Глава 17: Последний благородный человек. Часть 1.
«Ох… терпение переполнилось. Возбуждение дела о jq*».
* На самом деле в первой части фразы присутствует лишь глагол «переполнился» (充满了), но из контекста главы понятно, что речь идёт о переполненном терпении, поэтому мне пришлось дописать это слово, иначе получилась бы неразборчивая солянка. Jq – китайский интернет-сленг, который появился от сокращения слова 奸情 jiānqíng (сокращение от первых двух букв пиньиня иероглифов), переводится как «блуд, прелюбодеяние, незаконная половая связь». То есть получается «Возбуждение дела о незаконной половой связи». По контексту главы вы поймёте, о чём на самом деле идёт речь в этой фразе.
Шан-ди* сказал: «Да будет свет»… С тех пор свет и тьма были чётко разделены. И лишь одна вещь в мире может встать между ними, потому что для неё не существует никаких границ. Она способна объединять и, я надеюсь, имя этой вещи – любовь.
* Шан-ди – верховный владыка Неба; некоторые китайцы считают, что именно он создал китайский народ.
Когда Цзян Ху с букетом цветов вошёл в больничную палату, он увидел стоящую рядом с Су Цзюньцзы женщину, которая держала за руку маленькую девочку. Это была поистине прекрасная женщина… Не то что бы она была прям невероятно красива, но когда она улыбалась, казалось, будто в этой улыбке таял солнечный свет. Она согревала сердце каждого, кто становился свидетелем этого зрелища.
Услышав шорохи, девочка, которая держала женщину за руку, обернулась. Стоило только увидеть вошедшего, как её глаза тут же загорелись:
Цзян Ху присел на корточки, чтобы поймать девочку, бросившуюся в его объятия. Она вытянула свои маленькие пухлые ручки и схватила его за одежду, жалуясь:
– Ты обещал прийти в гости и поиграть со мной. Я подготовила очень много книжек со сказками, но ты так долго не приходил!
– Это… мне правда очень жаль, – принёс извинения Цзян Ху.
Он вытащил из букета одну лилию и протянул её девочке.
– Маленькая красавица Су Жань, это подойдёт в качестве извинения?
Девочка взяла цветок и с напыщенным видом ответила:
– Уже лучше. Так и быть, я прощаю тебя!
– Малышка Жань, ну же, не будь такой грубой, – улыбнувшись, сказала женщина.
«У неё такой приятный голос, – подумал Цзян Ху. – Оказывается, некоторые люди и правда от природы одарены способностью исцеления». Указав на женщину, Су Цзюньцзы представил:
– Это твоя саоцзы*, Миньминь. А это доктор Цзян. Тот самый, о котором наша девчушка без конца и края болтала после того, как вернулась из управления.
* 嫂子(sǎozi) – невестка; сестрица (дружеское обращение к замужней женщине). Поскольку на работе к Су Цзюньцзы обращаются «гэ» (т.е. старший брат, братан), вероятно поэтому он представил её как «невестку».
Цзян Ху понял, что это та самая легендарная жена Су-гэ – Ху Минь. Он машинально бросил взгляд на Шэн Яо, который сидел, прислонившись к изголовью больничной койки, затем, слегка наклонив голову, Цзян Ху улыбнулся всем присутствующим; и только после этого он, как послушный ребёнок, наконец последовал правилам приличия и сказал:
Ху Минь внимательно посмотрела на него и покачала головой.
– Я наслышана об одарённом докторе Цзяне, но не думала, что он так молод.
– Это не совсем так, – слегка смутившись, ответил Цзян Ху. – Я просто выгляжу молодо, но на самом деле я старше.
Палата наполнилась смехом. Цзян Ху положил букет на кровать Шэн Яо. Тот полной грудью вдохнул аромат цветов, а затем, опьянённый запахом, сказал:
– Живая вода Ланьси*. Девушка, отдавшая тебе этот букет, вероятно была яркой и освежающей красавицей.
* Скорее всего Шэн Яо имеет в виду духи Ланьси. Это одна из известнейших в Китае марок духов.
Цзян Ху всерьёз задумался над его словами.
– Эм, нет. Если ты имеешь в виду человека, который продал букет, то это был пожилой дедушка.
– А? – ошарашенно уставился на него Шэн Яо.
– Ах да, точно. Я не знал, как добраться, поэтому сел на автобус, но там было довольно тесно, в итоге кто-то случайно разбил флакон духов, – Цзян Ху продолжил наносить ему удар за ударом. – Эм, эти духи в итоге пролились на девушку, кажется, она была всё-таки постарше. Я забыл, как это на китайском… Вроде она была примерно такой же, как мама сестрицы Ян, которая приходила в управление*.
* Если честно, тут довольно сложно понять, что имеет в виду Цзян Ху. Скорее всего он решил немного подушнить (неосознанно, конечно). Шэн Яо говорил об «освежающей красавице», Цзян Ху же, в виду своего иностранного происхождения, многое воспринимает слишком буквально. Поэтому он уточняет, что девушка, на которую пролились духи, была всё-таки постарше, соответственно слово «девушка» (姑娘) не совсем для неё подходит, но он забыл, как следует называть девушек более старшего возраста, поэтому в качестве примера возраста той «девушки» он приводит маму Сестрицы Ян. (Это если я всё правильно поняла, второй вариант, который приходит мне на ум: Цзян Ху пытается объяснить, что это был за аромат, и уточняет, что он такой же, как у мамы сестрицы Ян. Но тогда не понятно, зачем он уточняет, что девушка, на которую вылились духи, была постарше… Крч, просто имейте это в виду).
Шэн Яо почувствовал, как его стеклянное сердце разбилось.
Су Жань, прямо как взрослая, потянула Цзян Ху за одежду и сказала:
– Дядя Цзян, лучше помолчи. Посмотри на дядю Шэн Яо, он выглядит так, словно потерял смысл жизни.
Договорив, она вскарабкалась на больничную койку Шэн Яо, вытянула свои маленькие пухлые ручки и погладила его по голове. А затем с невероятно серьёзным видом торжественно произнесла:
Все взрослые в палате с интересом наблюдали за девочкой. Шэн Яо погладил её по голове.
– Ах, фея, и что же за заклинание ты на меня наложила?
– Мой папа сказал, что ты пострадал, защищая его, когда ловил негодяев, – ответила она. – Вчера вечером я тайком поговорила с бабушкой Тыквой. Она научила меня заклинанию, которое умеет снимать боль. Дядя Шэн Яо, до сих пор болит? Заклинание бабушки Тыквы сработало?
Расчувствовавшись, Шэн Яо обнял Су Жань:
– Невероятно, и правда, чудеса какие-то! Теперь у меня ничего не болит. Малышка Жаньжань, ты что, легендарный ангелочек?
– Ах, тогда, ты, должно быть, самая-самая очаровательная ведьмочка в мире.
Ху Минь с нежностью посмотрела на ребенка и прекрасного мужчину.
– Шэн Яо, мы правда… В этот раз мы и правда даже не знаем, что сказать. Если бы не ты…
Шэн Яо поднял голову и улыбнулся ей:
– Не говори так, саоцзы. Тогда Цзюньцзы находился в таком положении, что любой бы поступил так же на моём месте. Кроме того, это не такое уж и серьёзное событие. Вытекло лишь немного лишней крови, это наоборот поможет мне от переедания. Верно, малышка Жаньжань?
Су Жань не поняла, о чём он спрашивает, но, немного подумав, рассудила, что лучше уступить больному, поэтому решительно кивнула в знак согласия.
– Жаньжань, скорее слезь с него, – хлопнув в ладоши, сказал Су Цзюньцзы. – Маленькая толстушка, ты же весишь больше двадцати цзиней*, не раздави своего дядю Шэн Яо.
* Чуть больше 10 кг.
Он ткнул в больную тему для Су Жань. Хмыкнув, она повернулась и прошептала:
– Цзюньцзы, тебе придётся поднабрать добродетелей, ведь ты подшучиваешь над весом девочки.
Цзян Ху был довольно сообразительным, поэтому тут же подхватил Су Жань, подбросил её вверх и поймал. Девочка засмеялась и с улыбкой на губах крепко обняла его за шею. Она вдруг наклонилась и что-то зашептала ему на ухо. Цзян Ху на мгновение замешкался:
Су Жань с серьёзным видом зашептала:
– Ты не должен никому говорить об этом, и запрещено «продавать» меня!
«Разве она не имела в виду слово „предавать* “?». Увидев, что другие никак не отреагировали, Цзян Ху решил, что, наверное, девочка всё-таки правильно произнесла слово, а он просто некорректно запомнил его значение. В этот момент Доктор Цзян как никогда сильно ощутил себя неполноценным из-за своей способности к запоминанию языков. Но на самом деле он просто не учёл один момент: никто не стал исправлять девочку, потому что банально не расслышал, как она оговорилась.
* Тут произошла путаница. Су Жань сказала: 卖出 màichū, что переводится как «продать», но на самом деле девочка просто перепутала местами иероглифы, потому что должно быть – 出卖 chūmài – что и означает «предать».
Су Жань продолжала что-то бормотать, а Цзян Ху не переставая кивал в ответ. Из-за того, что чуть ранее её отец ступил на минное поле, девочка категорически отказывалась рассказывать Су Цзюньцзы то, что только что прошептала Цзян Ху. Семейство Су ещё некоторое время оставалось в палате, после чего они ушли. Цзян Ху придвинул стул к койке Шэн Яо и сел.
– Да вроде не жалуюсь. Та сумасшедшая девчонка так и не задела жизненно важных органов, – Шэн Яо улыбнулся. – Я слышал, что вы с главой Шэнь остались в больнице на всю ночь, пока мне делали операцию, да?
– Мгм, мы с главушкой довольно долго разговаривали, – когда Цзян Ху произносил слово «главушка», его язык немного заплетался с непривычки*, поэтому ему пришлось повторить ещё раз. – Гла… вушка… Я уже слишком взрослый, чтобы так выражаться**.
* Шэн Яо использовал фамильярный вариант произношения слова «глава» 头儿tóur (в этой новелле мне встречалось уже как минимум три вариант этого слова: 队长duìzhǎng – самый официальный из всех, переводится как «командир отряда/глава/капитан/начальник; 老大lǎodà – более шутливый вариант, подходит для обращения внутри коллектива, с лёгким таким подъёбом, переводится как «босс/старина/лидер/глава/главарь; и последний 头儿tóur – иероглиф 头 буквально означает «голова», при добавление суффикса 儿 слово и превращается в «глава», такой вариант обращения приемлем в неформальной обстановке внутри коллектива). Проблемы в произношении у Цзян Ху возникли из-за суффикса 儿 er. Это называется эризацией. При добавлении суффикса 儿 er (т.е. при эризации) слово приобретает более мягкие и нежные оттенки (что-то типа уменьшительно-ласкательных суффиксов в русском языке). С непривычки у иностранцев могут возникнуть трудности в произношении этого суффикса.
** Тут уже скорее непереводимый каламбур. Если воспринимать буквально слова Шэн Яо (а именно так воспринимает Цзян Ху), то, назвав Шэнь Еси 头儿, для Цзян Ху это прозвучало примерно как «главушка» (помним, что в подавляющем большинстве эризация выступает как уменьшительно-ласкательный суффикс). Поэтому далее Цзян Ху говорит 头… 儿, то есть «гла… вушка… я уже слишком взрослый, чтобы так выражаться». Но для Шэн Яо обращение 头儿 не кажется детским, оно скорее панибратское. Тут весь прикол как раз-таки в том, что восприятие у иностранца и китайца разнятся.
Шэн Яо наконец-то понял, почему все, начиная от Шэнь Еси и до Ян Мань с Ань Инин, так любят заигрывать с доктором Цзян: «И почему этот ребёнок столь очаровательно глуп?»
– Но ты явно чем-то опечален. Хочешь обсудить? – нерешительно спросил Цзян Ху.
Шэн Яо замер, затем слегка наклонил голову и посмотрел на него. На лице Цзян Ху читалось полное спокойствие. Слабые солнечные лучи из окна мягко ложились на него, из-за чего его глаза казались кристально чистыми. Он и правда самый настоящий психотерапевт, потому что один его вид приносил успокоение. Есть в нём что-то такое, что оказывает на людей расслабляющий эффект.
Он вдруг вспомнил, что Цзян Ху, это на самом деле «социальный пакет*», который выхлопотал для их группы глава управления Мо.
* Это уже второй раз, когда о Цзян Ху столь материально отзываются. На самом деле имеется в виду социальный пакет, который, обычно, гарантирован при трудоустройстве на работу. Как правило туда входят: обязательная страховка, предоставление бесплатных медицинских услуг, абонемент в спортзал и др. Цзян Ху не является оперативником, его в первую очередь наняли на работу для того, чтобы шпионить за психическим состоянием Шэнь Еси и, по мере необходимости, оказывать посильную помощь для остальных сотрудников группы. То есть он своего рода их карманный психолог, поэтому в шутку (а Шэнь Еси скорее в качестве издёвки) они и называют его «социальным пакетом».
Цзян Ху со всей искренностью кивнул.
– Тогда, если ты заметил, в чём же на самом деле причина?
Цзян Ху ненадолго задумался, потом всё же снова кивнул. Он посмотрел на изумлённого Шэн Яо, открыл рот, но ничего не сказал, лишь безмолвно произнёс «Су».
«Ох, а я и не замечал раньше, что этот человек способен ясно разглядеть даже осеннюю шерстинку*. Он и этот приставучий всезнайка Шэнь Еси точно будто выходцы из одной семьи».
* 明察秋毫(míngchá qiūháo) – ясно разглядеть даже осеннюю шерстинку (на теле животного), обр. всевидящий, зоркий; проницательный, прозорливый, наблюдательный.
– В таком случае, как ты думаешь, как мне поступить, чтобы больше так не печалиться?
Цзян Ху улыбнулся, закинул ногу на ногу, слегка откинулся на спинку стула, скрестил руки замком и положил их на бедро. Заняв такую позу, он будто мгновенно постарел на очень много лет. Спокойно, с некоторой ленцой в голосе, он ответил:
– Прости, но консультант или же психотерапевт лишь поможет проанализировать ситуацию, дать совет или выслушать, но принимать решения ты должен сам.
– Тогда зачем ты нужен? – скривив рот, спросил Шэн Яо.
– Чтобы помочь тебе услышать своё сердце, – ответил Цзян Ху. – Ты бы хотел, чтобы он испытывал к тебе те же чувства?
Шэн Яо ответил не сразу. Спокойно откинувшись на спинку кровати, он посмотрел на термос, который принёс ему Су Цзюньцзы. В нём был куриный бульон, приготовленный Ху Минь. Прошло довольно много времени, прежде чем, он, наконец, рассмеялся и покачал головой:
– Ты разве не видел Ху Минь и малышку Жань? – Шэн Яо тяжело вздохнул и прикрыл глаза. На самом деле, время от времени, каждому нужен такой вот человек, который просто молча выслушает… Который спокойно выслушает, как вы бормочете о накопившихся обидах или обо всём том, что не даёт уснуть, заставляя ворочаться с боку на бок. – Как ты думаешь, что за человек решился бы нанести такой вред матери и дочери? Кроме того, Цзюньцзы ответственный, хороший отец и прекрасный муж. Если бы всё было иначе, если бы он не был…
«Но разве есть смысл добиваться от него взаимных чувств, если бы он не был тем, кем является сейчас?»
– Нельзя быть столь эгоистичным, я прекрасно понимаю это.
– Неужели ты думаешь, что совесть поможет унять тревоги в твоём сердце?
– Не поможет, – он сделал паузу, – это тупик*.
* 进退维谷(jìntuì wéigǔ) – идти вперёд и отступать – одинаково плохо; обр. ни туда ни сюда, ни вперёд ни назад; застрять в тупике, оказаться в безвыходном положении; встать перед сложным выбором.
«Идти вперёд и отступать – одинакового плохо*» – это слишком литературное выражение, Цзян Ху не понял его смысл. Он на мгновение замер. Пока был за границей, он не попадал в столь неловкие ситуации. Ему ничего не оставалось, кроме как за лёгким покашливанием скрыть смущение:
– Если ты продолжишь подавлять свои желания, они будут лишь сильнее расти.
* Для того, чтобы более наглядно отразить непонимание Цзян Ху, я перевела буквально, в то время как слова Шэн Яо – образно. Потому что Цзян Ху всё воспринимает слишком буквально, из-за чего часто не улавливает смысла тех или иных слов/выражений.
– И что же мне делать? – спросил Шэн Яо, наклонив голову.
– Попробуй переключиться и расслабиться.
– Расслабиться? – Шэн Яо вскинул брови и усмехнулся. – Послушай-ка, ты точно слышал о моей репутации, так что должен знать, что я не так уж и мало расслабляюсь.
– Но ты не следуешь своему сердцу, Шэн Яо. Я имею в виду не физическое расслабление, я говорю о душевном. Разве сейчас в твоём сердце не пустота? – когда Цзян Ху договорил, Шэн Яо в изумлении посмотрел на него. Казалось, словно доктор попал в точку. Цзян Ху тем временем продолжил: – Ты когда-нибудь слышал о гипнотическом состоянии? Гипноз – это не сон. Когда человек находится под гипнозом, большая часть коры головного мозга функционирует заторможено. Однако в головном мозге сохраняются участки с повышенной возбудимостью: сознание человека сосредотачивается в довольно узком диапазоне, повышается сосредоточенность и внимание. Некоторые специалисты считают, что любовь чем-то похожа на состояние гипноза. Когда ты смотришь на того самого человека, всё твоё внимание, естественно, сосредоточено исключительно на нём, потому что подобные чувства просто вытесняют прочих людей из поля твоего зрения.
– Получается… ты пытаешься меня разбудить? – растерянно спросил Шэн Яо.
– С одной стороны, ты не хочешь подходить к нему слишком близко, чтобы не причинить вред, но с другой стороны, он настолько сильно завладел всем твоим вниманием, что ты просто не смотришь на других людей; поэтому тебе ничего не остаётся, кроме как загнать себя в очень узкие рамки и страдать, – сказал Цзян Ху. – Шэн Яо, почему бы тебе не отступить на шаг назад и немножко не расширить свой кругозор? А когда придёт время, ты точно поймёшь, что делать.
Шэн Яо ненадолго задумался, после чего улыбнулся.
– Доктор-кашица, теперь я, вероятно, смогу выпросить для тебя у главы управления Мо повышение к зарплате в связи с тем, что ты помог уладить это дело.
Пусть у Шэн Яо и было тяжело на сердце, но человеком он всё же был смышлёным. Как бы то ни было, а Цзян Ху, вероятно, понимал его душевные терзания и возникшую ситуацию даже лучше него самого. И только после этого обстоятельства вдруг стало понятно, что скупому главе управления Мо было бы неплохо выделить некоторые средства из бюджета для улучшения благосостояния всех сотрудников. В этот же момент телефон Цзян Ху вдруг завибрировал – пришло короткое СМС. Шэнь Еси довольно лаконично, в два слова, написал: «Включи телевизор».
Поскольку в палате Шэн Яо имелся телевизор, они тут же его включили. По всем каналам транслировали лишь одну новость: «В нашем городе сегодня, в десять утра, в автобусе под номером девяносто семь прогремел взрыв. Пострадало четыре человека, включая одного ребёнка. К счастью, никто не погиб. Причины взрыва будут установлены в ходе расследования. Согласно ранее полученным сведениям, это уже второй взрыв, прогремевший за последние два дня. Полиция сообщает, что оба взрыва могут быть вызваны бомбами сходного происхождения…»
Перевод с китайского языка: Texxi Shekk
Тгк переводчицы: Изысканные мелодии редко поют хором~