Глава 22: Последний благородный человек. Часть 6.
«Подозрительное дело. Крепко сжатые руки».
Говорят, в ожидании есть своя прелесть. Вот только для Шэнь Еси ожидание сейчас превратилось в тягостное, ни с чем не сравнимое мучение. Каждая секунда тянулась для него всё дольше и дольше.
Когда просто чего-то ждёшь – это можно назвать терпением, но, если в этом ожидании есть риск что-то потерять, остаётся только смирение.
Вести два дела сразу оказалось и правда непосильной задачей, даже несмотря на то, что Мо Цун нашёл людей им на помощь. Шэнь Еси забрал записи устных показаний, которые собрали коллеги, после чего сразу же отправил Ян Мань и Су Цзюньцзы обратно. В итоге, он остался тут один.
Работа в полиции всегда сопряжена с большим риском. Пару дней назад он точно также сидел на больничной скамье, но тогда рядом с ним был ещё один человек, тоже ожидающий новостей о состоянии Шэн Яо. А сейчас он вновь оказался здесь, но в этот раз сопровождавшего его тогда человека внесли на носилках.
Пострадавших от этого взрыва было, как и прежде, немного. Лишь Цзян Ху получил серьёзные травмы, остальные легко отделались. По сути, после перевязки их должны были отпустить домой. Шэнь Еси опёрся рукой о подбородок. На некоторое время он задумался, явно чего-то не понимая.
«Маршруты второго автобуса и предыдущего взорвавшегося не пересекались. Неужели этот сумасшедший подрыватель садится на случайные маршруты? Он что, целыми днями просто шатается по городу? Тогда что именно влияет на его выбор, почему среди множества автобусов он выбрал именно эти три маршрута?»
«Причина в том, что в автобусах находились трёх-четырёхлетние дети?»
«Но в городе полным-полно трёх-четырёхлетних детей, неужели убийца встречался только с этими тремя? Или у этих трёх детей есть что-то общее, что спровоцировало его?»
«Нет, сумасшедший подрывник явно не хотел летальных исходов. Пока что никто не погиб, лишь те, кто находились рядом с местом взрыва, получили серьёзные травмы. К тому же, аппарат дистанционного управления видимо не менялся, потому что взрыв произошёл на середине маршрута. Это значит, что подрывник находился в автобусе».
«Ни один человек не захотел бы добровольно подрывать себя, за исключением террористов-смертников».
«Почему? Чего добивается этот сумасшедший подрывник? Что он хочет увидеть?»
Шэнь Еси никак не мог успокоиться. Всё это время ему казалось, что поведение подрывника совсем не походило на поведение обычных преступников. Каждый мотив, который приходил ему в голову, явно не подходил для этого человека. В этот момент над дверью в реанимацию наконец потухла лампочка. Вышел врач, кивнул ему и спросил:
Этот доктор был гораздо добродушнее Хуанци. Он одарил его успокаивающей улыбкой и сказал:
– Эм, всё в порядке. В операционной мы наложили лишь пару швов. Вероятно, уже вечером он очнётся. Можете быть спокойны.
Шэнь Еси впервые за день улыбнулся.
Очки Цзян Ху наконец-то отслужили свой срок. Когда Шэнь Еси увидел его, тот лежал на больничной койке скрючившись и согнувшись, поскольку не мог из-за больной спины лечь иначе. Мягкие кудри полностью прикрывали его брови. В нём не прослеживалось и четверти от британской крови: разве что его кожа была чуть белее, глаза и брови чуть сильнее выделялись, и ресницы были довольно длинными. Вполне вероятно, что эти ресницы довольно часто царапали стёкла очков, из-за чего те приходили в негодность. Его лицо казалось слегка узковатым, когда на нём не было оправы. Холодные как лёд глаза были закрыты. На самом деле, этот молодой человек с заострённым подбородком был чрезвычайно прелестен.
Он был не из того типа людей, которые, как Шэн Яо, привлекают внимание издалека. Он относился к тем людям, от которых веет комфортом, стоит взглянуть на них лишь раз; а после хочется смотреть ещё и ещё, и даже спустя время смотреть на них совсем не надоедает.
Шэнь Еси вздохнул и осторожно присел рядом с его кроватью. Опёршись локтями о подлокотники стула, он прижал руки к подбородку, прищурился и посмотрел на Цзян Ху: «Хм… Цзянху*… его родители что, поклонники боевых искусств? Раз они фанаты боевых искусств, они, вероятно, страстно желали, чтобы у них родился кто-то смелый и решительный, радушный и благородный. Но этот флегматик** только и может, что быть лишь кашицей***».
* 江湖 (jiānghú) – дословно «реки и озёра», обычно переводится как «цзянху», мир боевых искусств в уся романах, где царят свои порядки и законы. Полностью созвучно с именем Цзян Ху – jiāng hú (姜湖).
** Флегматик – это тип темперамента, для которого характерно спокойствие, устойчивость и медлительность. Такие люди редко поддаются эмоциям, терпеливы, настойчивы, надёжны. (Дословно 慢性子 (mànxìngzi)«медленный характер»).
*** Кличка Цзян Ху «кашица» (浆糊; jiànghu) также созвучна с его настоящей фамилией и именем, но отличается тонами.
Судя по всему, действие наркоза Цзян Ху начало проходить. Наконец почувствовав боль, он медленно нахмурил брови. Лицо и губы начали бледнеть, а пальцы рук невольно сжали простыню. Кто бы мог подумать, но даже в такой ситуации он не проронил ни единого звука, словно подавлять самого себя было чем-то вроде его врождённой способности.
В этот момент в палату вошёл Хуанци, покосился на Шэнь Еси, после чего посмотрел на Цзян Ху, кивнул и сказал:
– А? Разве только что доктор не говорил, что он очнётся только к вечеру…
– Обычный человек и правда очнулся бы только к вечеру. Кто знает, какую спецподготовку прошёл ваш юный коллега, но на него анестетик действует гораздо меньше, чем на рядового пациента… Я имею в виду: неужели в вашей команде нет ни одного нормального человека? – Хуанци скривил рот. – Выглядит незнакомо, новичок?
– Недавно перевели, осенью. Считай, наполовину твой коллега.
– Наполовину мой коллега? Да ты гонишь. Мои коллеги дорожат своей жизнью, и они не такие одиночки*, как этот.
* Одно из значений слова 光棍 (guānggùn) – «холостяк»; второе же «уголовник; негодяй, бродяга, бандит, хулиган». Вероятно, Хуанци хотел так не только пренебрежительно отозваться о Цзян Ху, но и прощупать почву касаемо взаимоотношений этих двоих.
Шэнь Еси сухо кашлянул и отвернулся к окну, упорно делая вид, будто любуется красивым пейзажем… На самом же деле там была лишь бетонная дорога с парой трещин, из которых пробилась сорная трава.
В этот момент с больничной койки раздалось слабое возражение:
– Доктор, не все врачи состоят в браке.
Судя по всему, кое-кто только проснулся и ещё не до конца пришёл в себя, поэтому не понял, что слово «одиночка» может выступать не только как существительное, но и в роли прилагательного. Хуанци без всякого сожаления похлопал Цзян Ху по голове. Ощутив мягкость от этого прикосновения, он захотел дотронуться ещё раз, но Шэнь Еси тревожно схватил его за руку:
– Доктор Хуан, сжалься, он же болен!
– Всё в порядке, не убью же я его. Убийство считается медицинской халатностью.
Шэнь Еси тут же осознал, что оставаться в живых, будучи в руках этого человека, это уже задача довольно непростая.
Цзян Ху смотрел на доктора с благоговейным трепетом и блеском в глазах. Спустя довольно долгий период времени он, набравшись смелости, сказал:
– Доктор, могу я поговорить с командиром Шэнь?
– Дитя, всё хорошо, – ответил Хуанци. – Ты ещё не скоро умрёшь, поэтому нет нужды произносить последние слова.
– Я знаю, что не умираю, поэтому и не собираюсь произносить последние слова. Я хочу рассказать о деле.
– А? Ты совершил преступление? – Хуанци был очень сильно удивлён.
Цзян Ху понял, что этот довольно заурядный доктор совсем не умеет общаться на человеческом языке. Он закрыл рот и посмотрел умоляюще на Шэнь Еси.
– Доктор Хуан, давай заключим пари?
– Сегодня в обед Шэн Яо попросил меня пронести ему ноутбук с доступом в интернет. Сейчас он, вне всяких сомнений, □ □* с медсёстрами, чтобы они молчали об этом. Веришь мне?
* Беспощадная цензура от Прист. По версии комментаторов с jjwxc здесь зацензурено 色诱, то есть «сексуальное соблазнение» (китайцы шифруются из-за цензуры, так что один из вариантов этой фразы может быть «seyou» (по пиньиню иероглифов 色诱sèyòu)).
Хуанци резким злобным взглядом буравил Шэнь Еси некоторое время. Он размышлял, что Шэнь Еси явно лучше знает офицера Шэн: «У этого человека отсутствуют твёрдые моральные устои, так что вероятность развития событий подобным образом крайне высока». В конце концов он холодно вздохнул и быстрым шагом вышел, громко хлопнув дверью.
Мысленно Шэнь Еси сложил руки в молитвенном жесте: «Братишка, прости меня! Всё ради работы, ради общественного блага и благополучия человечества, и чтобы этот зверь в человечьем обличье больше не притеснял нас, тебе просто… нужно немного пожертвовать собой… совсем чуть-чуточку».
Как только Хуанци вышел, Цзян Ху тут же попытался подняться с кровати. Но из-за травмированных рёбер и отсутствия обезболивающего, он мгновенно ощутил пронизывающую боль. Практически сразу же он опустился назад, а на лбу выступил холодный пот.
– Не двигайся! – испуганно воскликнул Шэнь Еси. Сердито уставившись на него, он немедленно прижал Цзян Ху к кровати. – Ещё раз дёрнешься, и этот уважаемый треснет тебя!
К сожалению, у товарища Цзян Ху сейчас не было очков, поэтому перед глазами стоял лишь туман. Он не видел демонического* взгляда Шэнь Еси, но чувствовал на себе его мягкую руку, которая прижималась с крайней осторожностью.
* 凶神恶煞 (xiōngshén èshà) – обр. дьявол во плоти, злыдень.
– Поздравляю, товарищ Кашица, ты стал первой китайской мумией, – Шэнь Еси погладил его по голове. – Рассказывай, что случилось?
Цзян Ху тяжело вздохнул, подождал, пока боль немного отступит, после чего с трудом заговорил:
– Взрыв был один, но прозвучало два. Думаю, там было что-то вроде миниатюрного звукозаписывающего устройства. Вероятно, оно не было встроено в бомбу, поэтому сапёры и не смогли его обнаружить.
– Что ты сейчас сказал? Точно в этом уверен?
– Уверен. То, что сказала в тот раз медсестра – правда. Между двумя звуками взрыва был небольшой интервал. Когда прозвучал звук взрыва, большая часть людей мгновенно запаниковала, поэтому, когда раздался настоящий взрыв, никто даже внимания на это не обратил, – в голосе Цзян Ху слышалась лёгкость, но вместе с тем он настолько чётко проговаривал слова, словно это был выпуск «Синьвэнь Ляньбо*». – Я не знаю, почему подозреваемый так поступает, но мне кажется…Казалось, будто он находился где-то неподалёку и наблюдал за происходящим.
* 新闻联播 (xīnwén liánbō) – «Синьвэнь Ляньбо» (ежедневная новостная программа Центрального телевидения Китая); блок новостей.
Шэнь Еси услышал, как его голос ослабел, и тут же понял, что Цзян Ху всё это время просто пытался казаться сильным. Его травма была совсем не простой, и боль от этого была также вовсе не лёгкой, поэтому Шэнь Еси слегка потрепал его и сказал:
– Всё в порядке, в порядке. Говори помедленнее, не торопись.
Цзян Ху схватил его за руку, в этот момент Шэнь Еси осознал, что рука у того холодная, как у мертвеца. Цзян Ху нахмурился так сильно, что вполне мог бы раздавить муху, находись она меж его бровей.
– Нет, это срочно. Послушай, даже если подозреваемый эксперт, установка подобного устройства гораздо сложнее, чем нам кажется. Невозможно собирать такое каждый день, а потом тут же отправляться кататься на автобусе. Значит, либо он действовал не один, либо это банда. Или, как вариант, он изначально заготовил очень много бомб, – сказал он практически шёпотом.
– Скорее всего, это банда… – проговорил Шэнь Еси.
– Если бы это была банда, они бы устроили много взрывов одновременно, чтобы влияние на общественность было сильнее, но это не наш случай. К тому же… он наблюдал за реакцией людей в автобусе. Мне кажется, что это очень похоже на нечто вроде индивидуальной особенности. У него есть некая личная тяга к подобному.
– Ты имеешь в виду, что этот сумасшедший хорошенько подготовился, намереваясь выложиться по полной?
– Интервал между преступлениями очень маленький, – Цзян Ху крепче сжал руку Шэнь Еси. То ли это помогало ему облегчить боль, то ли он слишком сильно переживал. Он прерывисто дышал из-за того, что только недавно очнулся, говорить ему было трудно. Очевидно, это давало слишком большую нагрузку на его тело. – Всё указывает на то, что у него случился нервный срыв. Определённо точно в прошлом он уже совершал подобные преступления.
– Если бы это было так, мне бы уже передали, но я ничего подобного не слышал, – Шэнь Еси постарался зафиксировать тело Цзян Ху так, чтобы тот не копошился.
– Это мог быть и не взрыв именно автобуса, а какая-то другая ситуация, например, нечто, что приняли за несчастный случай, или… по началу он вообще промышлял не в городе, – сказал Цзян Ху. – Вполне возможно, что он приезжий. Каждый день он ездил на разных маршрутах, выслеживая свою цель. Он…
Цзян Ху больше не мог продолжать говорить. Он сильно побледнел, сцепил зубы и другой рукой намертво схватился за простыню.
– Перелом рёбер, – Шэнь Еси, смотря на него, наклонил голову. – Что случилось? Позвать врача?
– Не нужно… спасибо. Я не хочу принимать болеутоляющее, – сквозь сжатые зубы выдавил Цзян Ху. – Этот человек… опасен. Очень скоро он станет ещё агрессивнее, он…
– Тсс… ничего не говори, я понял. Я передам остальным. Не шевелись. Я позову доктора Хуан.
Цзян Ху закрыл глаза и плотно сжал рот; из-за этого его лицо приобрело более чёткие черты и стало ещё прекрасней. Кое-как сдержав свои чувства, Шэнь Еси нажал на кнопку вызова врача. Цзян Ху всё ещё неосознанно сжимал его руку, которая немного побаливала.
Он вдруг вспомнил, как Хуанци сказал, что Цзян Ху, вероятно, проходил какую-то спецподготовку по устойчивости к лекарственным препаратам: «Этот человек… имеет докторскую степень по криминологии. В конце концов, чем же он на самом деле занимается? А точно ли он психиатр?»
«Но он всё же больше похож на своих коллег, как характером, так и поведением… Самый настоящий великолепный детектив».
*стесняется* Сегодня я ходила покупать одежду, на примерке она была неплоха. Мама пошла оплатить покупки, я слонялась без дела по магазину в этой одежде и в итоге меня обступили люди… Когда мама вернулась, она обнаружила меня в толпе народа, они тоже хотели купить эту одежду…
Моё тщеславие в высшей степени удовлетворено, ла-ла ~~~^_^
Перевод с китайского языка: Texxi Shekk
Тгк переводчицы: Изысканные мелодии редко поют хором~