Глава 18: Последний благородный человек. Часть 2.
«Капитан Шэнь из того типа людей, которые иногда способны вызывать у вас внутри согревающее чувство теплоты».
В обычное время сверхурочная работа была уже скорее чем-то привычным, но когда получаешь звонок от командира Шэня в выходные дни – это уже становится настоящей трагедией. Если ты отправился на свидание с возлюбленным человеком, то придётся вернуться на работу; если ты с большим трудом наконец-то уснул – придётся проснуться и вернуться на работу; если ты наслаждаешься радостями семейной жизни с женой и дочерью, то придётся вернуться на работу; и даже если ты уже «сверхурочно» перерабатываешь, находясь в больнице, где пытаешься решить проблемы в отношениях молодёжи, наставив их на путь истинный, всё равно придётся вернуться на работу.
Шэнь Еси чувствовал себя невероятно безмятежно даже несмотря на то, что прямо сейчас перед ним мельтешила целая куча переполненных негодованием голов.
Быть товарищем полицейским – это воистину тяжёлая работа. И на то есть следующая причина: громадное количество нарушителей закона, которые невероятно преданно исполняют свои обязанности – будь то дождь или солнце, выходной или будний день – они только и делают, что думают о преступлениях, а как только надумают, то сразу же их и совершают.
Работаешь и днём и ночью – вот уж действительно отрасль с повышенной степенью опасности. Только зарплата остаётся такой, как и была. Неудивительно, что в управлении хоть и работает много красивых мужчин и женщин, все они заняты своими делами. Запрет на отношения между коллегами был снят спустя два месяца, как директор Мо заступил на свою должность. Благодаря этому множество сотрудников подразделения общественной безопасности смогли решить проблемы как в личной жизни, так и в финансовом плане.
В этот раз сходили с ума не они одни. Взрыв автомобиля при участии террористической организации – дело весьма деликатное. С ними связывался даже глава города.
За то время, пока надевал пальто, Мо Цун уже успел поприветствовать всю родословную аж до восемнадцатого колена того, кто решился взорвать эту бомбу. А ещё он с негодованием наблюдал за тем, как свободный от забот Ань Цзе взял пульверизатор и начал опрыскивать цветы… Не так-то просто было заставить эту хулиганку Ань Инин приехать в гости и провести время с любимыми родственничками.
Мо Цун с лицом будто у мачехи* лично присутствовал на сверхурочном экстренном совещании. Недовольство «верхушки» буквально материализовалось и зависло над их отделом в виде чернющего газового облака. Злобно ударив по столу, Мо Цун воскликнул:
– Делайте что хотите, но вы обязаны превратить свою депрессию в движущую силу, в противном случае следующие выходные и следующие за ними выходные, и те выходные, которые будут после них станут вновь вашей сверхурочной работой, вы обречены!
* 晚娘脸 или же Stepmother face – злобное, лишённое эмоций, безразличное лицо. В целом, это что-то вроде «злобной мачехи» из каких-нибудь диснеевских мультиков. Оно может быть злым, может быть заискивающим, но как бы оно не выглядело, от него идёт негативное впечатление.
Присутствующие хранили молчание… Что ж, может, в архиве или на проходной, или где бы то ни было ещё есть вакантные места?
– Дир… директор управления… – заговорил ранее молчавший как цикада зимой* младший служащий, который дежурил у входа. Он заглянул в кабинет, переполненный народу, и на всякий случай с предельной осторожностью робко постучал.
* 噤若寒蝉 (jìn ruò hán chán) – молчать как цикада зимой (обр. в знач.: не сметь и слова вымолвить, язык присох к нёбу).
Мо Цун обернулся на него и прищурился… Служащий наконец-то понял, что значит выражение «Взгляд, режущий подобно ножу».
– Эмм… это… глава, глава города снова позвонил. Просит вас… к телефону…
– Просит он, твою налево… Спроси у него, к чему такая спешка? Если он продолжит и дальше так давить, тот этот уважаемый тут же уволится! Пусть сам тогда занимается расследованием!
– Но… – младший служащий чуть ли не рыдал. Разве осмелится он набраться столько храбрости, чтобы сказать нечто подобное главе города?
Ань Инин вмешалась в разговор в попытках перевести речь своего папаши, который снаружи выглядел как профессор, но внутри являлся самым настоящим хулиганом:
– Просто скажи главе города, что директор управления в срочном порядке уже мобилизовал всех сотрудников для решения этой проблемы, как только мы что-то обнаружим, сразу доложим об этом в городское руководство.
Младший служащий, пребывая словно в бреду и не чуя ног под собой, ушёл прочь. Ань Инин обернулась и тут же встретилась с недоумённым взглядом папаши:
– И когда это ты научилась таким формулировкам? – спросил Мо Цун.
Ань Инин злобно закатила глаза.
– Я впитывала это умение ушами и глазами* от своего папули.
* 耳濡目染 (ěr rú mù rǎn) – впитывать ушами и глазами (обр. в знач. жить в атмосфере чего-л., формироваться под влиянием окружающего).
– Чушь, в сравнении со мной он ещё больший засранец. Что ж, лучше впитывай ушами и глазами моё умение выкручиваться.
Шэнь Еси сухо кашлянул, напоминая этим двоим, что разговоры об их семейной жизни обращают нежелательное внимание на них самих же.
Мо Цун косо посмотрел на него, после чего тут же напустил на себя добропорядочный вид и со всей серьёзностью заявил:
– Господа, не стесняйтесь, каждый может высказать своё мнение.
«Да с самого начала никто и не стеснялся, мы же давно знаем друг друга…»
Старшая сестрица Ян, чей сон потревожили, проснулась в самом плохом расположении духа, поэтому подскочила с места и тут же начала буянить:
– Это высокообразованное отребье из городского управления что, в жизни своей ни разу бомбы не видели? Эти типы из-за простого заусенца на мизинце тут же несутся бинтовать свои пальцы! Неужто они думают, что террористы – это обычные тунеядцы? Разве так просто можно подложить две бомбы в автобус таким образом, чтобы ни одна крыса не подорвалась?
Городские автобусы и правда переполнены людьми. Учитывая этот факт, довольно странно, что в результате взрыва никто не умер, лишь несколько человек получили травмы. В итоге решили, что бомба оказалась не слишком мощной.
Мо Цун считал точно так же. Однако, будучи начальником, он не мог поощрять подобные безобразные речи со стороны подчинённого, поэтому сказал:
– Я уже объяснил всю ситуацию главе города, но товарищ градоначальник считает, что пусть бомба и была невысокой мощности, всё же последствия от этого серьёзные – подрывник дестабилизирует порядок в обществе, сильно влияет на социум и поднимает панику. Кроме того, мы должны предотвратить беду, и не должны пускать всё на самотёк. Это большое дело, нужно ещё раз обо всём подумать и чинить хлев, раз уж овцы разбежались*… Доктор Цзян, ты чего?
* 亡羊补牢 (wángyáng bǔláo) – досл. чинить хлев, когда овцы пропали, обр. извлекать уроки из прежних ошибок; исправить ошибку, исправить содеянное; лучше поздно, чем никогда.
Выражение лица Цзян Ху с каждым его словом становилось всё непонятливее. Мо Цун слегка кашлянул, всё же доктор был другом «того самого» человека, после чего натянул более дружелюбное выражение лица, с которым и задал свой последний вопрос.
– Директор Мо, – ответил Цзян Ху, – кое-что из ваших слов я не совсем понял, например, что значит «чинить хлев, раз овцы разбежались»? Может ли это означать… предотвратить что-то, что ещё не произошло?
Мо Цун был на грани того, чтобы просто придушить его. После небольшой паузы он всё же восстановил дыхание, успокоился и сказал:
– Доктор Цзян, чтобы это понять, обратись за помощью к словарю чэнъюя*. Молодёжи следует чтить традиции чужой страны** и прилагать больше усилий в изучении китайского языка.
* Словарь китайских фразеологизмов (идиом).
** 入乡随俗 (rù xiāng suí sú) – буквально «въезжая в деревню, следуй обычаям», подстраиваться под местные обычаи; в чужой монастырь со своим уставом не ходят; въезжая в страну, следуй её обычаям; уважать обычаи тех мест, где приходится бывать.
Цзян Ху был потрясён, поскольку слышал выражение «чтить традиции чужой страны». Оно означает, что, когда ты приезжаешь в новое место, следует с уважением относиться к местным обычаям. Цзян Ху стало очень неловко, с виноватым выражением лица он посмотрел на Мо Цуна и крайне осторожно спросил:
– Я сказал что-то не то? Простите, я не знаю, какие традиции в вашей стране принято соблюдать во время проведения совещаний…
Шэнь Еси скользнул взглядом по бледнеющему лицу директора и хотел было уже рассмеяться, но понял, что это не совсем уместно, поэтому сухо кашлянул.
– Вернёмся лучше к делу, к делу. Кашица, не создавай ещё больше проблем.
Цзян Ху тут же сжал зубы и более ничего не спрашивал. Мо Цун посмотрел сначала на него, затем перевёл взгляд на Шэнь Еси…
«Ай да паршивец! Всего за пару дней умудрился подчинить этого иностранного доктора!»
Шэнь Еси проигнорировал того, словно он был не более, чем просто фоном, и продолжил с серьёзным выражением лица:
– Не важно, террорист это был или же нет; важно то, что бомба была найдена в городском автобусе, а это крайне опасно. Кто знает, может эти два взрыва – лишь тренировка. Что если следующий взрыв окажется гораздо мощнее?
– Если это лишь тренировка, то не боится ли он, ударяя по траве, вспугнуть змею*? – спросил Су Цзюньцзы.
* 打草惊蛇 (dǎcǎo jīngshé) – бить по траве, чтобы вспугнуть змею, обр. вспугнуть, насторожить, привлечь внимание (противника).
– Подложить бомбу в автобус, это чрезвычайно смелое действие. Что если целью подозреваемого было не причинение вреда или убийства, а лишь сеяние паники?
– А зачем он сеет панику? Политика? Если это так, тогда почему ни одна из политических организаций не высказала своих намерений по этому поводу? – вклинилась в разговор Ян Мань, затем она наклонила голову и спросила у Ань Инин: – Как именно мы можем обеспечить общественную безопасность, пока подозреваемый не будет пойман?
– Автобусы – это тебе не метро. Слишком много маршрутов, много остановок и множество разных рейсов. Сложно будет установить наблюдение, поскольку в местах следования автобусов всегда большой поток людей. Кроме того, так называемая бомба, вызвавшая аварию, судя по сообщениям очевидцев, больше похожа на муляж, что-то вроде безделушки. Она настолько маленькая, что её с лёгкостью можно пронести в кармане. Всё, что мы можем – это лишь усилить патрулирование и сделать предупреждение, чтобы горожане были осторожнее во время поездок. А вот устроить досмотр каждого пассажира – совершенно невозможно.
– Есть ли связь между двумя взорвавшимися автобусами? – спросил Цзян Ху.
– Первый – это автобусный маршрут под номером шесть, он следует от станции «Вокзальная» до ботанического сада; второй – автобус под номером девяносто семь, он следует от парка Юйшуй и далее за город до уезда Пинчэн, – Ань Инин развернула на столе карту схемы движения общественного транспорта, чёрной ручкой на ней было отмечено три точки. – Я отметила все остановки, которые совпадают у маршрутов шесть и девяносто семь. Это «Дворцовые ворота», «Серебряный мост» и восточный перекрёсток Саньян.
– Скажите сотрудникам, пусть заострят внимание на этих трёх остановках. Помимо этого, пусть примут во внимание ещё и места, где были совершены взрывы, – сказал Шэнь Еси. – Что насчёт потерпевших?
«Короче, я говорю одно, ты – другое, – подумал Мо Цун, скрестив руки на груди. – Оказывается, я докатился до того, что стал совершенно бесполезен*». Он откинулся на спинку кресла и улыбнулся, а затем непринуждённо поднялся и вышел из кабинета. В дверях он столкнулся с полицейским, который уже открыл было рот, чтобы поздороваться, но Мо Цун прислонил палец к губам, призывая того к молчанию. Затем Его Превосходительство директор управления в прекрасном расположении духа накинул пальто и… с видом, будто собирается по делам, свалил с работы.
* 酱油 (jiàngyóu) – буквально «соевый соус», инт. не касается, никаким боком, не колышет.
«Если небо упадёт, есть Шэнь Еси, который позаботиться об этом. А если Шэнь Еси не справится? Что ж, если он не справится, есть Цзян Ху, эта луковица*, большой зубчик чеснока**».
* 洋葱 (yángcōng) – буквально «луковица»; но есть и несколько неочевидное значение – «луковицей» называют скрытных людей, чью истинную сущность довольно трудно разглядеть. Такие люди любят язвить и использовать сарказм при общении.
** 大瓣蒜 (dà bàn suàn) – буквально «большой зубчик чеснока»; выражение также имеет неочевидное значение – так называют людей, которые намеренно прикидываются дурачками, то есть опять делается акцент, что такой человек любит носить маски, не показывает себя настоящего.
– Между пострадавшими отсутствует какая-либо связь, – сказала Ань Инин. Видя, как присутствующие намереваются завалить её вопросами, эта фея-сестрица тоже бросила все дела и ударила рукой по столу. – Моя фамилия Ань, детское имя – Инин, а не энциклопедия! Да что с вами такое? Всё спрашиваете и спрашиваете! Сами посмотрите в материалы дела, ну в самом деле! Зачем вам глаза, а?!
Шэнь Еси, Цзян Ху, Ян Мань и Су Цзюньцзы обменялись растерянными взглядами.
– Это… – очень тихо подал голос Цзян Ху, Ань Инин тут же вздыбила брови и вытаращила на него глаза*, но его выражение лица оставалось невинным. – На самом деле я просто хотел сказать, что между потерпевшими есть небольшая связь.
* 横眉立目 (héng méi lì mù) – вздыбившиеся брови и вертикально вставшие глаза (обр. в знач.: [сделать] зверское выражение лица, свирепый вид; взбешённый).
– Во время обоих взрывов было не так уж и много пострадавших, но в каждом из случаев пострадал ребёнок, – ответил Цзян Ху.
«И как так получается, что каждый раз именно ты подмечаешь что-то подозрительное?» – Шэнь Еси некоторое время смотрел на него изучающим взглядом. Он улыбнулся. В последнее время ему особенно полюбилось трогать кое-чьи мягкие, слегка вьющиеся волосы. Поэтому он коснулся головы Цзян Ху и вынес свою оценку:
– Неплохо, четырёхглазый работает всё лучше и лучше.
– Инин, вы с Цзюньцзы соберите полицейских и отправляйтесь на те три остановки. Обращайте пристальное внимание на проходящих мимо людей, кстати, обратитесь к сотрудникам дорожной полиции, попросите их о сотрудничестве. Сестрица Ян, останешься в управлении. Свяжись с группой по обезвреживанию азотных бомб, может быть выяснится что-то новое. Цзян Ху, пойдёшь со мной. Отдельно пообщаемся с пострадавшими от взрывов, – не дожидаясь протестов Цзян Ху, Шэнь Еси встал и пошёл, отдавая приказы прямо на ходу. – За работу, за работу. Оденьтесь потеплее, сегодня передавали сильный ветер и понижение температуры.
Несколько человек поднялись со своих мест, как вдруг Ян Мань неожиданно ойкнула и начала озираться по сторонам.
– А где директор Мо? Когда он успел исчезнуть?
– Ну что за! – хором воскликнули все. Директора Мо явно презирали в этом месте.
Выйдя на улицу, Цзян Ху тут же вздрогнул. Зимой управление отапливалось, а летом работал кондиционер, но, в конечном итоге, какой бы сезон не наступил, все они были подобны весне. Небесный владыка не знал пощады. Этот северный городок отличался слабым, но ледяным ветром, который любил хулиганить, дуя во все стороны. Он словно пытался проникнуть прямо внутрь одежды и пронзить холодом кутающихся от него людей. Небо, которое ещё с утра было чистым и ясным, сейчас затянуло мрачными тучами.
Шэнь Еси открыл машину, достал оттуда непонятно кем оставленный шарф и передал его Цзян Ху.
– Холодно? А я говорил одеться потеплее. Не послушаешь старика, и считай задаром понесёшь убытки*.
* 不听老人言，吃亏不花钱 – в древности считалось, что старики обладают мудростью, поэтому часто, когда пожилые люди пытались наставить молодежь, употребляли выражения по типу этого: «вот не будешь старика слушать, и потерпишь неудачу» и тому подобное.
Цзян Ху улыбнулся и взял шарф.
Шэнь Еси был до странности наблюдательным. Цзян Ху заметил, что эта его наблюдательность касалась не только работы, но и проявлялась в виде проницательности.
С наступлением холодов во всех этих машинах, которые они часто использовали, всегда можно было найти что-то вроде… пары перчаток или шарфа, время от времени в багажнике можно было даже обнаружить удивительным образом появившееся служебное пальто.
В те дни, когда индикатор на кулере с горячей водой барахлил, Цзян Ху частенько обнаруживал по утрам прилепленный стикер с надписью: «Горячая вода работает, будь осторожней». А на обратной стороне двери управления вдруг каким-то неизвестным образом появилась карта движения общественного транспорта и линии метро. Когда Шэн Яо получил ранение, на карте появилась красная линия маршрута, показывающая, как от управления добраться до больницы. Разумеется, это было сделано для человека, который не знает дороги.
Поговаривали, что Шэнь Еси довольно спокойный и обходительный человек; пусть он и был несколько напыщенным, но не позволял другим людям совершать ошибки. Цзян Ху же считал, что глава Шэнь был из тех людей, которые если впускали кого-то в своё сердце, то относились к таким людям очень-очень хорошо, вплоть до того, что даже возникало приятное чувство теплоты от его присутствия.
Поздравляю всех с наступающими новогодними праздниками~~~~~~
Желаю вам благополучия в наступающем году Тигра~
Успехов в учёбе, работе, семейной жизни и вашем доме ~~~~~~
Эм, поскольку завтра Новый год, я возьму выходной на один день… увидимся послезавтра на jq*
* Сокращённое название сайта, где выкладываются главы новеллы (Цзиньцзян, или же jjwxc).
Перевод с китайского языка: Texxi Shekk
Тгк переводчицы: Изысканные мелодии редко поют хором~
Визуализация от переводчицы (арт нарисован к этой новелле)
"В последнее время ему особенно полюбилось трогать кое-чьи мягкие, слегка вьющиеся волосы".
