Какими глазами он на него смотрит? Честно говоря, он бы не удивился, если бы Шихён смотрел на него как на инструмент. Сейчас ему было достаточно того, что Шихён сосредоточился на нём и возбудился.
Но сколько бы он ни ждал, Шихён так и не протолкнул член Джухвана себе в рот. Когда Джухван с недоумением посмотрел на Шихёна, рука, сжимавшая его голову, напряглась, а затем резко дернула его вверх. Его рот рефлекторно открылся, он хватал ртом воздух, но его тут же крепко обняли.
В том месте, где их тела соприкасались, пульсировал ритм — чей именно, он не мог сказать. С каждым глухим ударом сердца что-то внутри него словно готово было вырваться наружу. Он уже собирался отстраниться и отвести взгляд, но вдруг совсем близко увидел прекрасное лицо.
Не колеблясь, он страстно поцеловал Шихёна, не отрываясь от его тела. Шихён, охваченный неописуемым возбуждением, повернул голову и шею, тяжело дыша, словно пытаясь углубить поцелуй. Губы, которые только что сжимали его член, казалось, жаждали большего, словно хотели исследовать каждый уголок его рта.
Каждый раз, когда их губы соприкасались, Шихён слегка их приоткрывал. Его глубоко посаженные глаза были прикованы только к Джухван. После долгого молчания, словно собираясь сделать что-то очень сложное, он прошептал:
И в этот момент Джухван все понял.
Если бы это был покрытый пятнами, шрамами, сломленный Шихён, возможно, его было бы легче завоевать. Привычки гораздо сильнее любви. Если бы Джухван причинял Шихёну боль, проявлял к нему нежность и повторял этот цикл бесконечно, то в конце концов Шихён стал бы его.
Но так ли на самом деле выглядит послеигровой уход?
То, что начиналось как попытка осмотреть тело Шихён на предмет шрамов, травм или неприятных ощущений, неизбежно менялось.
Он нежно ласкал покрытое пятнами тело, на котором остались его собственные следы, и чувства, естественно, разгорались, и они снова слились воедино. Было неловко говорить об этом, ведя себя как животное в период течки, но дело было не только в похоти. Джухван хотел провести с Шихёном еще немного времени, каждая минута и каждая секунда казались ему слишком драгоценными, чтобы тратить их впустую. Каждый раз, когда он чувствовал желание быть с Шихёном, он тянулся к нему, потому что прекрасно знал, что, кроме секса, у них нет других причин быть вместе.
Они так и лежали, прижавшись друг к другу, словно одержимые навязчивой идеей не отпускать друг друга. А потом, когда они наконец обнялись и уснули, словно в беспамятстве, Джухван почувствовал голод, как будто кожа на его животе прилипла к спине. Это было вполне естественно, ведь он ничего не ел, а только “работал”.
В конце концов первым сдался Джухван. Он лежал на боку и молча смотрел на Шихёна. Когда их взгляды встретились, он криво усмехнулся и сказал:
— Ого, Шихён… ты это сейчас сказал — неужели это испортит настроение?
— Серьезно? Что ж, думаю, мы оба. Погоди… который сейчас час?
Только после этого Джухван медленно протянул руку, взял телефон, который отложил в сторону, и посмотрел на экран. Невероятно, но было уже больше двух часов дня. Не веря своим глазам, он повернул телефон экраном к Шихёну, который лежал рядом.
Шихён молча посмотрел на экран, который показал ему Джухван, и спросил:
— Что ты хочешь на ранний ужин?
Как обычно, он потянулся к телефону на прикроватной тумбочке, вероятно, чтобы заказать еду в номер. В этот момент Джухван пришел в себя и остановил его.
До сих пор каждая их встреча заканчивалась одинаково. Если они были заняты, то занимались сексом, потом мылись, переодевались и уходили. Если были не так заняты, то занимались сексом, заказывали еду в номер, ели и расходились.
Но кажется, что с их последней встречи прошло очень много времени.
— Не надоело ли обслуживание в номерах?
— Может, останемся еще ненадолго? Сегодня хорошая погода — мы могли бы сходить куда-нибудь поужинать, прогуляться, чтобы переварить еду, и, может быть, вместе выпить по чашечке кофе.
Не придавая особого значения своим словам, он сделал вид, что хочет куда-то пойти, потому что ему очень хочется есть. Джухван взглянул на Шихёна.
— Занят? — спросил он, скрывая свои истинные мысли. К счастью, Шихён покачал головой. Джухван широко улыбнулся, сам того не осознавая.
— Тогда давай сходим куда-нибудь и поедим вместе?
Лицо Джухвана озарилось радостью от ответа Шихёна, и, опасаясь, что тот передумает, он быстро собрался и вышел из дома. Пока Шихён умывался и переодевался, Джухван сидел на диване в комнате, проводил пальцами по волосам и даже побрызгался духами. Он действительно готовился к свиданию в одиночку.
Наблюдая, как он брызгает дорогим нишевым парфюмом — тем же, что носит на важных встречах с клиентами — вызывало у него волну самоупрёка, но он отодвинул это в сторону. Как только он закрыл крышку флакона с духами, он услышал голос Си-хёна прямо за спиной.
— Почему ты так поспешно спрятал духи? Как будто сделал что-то не так.
Он планировал быстро распылить их и убрать, как будто ничего не произошло, но почему-то это случилось именно сейчас.
Однако Шихён, казалось, не замечал, что мужчина перед ним из кожи вон лезет, чтобы выглядеть хорошо, и был сосредоточен на чем-то другом.
— В любом случае, можно ли так пользоваться? Духами и прочим?
Когда Джухван слегка поморщился при слове «духи», Шихён небрежно порылся в его сумке и достал флакон, который тот засунул туда. Обычно Джухвану не нравилось, когда кто-то трогает его вещи, но, глядя на то, как Шихён это делает, он вспомнил о кошке, которая возится с вещами хозяина, — это было даже мило. Даже если бы Шихён поцарапал его драгоценный флакон или дорогую сумку, Джухван, скорее всего, отреагировал бы так же.
Шихён достал маленький флакон духов и слегка встряхнул его. Жидкость внутри заплескалась. Только тогда Джухван заметил, что флакон почти пуст.
— Да. Когда я успел так много потратить?! Я нечасто им пользуюсь, но он так быстро заканчивается.
Оглядываясь назад, он понял, что, хотя обычно экономил духи во время важных встреч с клиентами, в те дни, когда он встречался с Шихён, он разбрызгивал их, как воду. Возможно, это чувство появилось в тот момент, когда духи стали заметно заканчиваться. Как глупо. Все было так очевидно, но почему же он так долго не мог этого понять?
Прищелкивая языком, глядя на бутылку, Джухван почувствовал чье-то присутствие рядом. Шихён, устроившийся на диване рядом с ним, снова заговорил.
— Можно я куплю такие же для тебя?
Услышав неожиданный вопрос, Джухван повернул голову в сторону Шихёна. Тот сидел тихо, моргая, словно ожидая ответа Джухвана. Похоже, предыдущий отказ сильно его задел, потому что он пару раз взглянул на Джухвана, готовый тут же взять свои слова обратно, если тот хоть немного расстроится.
Почему он сейчас так осторожен и встревожен?
Подобное поведение было бы более уместным, когда Шихён рылся в его сумке. Джухван подавил улыбку.
— Почему ты хочешь купить их для меня?
— Потому что, по-моему, тебе они тебе нужны.
В его голосе слышалась игривая насмешка, когда он медленно ответил:
— Если ты думаешь, что это необходимо, может, ты и все остальное для меня купишь?
В его голосе звучала игривая озорная нотка, когда он медленно ответил.
— Что ж, прошлая ночь была жаркой и приятной и для меня тоже.
— ...Я же тебе говорил, все не так.
Шихён резко обернулся. Каждый раз, когда он говорил, его щеки подрагивали, словно он пытался сдержать улыбку. Он потянулся, чтобы схватить руку Джухвана и остановить его, но, поскольку Джухван действовал предсказуемо, Шихён легко увернулся от его руки.
— Не пойми меня неправильно. Это просто духи.
А потом неожиданно уткнулся носом в воротник рубашки Джухвана.
— Это просто обычный аромат, но почему-то он кажется другим.
Этого легкого прикосновения было достаточно, чтобы сердце Джухвана замерло. Он смотрел на черные волосы, колышущиеся прямо перед его глазами, и его сердце, которое только что упало, снова взмыло ввысь. Он крепко сжал губы, чтобы не выдать своих чувств. Сделав несколько глубоких вдохов, он как ни в чем не бывало протянул руку и нежно почесал затылок Шихёна.
— Это же апельсиновый аромат, да? — томно спросил Шихён. Джухван тоже слегка приоткрыл рот и медленно ответил.
— У тебя еще много времени — попробуй угадать.
— На самом деле лучше всего раскрываются базовые ноты, которые проявляются не сразу…
— Тебе придется узнать самому.
Подобно тому, как обращаются с осторожным животным, которое само подходит ближе, Шихён расслабил верхнюю часть тела, чтобы Джухван мог спокойно его осмотреть и понюхать. Затем, следуя примеру Шихёна, Джухван тоже не удержался и принюхался.
— Кстати, принцесса, твой аромат меняется при каждой нашей встрече?
— Я думал, тебе больше по душе мускус, но ты пользуешься цветочными духами, а в последнее время — древесными.
— Это сбивает с толку — я не могу понять, что тебе на самом деле нравится.
Вот что такое мода. Достаточно взглянуть на одежду человека, чтобы понять, какой у него уровень дохода и что его интересует. Но сколько бы Джухван ни присматривался, он ничего не мог понять о Шихёне. Одна только одежда стоила целое состояние, но, как ни странно, Джухван не мог понять ни ценностей Шихёна, ни его вкусов.
Бренд был заявлен как “L”, самый дорогой и, как известно, труднодоступный, даже если у вас есть деньги. Классический дизайн, который будет актуален и через сотни лет. На нем был только один аксессуар — часы, но даже они были старомодного дизайна и совсем не подходили Шихёну. Какая принцесса носит часы серии “C” от “P”? Если бы кто-то вручил Джухвану открытку с приказом нарядить Шихёна, он бы, не раздумывая ни секунды, сначала заменил эти чертовы часы. Но, похоже, Шихёна и машины, то не особо интересовали.
— Наверное, дело в запахе этой одежды. Я не пользуюсь духами отдельно.
— Значит, духи меня тоже не интересуют.
Снова принюхавшись, Джухван неосознанно потерся носом о мочку уха Шихёна, где естественный запах человека ощущается сильнее всего. От этого прикосновения Шихён слегка вздрогнул. Вскоре он отстранился от шеи Джухвана и прошептал:
— Тебе нравится, когда я его использую?
— Нет, ты родился с собственным ароматом — тебе ничего не нужно. Сейчас это лучший твой личный аромат.
Джухван соврал по привычке. Шихёну, наверное, не нужно было знать, что аромат духов Джухвана сейчас пропитал все его тело.
— Мне просто было интересно, что тебе нравится.
Этот ответ стал началом проблем. Отвечая, он особо не задумывался, но как только слова слетели с его губ, в груди начало нарастать напряжение.
Да, Джувану было любопытно, какой аромат нравится Шихёну. Но дело было не только в этом. Он хотел узнать о нем все, даже самые незначительные вещи. Он хотел досконально изучить вкусы Шихёна и завоевать его расположение.
— Если подумать, я даже не знаю, какие у тебя хобби. Теперь, когда я об этом думаю, я вообще мало что о тебе знаю.
Несмотря на то, что он легко мог вспомнить, к каким местам нужно прикоснуться, чтобы Шихён затаил дыхание, или какие у него привычки во время секса, ему было досадно, что он не знает, какие хобби нравятся Шихёну.
— Да. Это не обязательно должно быть что-то особенное. Я имею в виду, что сейчас выходные — если мы поужинаем и разойдемся, что ты будешь делать?
Джухван молча слушал затихающий голос Шихёна. Он затаил дыхание, словно вор, выжидающий момента, чтобы урвать кусочек повседневной жизни Шихёна, о которой тот так беспечно рассказывал.
Но Шихён ответил ему скучающим тоном. Джухван поднял голову, чувствуя, как внутри него что-то разбивается вдребезги.
— …Что ты собираешься делать дома?
Выражение лица Шихёна говорило само за себя: Очевидно, буду сидеть дома.
Может, он так себя ведет, потому что его раздражает, что просто секс-партнер осмелился спросить о его увлечениях?
Под натиском самобичевания уязвленное самолюбие Джухвана породило худшие из возможных подозрений. Но, к счастью или нет, эти подозрения развеялись, как только он увидел выражение лица Шихёна, который, казалось, вообще не задумывался об этом. Поэтому Джухван сменил тему.
— Ты занимаешься спортом? Или какими-нибудь упражнениями?
Этот вопрос был задан с целью загнать его в угол: — Да ладно, ты же явно занимаешься спортом. Если ты отрицаешь даже это, то это просто нелепо.
Наконец Шихён небрежно ответил: «А».
— Я занимаюсь лечебной физкультурой, когда приходит мой тренер.
Так что богатые не ходят в спортзал — они вызывают спортзал на дом. Джухван был приятно удивлен, хотя Шихён по-прежнему выглядел совершенно незаинтересованным.
Сам Джухван никогда не занимался спортом — ему это казалось скучным. Но, судя по тому, что он слышал, стоит человеку втянуться в процесс поднятия тяжестей, и он уже не сможет остановиться. А вот Шихён, похоже, не видел в этом ничего сложного.
— Если ты чеболь, разве ты не ходишь на вечеринки, не предаешься роскоши и всему такому?
— Почему мы вдруг перешли от хобби к декадентству? (п.п. Декаданс (от фр.décadence — упадок) — это настроение упадка, разочарования в жизни, пессимизма и ухода от реальности в мир иллюзий.)
— Погоди, чего ты на меня так смотришь? Я просто спрашиваю, потому что ты, похоже, ничем особо не занимаешься. Я подумал, может, ты ходишь на тусовки для богатеньких или что-то в этом роде.
— Ты имеешь в виду, что мы собираемся вместе, чтобы покурить травку?
— Я не знаю. Я просто сижу дома.
— …Точно. Интроверсия — это тоже хорошо
Джухван ответил машинально , но в голове у него роились вопросы. Тогда чем он занят дома?
— Так чем ты занимаешься дома? Ну, хотя бы в игры играешь или что-то в этом роде… хотя нет, неважно. Если подумать, ты даже в игры не играл, когда мы были помладше.
Он вспомнил Шихёна в те времена, когда они служили в армии, — на ум сразу пришла его ужасная меткость. Но даже тогда он был симпатичным. Однако в памяти всплыло воспоминание о том, как Шихён попал в него, и Джухван поспешил сменить тему.
Не похоже, чтобы он смотрел фильмы или читал книги. Может, телевизор? В конце концов Джухван прямо спросил:
— Тогда что нравится? Полагаю, это сложный вопрос. Ладно, что из того, что вам не очень нравится, но помогает расслабиться, когда вы напряжены?
Шихён нахмурился и немного подумал, прежде чем повернуться и посмотреть на Джухвана. Его красивые глаза медленно скользнули по лицу Джухвана, а затем он спросил, как будто это было самое очевидное в мире:
Словно струящаяся жидкость, Шихён выскользнул из объятий Джухвана и небрежно задрал рубашку. Его прежде опрятный наряд в мгновение ока пришел в беспорядок, обнажив упругую, подтянутую талию. На его гладком, статном теле все еще виднелись едва заметные следы от рук и укусов.
— Мы вместе избавились от стресса, не так ли?
Рубашка с шелестом опустилась обратно. Наклонив голову, словно в поисках чего-то, Шихён потёр ухо пальцами.
— Раньше у меня было несколько пирсингов.
Его мочка была чистой. Недолго думая, Джухван протянул руку и осторожно коснулся её. Там ничего не было.
— Теперь их нет. Все, кроме одного, зажили.
— Кроме этого, у меня нет особых увлечений… Не знаю. Все кажется скучным и утомительным.
Что ж, Шихён говорил, что еще до их знакомства удовлетворял свои желания с другими людьми. Трудно было представить, что человек с такими плотскими наклонностями увлекается тихими традиционными хобби.
…Наверное, было даже хорошо, что он интроверт.
— Так что не позволяй мне снова так напрягаться.
А если бы такой человек, как он, был еще и экстравертом, что тогда? Он бы соблазнял всех парней на своем пути. Возможно, Джухван был одним из многих, кто истекал кровью где-то в глуши, сжимая в руках номер из бесконечной очереди.
Он медленно поднял глаза. Шихён смотрел на него в ответ, его лицо слегка покраснело. Джухван протянул руку и нежно погладил Шихёна по щеке — той же рукой, которой он только что поправил его ухо.
— Значит, твое единственное хобби — заниматься этим со мной?
— Ты полон антипатии, но почти ничего не любишь по-настоящему.
Честно говоря, мне было не так уж неприятно находиться рядом с Шихёном, который, похоже, относился к сексу с ним как к своему единственному увлечению и источнику жизненной энергии. Мне казалось, что Шихён где-то ждет и смотрит только на него.
В голове Джухвана промелькнула мрачная мысль: было бы здорово, если бы Шихён так и не нашел себе места и до конца жизни продолжал бы вот так с ним заигрывать. Каждую минуту, каждый час он уставал от всего, ему был скучен весь мир — кроме тех моментов, когда он был с ним.
— Ты же не старик какой-то, верно? Как тебе может казаться, что все вокруг такое скучное и утомительное?
Но, как ни странно, слова продолжали слетать с его губ сами собой. Может быть, дело было в том, что он помнил выражение лица Шихёна — обычное, безэмоциональное и безразличное. Он подумал, что лучше бы Шихён выглядел мечтательным, затуманенным или даже взволнованным, чем таким безучастным.
— Ты же говорил, что сегодня не занят.
Ладонь, гладившая щеку Шихёна, скользнула к его затылку. Прикосновения Джухвана были нежными, словно он гладил хрупкий фарфор.
— Тогда давай поедим, а потом пойдем со мной за покупками.
Его голос звучал легко, как будто он вовсе не был настроен серьезно. Джухван мягко улыбнулся, и рука, которая до этого нежно касалась Шихёна, потянула его из холодного гостиничного номера в мир за его пределами.
У Джухвана был план. После сытного позднего обеда они прогуляются по торговому центру, чтобы помочь желудку переварить пищу. В последнее время у него не было времени на шопинг из-за плотного графика, но теперь, когда у него наконец появилась возможность ознакомиться с последними новинками и узнать о рекламных и модных тенденциях, он был в предвкушении. Людям действительно нужно время от времени выбираться из дома и дышать свежим воздухом.
Затем, когда они вошли в универмаг, сытые после обеда, ему в голову пришла другая мысль: Погодите-ка, Шихён не такой, как все. Может быть, благодаря ему у меня есть шанс почувствовать себя VIP-персоной?
— Хорошо. Пожалуйста, не стесняйтесь, дайте нам знать, если вам что-нибудь понадобится.
Но когда особое отношение стало по-настоящему ощутимым, Джухван почувствовал себя немного не в своей тарелке. Обычно он приходил в эти магазины, платил полную стоимость, а в итоге стоял в очереди и чувствовал себя нахлебником. Теперь же, когда он сидел в отдельной комнате и наслаждался таким вежливым обслуживанием, происходящее казалось ему нереальным. Вот поэтому люди так помешаны на деньгах. Кроме того, было удивительно видеть в одном месте товары от множества люксовых брендов, словно в тщательно подобранном магазине.
Если я сейчас сделаю фото, не буду ли я выглядеть полным чужаком? А может, они и так так считают? Может, все-таки сделать фото? Нет. Ни за что — я должен думать о гордости моей маленькой принцессы. Он и так ненавидит все дешевое. Лучше не высовываться, пока я не потерял еще больше очков.
Джухван изо всех сил старался унять волнение, которое бурлило в его груди, как у туриста, впервые попавшего в роскошный отель. Вместо этого он повернулся к Шихёну. Обычно он легко адаптировался к любой обстановке, но в этом месте, где буквально пахло богатством, он чувствовал себя бродячей собакой, которая нервно поглядывает на хозяина. Он то и дело переводил взгляд на Шихёна, словно ища у него поддержки.
Почувствовав на себе взгляд, Шихён, полулежавший на диване, открыл рот и как ни в чем не бывало спросил:
— Хочешь что-нибудь посмотреть?
Это вообще был вопрос? Если бы это зависело от него, он бы хотел посмотреть все.
У него никогда не было денег, но у него был хороший вкус — он всегда мог отличить качество от подделки. В его голове одна за другой проносились названия люксовых брендов, за которыми он следил. Но эта вылазка была не для него. Они пришли сюда, чтобы найти то, что нравится Шихёну. Он не мог позволить себе отвлекаться на собственные поиски.
— А ты? Тебе ничего не хочется посмотреть?
Почему такой человек, как Шихён, живущий в таком мире, всегда носит вещи, которые ему не идут? Вещи, которые ему, похоже, даже не нравятся. Конечно, консервативный офисный стиль можно понять. Его компания — не какой-нибудь модный дом, и в отличие от рекламных агентств, строительные фирмы ориентированы на более взрослую аудиторию.
— Да. То, о чем ты давно мечтал.
Несмотря на то, что Джухван все понимал, он не мог отделаться от ощущения, что это пустая трата времени. Должен же быть какой-то способ лучше стилизовать Шихёна — так, чтобы подчеркнуть его индивидуальность, но при этом сохранить строгость и сдержанность. Сейчас казалось, что все в нем приглушено, сведено к минимуму.
У него был персональный тренер, но не было персонального консультанта по покупкам?
Что ж, надо признать, что Шихён был из тех, кто мог надеть мешковину и все равно привлекать к себе внимание. Наверное, именно поэтому он смог разрушить мирный уклад жизни Джухвана, даже будучи в военной форме.
Но у Джухвана был своя философия. Красивые вещи нужно делать еще красивее — чистить и полировать до блеска. Оставить что-то, наделенное от природы, нетронутым казалось ему ужасной тратой. По мнению Джухвана, Шихён иногда выглядел неопрятным, даже когда носил одежду, которая стоила дороже, чем Джухван мог себе позволить. Потому что все, что он носил... не казалось ему по-настоящему подходящим для Шихёна.
— Что, ты хочешь сказать, что уже купил все, что хотел? Ну, наверное, ты регулярно ходишь по магазинам.
— Нет, дело не в этом… Мне все равно нужно на работу. Просто проще надеть то, что мне дают.
Это было похоже на... попытку создать какой-то абстрактный образ — смутный и неопределённый. Это была странная мысль, но в последнее время Джухван всё чаще ощущал этот едва уловимый диссонанс.
— Есть человек, который этим занимается. Я слишком молод для своей должности, поэтому мне приходится неукоснительно соблюдать формальности. Нельзя допустить, чтобы что-то ускользнуло.
Шихён ничего не ответил, и, сам того не осознавая, Джухван сосредоточился на одежде собеседника. В его наряде не было ничего, что указывало бы на личные вкусы или предпочтения. Пока он разглядывал его, до него донесся тихий голос.
— Тебе ведь тоже нравятся вещи, которые выглядят стильно, хён?
Он говорил тем ровным, безразличным тоном, который время от времени использовал Шихён.
Затем, словно ему стало скучно, он скрестил ноги и сказал:
— Так что забудь обо мне — выбирай сама. Я тебе куплю.
Неограниченный шопинг в VIP-зале. От такого предложения голова могла пойти кругом, даже если бы тебя разбудили посреди ночи.
Джухван издал короткий стон. Он на мгновение закрыл глаза, словно что-то обдумывая, а затем снова открыл их, чтобы уточнить у Шихён.
— То есть я могу просто… дать себе волю?
— Не пожалей потом. Ты всегда можешь остановиться.
О, вот теперь это звучит как настоящий чеболь. С игривой улыбкой Джухван повернулся к сотруднику, который стоял рядом и ждал их распоряжений, и непринужденно заговорил.
— Простите, менеджер? Не могли бы мы взглянуть на коллекцию этого сезона от брендов P и Y? Пожалуйста, обувь и ремни от бренда D.
Они вышли из универмага и теперь сидели в кафе, но Шихён, казалось, до сих пор не мог поверить в то, что произошло. Он приподнял брови, и на его нежном лице появилась резкая гримаса.
— Почему ты продолжаешь ворчать, хотя сам сделал мне такой милый подарок?
Но даже несмотря на то, что Шихён был на взводе, Джухван не мог перестать улыбаться.
— Вот что я должен был сказать. Я сказал, что дарю его тебе, — а ты что делаешь?
— Ты уже сделал мне подарок. Я буду бережно хранить эти духи. Мне пришлось купить новые, потому что они закончились, и я был очень тронута, что ты их мне подарил.
Каждый раз, когда Ли Шихён что-то говорил, реагировал или двигался, с его лица не сходила улыбка.
— Ладно, ладно. Но знаешь что?
Ли Шихён небрежно ответил, явно раздраженный.
— Дай мне просто сделать одну фотографию.
Он выглядел даже лучше, чем ожидалось. В повседневной одежде Ли Шихён казался лет на пять моложе, и Джухван смотрел на него с восхищением.
— Хм? Только одну фотографию, ладно? Этот шедевр стоил таких денег, я должен оставить себе хотя бы одну.
Чувствуя, что иначе он не получит разрешения, Джухван начал фотографировать Ли Шихён без спроса.
— Ты сказал, что это подарок, но где твоя карта? Я потратил время и деньги, чтобы получить его, значит, я за него заплатил. С этого момента каждый раз, когда ты будешь его надевать, тебе понадобится мое разрешение.
Щелчок. Услышав звук затвора, Ли Шихён недовольно поморщился. Но для такого красивого лица фотография получилась совсем неплохо — как будто со съемок концепт-стори.
— Да ладно тебе, не будь таким. Хотя этот стиль тебе сейчас очень идет.
Пока Джухван просматривал фотографии и отвечал, Ли Шихён замолчал. Не дождавшись никакой реакции, Джухван медленно продолжил.
— Хм? Я думал, тебе больше всего нравится этот, поэтому купил его, думая, что и тебе он понравится.
Я что, ошибся? Неужели он так расстроен? Отложив телефон, на который смотрел Джухван, он мягко улыбнулся и поймал взгляд Ли Шихёна. Его голос, призванный успокоить, звучал мягко.
— Точно, у тебя тоже есть похожая одежда. Как в прошлый раз на Чеджу, когда ты оделся в другом стиле. Ах… Наверное, поэтому я и хотел, чтобы ты надел вот это. Наверное, это напомнило мне о том времени.
— Это тот наряд, в котором ты ходил, когда был студентом? Ты же не с рождения носишь костюмы, верно? До того, как начал работать, ты, должно быть, одевался по своему вкусу.
Мне было любопытно. Я тоже хотел увидеть тебя с этой стороны. Я чуть не сказал это вслух, но мне было слишком неловко, поэтому я промолчала. Несмотря на то, что Джухван совсем не расслабился, он притворился, что ему удобно, подперев подбородок рукой.
В какой-то момент он молча уставился на Ли Шихёна, который ничего не ответил и просто потягивал свой напиток через соломинку. Затем он тихо спросил:
Джухван намеренно хотел сменить тему, но Ли Шихён, сделав глоток, снова поднял брови. Он не понимал, почему тот вдруг впился в него взглядом, хотя почти ничего не сказал. Затем, выплюнув соломинку, он поджал губы.
— Хватит уже, перестань так пристально за мной наблюдать.
Он просто спросил, потому что, казалось, с ним все в порядке, но теперь ему стало интересно, что же не так на этот раз.
— Как ты думаешь, сколько я за тобой наблюдаю? Я просто спросил.
— Как сегодня в ресторане, когда ты выбирала одежду, и все такое… Ты за мной наблюдаешь. Ты сказал, что просто присматриваешь за мной.
Он вдруг вспомнил, что некоторое время назад в ресторане сказал нечто подобное Ли Шихёну. Интересно, помнит ли он до сих пор, что тогда сказал?
— Не нужно быть таким осторожным. То, что я поначалу отвергал, было сделано лишь для того, чтобы заставить тебя немного помучиться, но на самом деле я довольно спокойный, и не придаю этому особого значения.
Он был очень чувствительным, подумал он. Когда Ли Шихён упомянул слово « спокойный», он не смог сдержать горького смешка.
— Непринужденный? О чем ты? Ваше Высочество, вы так себя ведёте, потому что вы принцесса?
Чувствуя, что если он продолжит в том же духе, то рассмеется и его убьет взгляд Шихёна, он быстро отвел глаза. Но в его голосе, несмотря ни на что, слышалась улыбка.
— Человек с таким «легким характером» не должен так быстро выходить из себя.
Он понимал, что его резкая реакция лишь доказывает, насколько он на самом деле чувствителен, хотя он всего лишь констатировал факт. Обычно Ли Шихён был довольно равнодушным и невозмутимым. Но Джухван хорошо знал, что беззаботность — это совсем не то же самое, что беспечность. Отсутствие интереса и беззаботность — совершенно разные вещи.
Джухван игриво ответил, глядя вниз. Из-за того, что Ли Шихён держал в руках холодный стакан, его пальцы были влажными. Он машинально взял салфетку и вытер руки.
— Не говори того, что тебе не подходит. Просто делай, что хочешь.
В конце концов, именно Джухван проявлял любопытство и переживал из-за того, что нравится Ли Шихёну. Чем больше он закатывал истерик и изображал ранимость, тем лучше. Он понимал, что это звучит немного извращенно, но после всего того, что они вытворяли вместе этой ночью, совесть его не мучила. Аккуратно сложив влажную салфетку, Джухван лукаво улыбнулся.
— Чувствовать атмосферу — моя специализация, а умение подстраиваться под других-то, с чем я родился. Можно сказать, это своего рода пассивный навык… А, ты вообще понимаешь, что это значит?
— О боже, все еще дуешься, да?
Джухван догадался, что ему все еще не нравится, когда его добродушное отношение к жизни ставят под сомнение, поэтому вместо того, чтобы давить на него, он просто повторил свой вопрос.
— Ну и как тебе то, что ты сейчас пьешь?
Он сделал еще один глоток и сухо ответил:
Вот что Ли Шихён подразумевал под непринужденностью. Он мог сказать «все в порядке» только в ответ на что-то вроде ручной работы от шеф-повара отеля “H” в Чхондамдоне, которое стоило четырнадцать тысяч вон за бокал.
И вот еще кое-что новое, что он узнал сегодня: Ли Шихён не то чтобы не любил кофе — просто ему редко попадался тот, который бы ему понравился. Кафе, в котором они сейчас сидели, принадлежало баристе, победителю международных конкурсов, хотя обычно кофе варил кто-то из сотрудников.
Время от времени владелец заведения появлялся на особых мероприятиях, и сегодня удача была на их стороне. Поэтому Джухван смело заказал для него кофе премиум-класса, и тот сказал, что кофе «нормальный».
Если морепродукты хоть немного пахли рыбой, он их не ел. Он не любил слишком острые приправы. Он редко ел суп и особенно щепетильно относился к десертам. Если объяснять подробно, получится долго и сложно, но вкратце: он ненавидел полу-шоколадные конфеты без какао-масла. Он отказывался от них, даже если они были красиво оформлены. Судя по его пищевым привычкам, он был далеко не простым человеком и уж точно не из тех, кто «придирается по мелочам».
— Ну, по крайней мере, это съедобно. Уже легче.
Что ж, Ли Шихён никогда не был из тех, кто прямо говорит: «Это невкусное». Если ему что-то не нравилось, он просто не притрагивался к этому. Объективно говоря, он был очень привередливым. И всё же каким-то образом Джухван оказался по уши вляпан в историю с таким человеком. Тот факт, что день пролетел так быстро, казался ему смехотворным. Тихонько усмехнувшись, Джухван зевнул и потянулся.
— Но если подумать, то это просто удивительно, как ты вообще выжил в армии?
Чем больше он об этом думал, тем меньше понимал. Почему кому-то вроде него, кто, казалось бы, не вписывался в эту среду, нравится причинять себе боль? Если ты в стрессе, разве не лучше просто съесть что-нибудь дорогое и вкусное? Зачем делать пирсинг? Джухван злился — ему хотелось вытереть руки Шихёна, потому что они были немного мокрыми, но тот, казалось, жил так, как ему вздумается.
Его лицо, более расслабленное, чем обычно, после долгой ночи, проведенной вместе, притягивало взгляд. Он часто замечал, что Шихён прекрасен и в помещении, и на улице. Когда послеполуденный солнечный свет падал на его лицо, казалось, что ты проходишь мимо музея мирового уровня — он не мог отвести взгляд.
— У тебя сегодня хорошее настроение?
Ли Шихён умел так на людей действовать. Одним взмахом ресниц он мог полностью очаровать Джухвана.
— Почему? Я что, выгляжу так, будто у меня хорошее настроение?
— Немного. Ты сегодня много о чем-то спрашиваешь.
Одно движение его губ и Джухван почувствовал, что падает прямо в пропасть. Шихён потер руку, которую ранее вытер Джухван, а затем слегка наклонил голову.
— Это на тебя не похоже. Так что если дело не в том, что у тебя хорошее настроение… Может, что-то случилось?
Только тогда Джухвану пришло в голову, что, хотя для него сегодняшний день был хоть коротким, но приятным, то для Шихёна он мог показаться странным и бесполезным. В конце концов, даже «цель» их встречи — секс, уже давно была достигнута, но он все равно таскал его с собой. Неудивительно, если он так себя чувствовал. Вот почему Джухван натянуто улыбнулся.
— Ничего. Ты же знаешь, я постоянно несу всякую чушь. И да, у меня хорошее настроение. А как иначе, когда такая погода? Ты не представляешь, Шихён, но у обычных офисных работников не так много возможностей погреться на солнышке.
Услышав его слова, Шихён проследил за его взглядом, устремленным в окно. Его лицо, наполовину залитое мерцающим послеполуденным светом, выглядело более безмятежным, чем обычно. Может быть, дело было в том, что его волосы свободно спадали на лоб, не тронутые рукой. А может, в изящной линии шеи, виднеющейся над футболкой. Не отрывая взгляда от окна, он наконец заговорил.
— Ничего страшного, если ты будешь задавать вопросы. Просто... большую часть времени у меня нет никаких мыслей.
Ему показалось, или нет? Услышав, как он оправдывается перед самим собой, Джухван почувствовал странное волнение.
— Я подумал, что это может быть скучно.
Шихён пробормотал это как бы невзначай, моргнул и, прежде чем Джухван успел отреагировать, продолжил:
— И, честно говоря, если уж на то пошло... разве я не справлялся с армейской жизнью лучше тебя?
— Когда ты спросил, как я выжил в армии, — если подумать, я гораздо лучше приспособлен к такой жизни, чем ты.
— Слегка наклонив голову, он взглянул на него, словно приглашая согласиться. От этого едва заметного выражения на его расслабленном лице у него вдруг закололо кончики пальцев.
— Делаешь то, что тебе говорят.
— Это просто. Тебе не нужно ни о чем думать.
Пока он слушал его, в голове Джухвана зародилось новое подозрение: что, если «непринуждённость», о которой всегда говорил Шихён, был не безразличием, а апатией? Может быть, дело было не в том, что его всё раздражало или казалось скучным, а в том, что он был слишком измотан, чтобы обращать на это внимание. У него просто не было сил ни о чём думать.
В лучах солнца, падавших на его бледное лицо, на мгновение показалась какая-то тень, но тут же исчезла. И в этот момент в голове Джухван возник тихий вопрос.
Почему такой человек, как он, — с его внешностью, деньгами, свободным временем, у которого есть все, чего обычно хотят люди, — живет так?
<<<<<Читать назад _________________________________________ Читать далее>>>>>