Глава 26: Последний благородный человек. Часть 10.
Как только Шэн Яо вышел и направился в сторону своей палаты, Шэнь Еси тут же быстро вошёл, спрашивая на ходу:
– Кашица, перед взрывом ты уступил своё место ребёнку?
Шэнь Еси тяжело вздохнул и сурово посмотрел на него.
– Ну вот зачем ты уступил? Зачем? Автобус был забит, но у тебя что, слишком хорошие манеры? Разве ты тогда не шатался и еле-еле передвигался?
Цзян Ху проигнорировал его выпад, но тут же уловил суть:
– Ты хочешь сказать, что преступница подкинула взрывное устройство из-за того, что кто-то уступил место ребёнку? Это послужило мотивом? Она посчитала такой поступок лицемерным и именно поэтому подбросила бомбу специально рядом с уступившим человеком и ребёнком? Чтобы доказать, что человек всё же заботится о своих интересах, когда встаёт вопрос жизни и смерти?
– Я опросил родителей жертвы с девяносто седьмого маршрута. Уступившим место оказался Чжан Цзянь, и он же стал жертвой в деле об убийстве.
– То есть… основываясь на этом, ты считаешь, что в деле о взрывах и деле с резнёй преступник – один и тот же человек? – спросил Цзян Ху.
– Невозможно, – Цзян Ху отверг эту мысль без раздумий. – Это не мог сделать один и тот же человек.
Шэнь Еси продолжал смотреть на него.
– Раз уж говоришь, что я не прав, аргументируй.
– Я расспросил Шэн Яо о деле с резнёй, там имеется несколько ключевых моментов. Прежде всего, по характеру преступник крайне радикален: он питал такую глубокую ненависть к жертвам, что не пощадил даже детей. А способ убийства говорит о том, что он находится в состоянии помешательства. Кровавая надпись на стене, которой он словно торжественно кичится, –«правосудие» – будто ставит его на ступень выше, даёт ему власть. Будто он может кого угодно обвинить и приговорить. У убийцы сильное стремление к контролю, он спокоен, хладнокровен и жесток. На мой взгляд, он больше похож на мужчину с параноидальными и садистскими наклонностями.
Шэнь Еси не стал перебивать, но сильно хмурился, обдумывая его слова.
– А преступница, подорвавшая автобус, в свою очередь, очень эмоциональная женщина, с чувством несправедливости, находящаяся в состоянии растерянности. Она вредит окружающим только потому, что ей самой нанесли вред. Она мягкая и внимательная, но во время дела колеблется, теряется и не может решиться.
– Я впервые слышу, чтобы пострадавший использовал такие хорошие слова, описывая преступника-подрывника, – спустя некоторое время тихо проговорил Шэнь Еси.
– Еси, я просто проанализировал факты.
Шэнь Еси вдруг застыл и, некоторое время спустя, указал на Цзян Ху со словами:
– А? – удивлённо заморгал Цзян Ху.
– Нет, лучше зови меня по имени, – по его лицу расползлась улыбка, которая стала непонятна для Цзян Ху. Кроме того, для такого умного и непревзойдённого командира Шэня эта улыбка казалась даже глупой. – Мгм, звучит очень приятно.
В этот момент в дверь палаты постучали. Цзян Ху повернулся и увидел мужчину, который вошёл с букетом цветов и термосом в руках.
– М? Я пришёл проведать тебя, – Ань Цзе, улыбнувшись, кивнул им. – Еси, если у тебя есть дела, то можешь идти. Я не могу вам помочь, но, поскольку мои ученики на зимних каникулах, я сейчас свободен, поэтому могу остаться здесь и позаботиться обо всём.
Шэнь Еси вдруг осознал, что улыбка этого приятного мужчины немного бросается в глаза: «Тц, только посмотрите на всех этих проходящих мимо девушек, они что, мужчин никогда не видели?»
«Прекрасно, ещё одна врезалась в стену… Ай-яй, директор Мо, директор Мо, если не будешь присматривать за своим распутником, то твоя шляпа точно позеленеет*».
* 绿帽子 (lǜmàozi) – буквально «зелёная шляпа», так называют в Китае тех, кому наставили рога (т.е. изменили).
Он выдавил из себя улыбку и поднялся.
– Отлично. Недавно мне звонила Инин и просила вернуться в управление. Она сказала, что они привели в порядок материалы из других отделений, так что я поеду посмотрю. Что ж, извините за беспокойство, Ань-лаоши.
Ань Цзе посмотрел в спину уходящего Шэнь Еси и слегка нахмурился… «Хм, взгляд Еси, этого ребёнка, вроде бы сквозил недружелюбием?» На лице этого изнывающего от безделья, но стремящегося к хаосу мужчины вдруг показалась нехорошая улыбка: «Занятно, занятно, весьма любопытно».
У Ань Цзе были довольно большие глаза, но он не хотел открывать их полностью. Слегка разомлевший вид, полуприкрытые глаза – всё это придавало его распущенному лицу едва заметное очарование. Он поставил термос и букет с цветами у изголовья кровати Цзян Ху.
– И полугода не прошло, а ты уже оказался в больнице. Мда, неужели в Китае так опасно?
Цзян Ху пожал плечами. Довольно простое действие, но оно потревожило раны, поэтому его лицо побледнело.
– Как там говорится? У судьбы много лодок или всё же парусов?
– Ты хотел сказать о несчастной судьбе, то есть «на жизненном пути много неудач*»? – Ань Цзе присел рядом с кроватью и нахмурился. – Приходи ко мне отмечать Новый год. Я помогу подтянуть твой китайский, а то начнут ещё говорить, что наша полиция необразованная.
* Цзян Ху спутал иероглифы. Дело в том, что выражение выглядит следующим образом – 命途多舛 (mìngtú duōchuǎn). Первые два иероглифа переводятся «судьба» (допускается вариант перевода «жизненный путь», который использовала я для передачи смысла выражения), а вторые – «множество неудач» 多舛 (duōchuǎn). Цзян Ху же перепутал последний иероглиф (потому что он произносится также, отличается лишь тон), и в итоге у него вместо «неудач» 舛 (chuǎn) получились «лодки» 船(chuán).
– У меня нет такой хорошей склонности к языкам, как у тебя, – улыбнулся Цзян Ху, – удивительно даже то, что я смог овладеть повседневной речью.
– Ты не стремишься к прогрессу… – закатил глаза Ань Цзе. – Тогда, может, просто придёшь поесть пельменей?
– Конечно! – в этот раз он тут же без возражений согласился.
«Ну и что я только что говорил? Этот парень тот ещё обжора, и совсем не стыдится этого, а скорее гордится. Что и требовалось доказать».
– … – Ань Цзе задумался о том, что он умудрился случайно завязать дружбу с неподходящим человеком, как вдруг его взгляд упал на бинты, видневшиеся из-под больничной одежды Цзян Ху. Выражение его лица тут же стало серьёзным, а брови нахмурились. Он мельком взглянул в сторону двери в палату, затем едва слышно спросил: – Твоя травма – это случайность или же…
Цзян Ху удивился, но затем тут же понял, что он имел в виду, поэтому покачал головой:
– Думаю, это случайность. Будь это тот человек, он бы вряд ли стал так сильно шуметь, если результат не оправдывает ожиданий. Что же касается того убийцы и подрывника, теперь я имею некоторое представление о них. Так что всё в порядке, не беспокойся.
– Я беспокоюсь, но что я могу? – Ань Цзе тихо вздохнул. – Я уже стар и, хоть желания и в избытке, но сил уже совсем нет*. Сейчас время молодых, а я всего-навсего старый хрыч, который хочет просто каждый день поливать цветы, проводить лекции, читать развлекательное чтиво и знать, что у всех вас всё в порядке, большего и не нужно.
* 心有余而力不足 (xīn yǒuyú ér lì bùzú) – желания в избытке, но сил не хватает обр. хочется, да не можется; рад бы, но не может; при всём желании не в силах сделать.
Цзян Ху смерил его взглядом после чего сказал:
– По-моему, ты всё ещё довольно молод.
Если бы это сказал кто-то другой, Ань Цзе бы лишь отшутился, приняв слова за лесть (скорее всего, они бы просто покружили вокруг его уха, даже не добравшись до цели*), но Цзян Ху с такой искренностью произносил каждое слово, что не оставалось сомнений в его честности. На самом деле от его слов Ань Цзе почувствовал себя даже комфортно, поэтому он не сдержался, тихонько посмеялся и слегка потрепал его по волосам:
– Ты и правда такой притягательный, глупыш Цзян.
* Тут на самом деле сложная метафора, а я не хочу добавлять отсебятины в текст, так что объясню в сноске. Суть в том, что эта «лесть» (если бы говорил кто-то другой, а не Цзян Ху) даже не дошла бы до самого Ань Цзе, настолько ему было бы плевать на эти слова, что он, как от мухи, отмахнулся бы от них шуткой, и всё на этом.
Цзян Ху пришлось поднапрячься, чтобы уклониться от его руки. Про себя же он размышлял: почему вдруг все считают его глупым? Он же ничего такого не делает, дурака из себя не разыгрывает.
– Точно, я тебе кое-что принёс, – сказал Ань Цзе. Цзян Ху заметил, что перед тем как сесть, тот сунул руку в карман. Этот красивый и элегантный мужчина медленно вытащил руку из кармана, в которой оказался миниатюрный пистолет 84 типа 7,62-мм* со словами: – В нашей стране ведут учёт огнестрельного оружия, но мне кажется… Порой можно и не соответствовать Мо Ди, который держался установленных образцов**. Людям, у которых есть парочка секретиков, живётся гораздо проще и безопаснее, тебе так не кажется?
* Реально существующая модель. Тип 84 – китайский компактный 7,62-мм пистолет, разработан в начале 1980-х гг. в качестве специального оружия борьбы с террористической угрозой, в особенности захватом террористами пассажирских самолётов.
** 墨守成规 (mòshǒu chéngguī) – по примеру Мо Ди держаться установленных образцов; обр. действовать по шаблону, погрязнуть в косности; по старинке.
Цзян Ху нахмурился, затем опустил взгляд на пистолет в руке Ань Цзе, но забирать его не стал.
– Директор Мо не позволит тебе вмешиваться, дядя Ань. Это очень опасно, – неодобрительно сказал он.
Ань Цзе усмехнулся, сунул руку под одеяло Цзян Ху и вложил ему в ладонь, которая была накрыта тем самым одеялом, этот опасный подарок.
– Не тебе объяснять мне, что такое опасность! Забирай, это лишь небольшой подарок. Я же ничего не сделал. Я доверяю тебе… Ты намного лучше… того человека.
Цзян Ху озадаченно посмотрел на него.
Ань Цзе подмигнул ему и улыбнулся со словами:
– Верь дяде, он не ошибается, потому что многие годы накапливал опыт, шагая по мосту и поедая соль*
* 走桥吃盐 – дословно «идти по мосту и есть соль». Скорее всего, это небольшая переделка от Прист, потому что полное выражение звучит следующим образом: «Я прошёл мостов больше, чем ты дорог, я съел соли больше, чем ты риса» (过桥较济你行路，食盐较济你食米) выражение используют пожилые люди, чтобы поучать младших, примерный смыл: «у меня больше жизненного опыта, чем у тебя, я прошёл больше испытаний в жизни, чем ты» (откуда пошло выражение, я не нашла).
Цзян Ху так и не понял, какая логическая связь между хождением по мосту, поеданием соли и опытом, но решил опустить этот момент, поскольку каждый раз, как он задавал вопросы подобного толка, становился посмешищем. Он молча забрал пистолет, после чего сказал:
– Дядя Ань, поскольку ты не занят, не мог бы ты оказать мне услугу?
Ань Цзе посмотрел ему в глаза и вдруг ощутил… будто погода похолодела.
– Мне нужно сделать кое-что снаружи. Не мог бы ты сходить в палату Шэн Яо? Найди там доктора Хуана и задержи его ненадолго.
Что касается прочего… Когда Шэнь Еси вернулся в управление и дождался остальных, то судьба оказалась к ним не благосклонна. Слова Ань Инин вовсе не оказались преувеличением. Следует уточнить, что директор Мо, этот негодяй, совсем не имеет чувства ответственности. Он просто бросил перед ними кучу документов и не удосужился их хотя бы рассортировать. Несколько человек тяжело вздохнули и с изнурёнными лицами принялись безоговорочно* выполнять свою работу.
* 义无反顾 (yìwú fǎngù) – букв. долг не позволяет оглядываться назад; безоглядно, безоговорочно, без колебаний, твёрдо, непреклонно, неукоснительно.
Что? Обед, ужин, оплата за сверхурочные? Ай, забудьте! Конечно же, это всё ерунда*!
* 浮云 (fúyún) – плывущие облака (также обр. в знач.: что-л. не стоящее внимания).
Эта глава получилась маленькой, но я снова притащила сюда красавчика Ань, прошу прощения за это~~
Перевод с китайского языка: Texxi Shekk
Тгк переводчицы: Изысканные мелодии редко поют хором~