Глава 23: Последний благородный человек. Часть 7.
«Эй, доктор Цзян, ты не одинок»
«Прямо-таки кошмар за кошмаром», – думал Цзян Ху. Он считал, что боль в теле привела его к хрупкости психики, поэтому все эти покрытые пылью старые воспоминания время от времени смутно проносились в его голове: злобные лица; не получившие искупления люди; трупы в канализации; округлившиеся от ужаса глаза, взывающие о помощи.
Он будто шёл, спотыкаясь и шатаясь, по чёрному как смоль туннелю, где бесчисленное множество людей жадно тянули к нему руки в надежде прикоснуться к спасительному лучику света, что он нёс в руках, но он не мог защитить даже самого себя. Он наблюдал, как они один за другим проваливались в яму. Он смотрел на людские страдания. В этом безумном и гнусном месте борьба никогда не прекращалась.
Каждый мог потерпеть поражение, но он – нет.
Цзян Ху думал, что с самого начала это было лишь его личной трагедией, потому что он врач, и именно к нему люди обращаются за помощью, когда выхода нет; но ему оступаться нельзя…
В китайской медицине существовало выражение: «Целитель не может излечить самого себя». Цзян Ху понимал, что это проклятие пало и на него самого.
Ему казалось, что спина горит огнём, но он должен был стиснуть зубы и молчать. Очень-очень давно он уже привык к подобного рода вещам… Те, кто совершал преступления, и те, кто стали жертвами – все они наблюдали и ждали его. Он не имел права обнажать свою слабость, а мог лишь продолжать оттягивать момент смерти снова и снова, или же приближать его всё быстрее и быстрее.
Светящийся огонёк в его руках осветил путь, и он увидел ребёнка семи-восьми лет или даже ещё младше. Может быть, они никогда раньше не встречались, а может быть, это и был он сам… Стоя вдалеке, ребёнок уставился на него большими чистыми и ясными глазами. Цзян Ху почувствовал, что и сам становился всё меньше и меньше, его ладони постепенно начинали терять силу. Тело всё уменьшалось и уменьшалось, пока его рост не остановился на том же уровне, что был у мальчика. Тогда он вытянул руку и попытался схватить попавшего в ловушку ребёнка, но у него не получилось. Как бы он не старался, ему не удавалось приблизиться к нему. Цзян Ху из последних сил рванул вперёд, но…
Они были будто свет и тень. Как бы быстро не пытался бежать свет, тень всегда оказывалась впереди. Цзян Ху остановился и посмотрел на дорожки слёз, стекающие из глаз ребёнка. Он осознал… их разделял лишь шаг, но этим шагом было само время.
Упущенное уже нет шанса исправить. Раскаяние никогда ещё не приносило пользы. Все эти утерянные моменты лишь превращаются в новую пучину, которая будет выжидать. Однажды он ощутит уязвимость и даст слабину, и вот тогда она набросится на него и поглотит.
Силуэт ребёнка становился всё темнее и темнее, тусклее и тусклее. Цзян Ху почувствовал слабость в ногах, будто он наступил во что-то очень мягкое, похожее на болото…
«Неужели момент, которого я всегда боялся, наконец настал?», – ошеломлённо спрашивал он себя.
Тело продолжало затягивать. Голени, бёдра, поясница, грудь, шея… Навалилось удушье, и Цзян Ху ощутил необычную сонливость, какую-то странную усталость. Мысленно он махнул на себя рукой, погружаясь всё сильнее, и добровольно последовал за этой тянущей силой.
«На самом деле… ничего же не случится?»
«Это тоже можно считать лишь ещё одним способом выжить, ведь так?»
Но вдруг из пустоты к нему потянулась рука. Она схватила его. Цзян Ху широко раскрыл глаза, но так и не смог понять, кому же она принадлежала. В тот момент он почувствовал, как боль, к которой он уже, казалось, привык, нахлынула с новой силой. На удивление, это ощущение придало ему сил, чтобы бороться дальше.
Та рука была не крупной, но довольно костлявой, в ней ощущалась большая сила. Ладонь была шершавой, но мягкой. В ней было что-то такое, что заставляло довериться.
Рука с силой потянула его, вытаскивая из болота. Словно прорезав тьму ночи, его вытащили в светлый ясный день. Небо и земля поменялись местами, и за полосой света его зрение начало проясняться…
Цзян Ху приоткрыл глаза. У изголовья кровати стояла лампа, которая мягко освещала тело человека.
Шэнь Еси уснул, опираясь на край кровати. Он накинул пальто, но казалось, будто ему всё ещё было холодно. Будучи довольно высоким, он свернулся калачиком. Его плечи подрагивали, но вытянутая рука продолжала сжимать его руку.
Цзян Ху по-прежнему не мог двигаться, но вдруг ощутил спокойствие. Это было чем-то сродни тому чувству, когда после долгого-долгого путешествия вдруг неожиданно видишь что-то знакомое, например, семью, и тогда всепоглощающее чувство одиночества мгновенно исчезает.
Он вспомнил слова Шэнь Еси: «Мы все – одна семья, вместе трудимся и вместе отвечаем за последствия».
Когда Цзян Ху проснулся на следующий день, Шэнь Еси уже не было рядом. Как-никак, нынешняя частота взрывов висела над каждым из них, подобно занесённому мечу.
Дело о резне было гораздо серьёзнее, но, к сожалению, над ним работал лишь один Су Цзюньцзы с парой ребят, которых временно позаимствовали из других отделов.
В конце концов, доктор Хуан не мог всё время следить за Шэн Яо. У него не было помощников, и он не располагал таким количеством времени, чтобы постоянно бродить по палате офицера Шэна. А большинство медсестёр уже купились на очарование раненного, поэтому работали не так продуктивно, как раньше.
Шэн Яо уговорил Су Цзюньцзы пронести ноутбук. Тот ничего не мог поделать с приставаниями своей дочери, что уж было говорить о противостоянии этому демону Шэн Яо.
– В автобусе второго маршрута стояла камера, подтяните техотдел, мне нужно знать, что происходило в салоне в полдень перед тем, как произошёл взрыв, – принялся за работу Шэнь Еси. – Инин, это я поручаю тебе. Быстро.
– В салоне огромная толпа, как нам что-то выяснить, а? – спросила Ань Инин.
– Сукин сын, заложивший бомбу, тоже был в автобусе. Может быть, удалось его заснять, – Шэнь Еси задумался: – Сделай скан каждого человека, лицо которого попало на камеры в салоне, потом проверь каждого из них.
Ань Инин высунула язык, Шэнь Еси отмахнулся от неё одним лишь взглядом:
– Что плюёшься? Как закончишь, зайди в инет* и найди Шэн Яо, он точно там прячется.
* Здесь используется аббревиатура MSN (Modern Satellite Network), то есть «спутниковый интернет».
– Шэн Яо освободился? – перебила его Ян Мань.
– Оба они – и Шэн Яо, и Хуанци – демоны, но, на мой взгляд, Шэн Яо явно выигрывает. Сестрица Ян, тебе задание: немедленно свяжись со СМИ и скажи им, что нам нужна помощь общественности, нужно собрать очевидцев взрывов. Ещё лучше, если обнаружатся какие-нибудь фото или что-то в этом роде. Надо до и после взрыва, подойдёт также и с самого места преступления. Предложи денежное вознаграждение.
– Денежное вознаграждение? – глаза Ян Мань округлились. – Да ладно?
– Да, так и есть, – крайне уверенно ответил Шэнь Еси. – Когда это дело подойдёт к концу, закончится и капитал директора Мо. Кстати, передай также через СМИ, чтобы люди постарались в ближайшее время сократить количество поездок на автобусах. Не сообщай, сколько именно человек оказались ранены, просто скажи, что на данный момент погибших нет. Я собираюсь узнать, как там обстоят дела у Цзюньцзы.
Договорив, он вышел из кабинета, чтобы позвонить. Ань Инин и Ян Мань переглянулись, Ань Инин украдкой спросила:
– Наш капитан Шэнь одновременно ведёт сразу два дела, как думаешь, он не заработает шизофрению?
– Всё в порядке, у нас есть психиатр, – отмахнулась Ян Мань.
– Психиатры первые терпят фиаско, – состроив жалостливую гримасу, сказала Ань Инин.
– О нет, – презрительно улыбнулась Ян Мань. – Уж поверь, не имеет значения, стоит он на ногах, или же лежит, он до скончания века останется нашим товарищем… Особенной путеводной звездой в сердце некоего товарища*.
* Немного иронии от этого разговора: слово «товарищ» (同志; tóngzhì) в китайском языке имеет также значение «разг. гомосексуал, гей».
Шэнь Еси просунул голову в кабинет:
– О чём вы тут перешёптываетесь? Ну конечно, не торопитесь. Ещё один взрыв, и глава города примчится в управление всех убивать!
Обе девушки скорчили абсолютно одинаковые гримасы, после чего каждая пошла по своим делам.
Шэнь Еси, разозлившись, закатил глаза. Как только связь установилась, он спросил Су Цзюньцзы:
– Так себе, один паренёк из особо тяжких, только прибыв на место преступления, первым забежал посмотреть и тут же выбежал, на ходу блюя. Еси, это классическое убийство из мести. Весь этот гнев и беспорядок на месте происшествия указывают на это; кроме того, два иероглифа на стене явно предназначены в качестве послания жертве, что-то вроде «долг крови покрывается кровью». Но самое странное, что обе пострадавшие семьи не имели абсолютно никакого отношения друг к другу.
– Я уверен. Первые проживали в восточной части города, вторые – в западной. Супруги из первой семьи – простые работяги, оба работали на предприятии пищевой промышленности; их ребёнку было восемь лет, ходил в начальную школу в этом же районе. А вот в другой пострадавшей семье жена – высокопоставленная сотрудница, которая на момент свершения преступления находилась в командировке, а муж являлся профессором в университете; их дочка заканчивала выпускной класс и вот-вот должна была сдавать Гаокао*. Женщину уже срочно уведомили о произошедшем, сейчас она на допросе. Вот только она эмоционально сломлена, боюсь, мы вряд ли добьёмся от неё ответов. Единственное, что удалось узнать наверняка: она совершенно точно не была знакома с другой семьёй.
* 高考 (gāokǎo) – Гаокао, Единый государственный экзамен для поступления в высшие учебные заведения (КНР).
– Документально всё тоже проверили?
Су Цзюньцзы вздохнул, сделал паузу, словно хотел убедиться, что рядом никого нет, после чего шёпотом пояснил:
– Да, всё проверили. Мне было неспокойно, поэтому я лично всё перепроверил.
– Цзюньцзы, что думаешь об этом деле?
Су Цзюньцзы размышлял довольно долго, прежде чем ответил:
– Мне кажется, что у этого дела есть небольшая связь с делом о подрывателе. Если быть точнее, то их объединяет некая «немыслимость». Еси, место преступления беспорядочное, но при этом чересчур чистое. Под беспорядочностью я имею в виду разбросанные вещи и трупы, полнейший бардак; но на удивление там настолько чисто, что мы не нашли ни одного отпечатка пальца или следов от обуви.
– Судя по его методам, это рецидивист, но я не понимаю, почему? – сказал Су Цзюньцзы, вновь сделал паузу, после чего продолжил: – Кстати, Еси, Шэн Яо просил у меня ноутбук. Я не стал сопротивляться его мольбам, и сегодня утром помог ему достать то, что он просил…
– Знаю, но всё же я его не понимаю. Как ты его контролируешь? – скривил рот Шэнь Еси. – В любом случае, всё в порядке, не беспокойся. Шэн Яо знает, что делает.
Два дела, которые были подобны поиску иголки на дне морском*, у них не было совершенно никаких зацепок. Шэнь Еси тяжело вздохнул, чувствуя, как начала пухнуть голова.
* 海底捞针 (hǎidǐlāozhēn) – искать иголку на дне морском (обр. о безнадёжной попытке, о непосильной задаче).
Закончив разговор с Су Цзюньцзы, он поднялся наверх к Мо Цуну. Шэнь Еси вошёл в кабинет без стука и одной фразой чуть не сокрушил его:
– Директор Мо, нам требуется сотрудничество с соседними провинциями и городами.
– О каком сотрудничестве ты говоришь? – хладнокровно спросил Мо Цун.
– Мне нужны все дела, которые в последнее время были приняты за несчастные случаи, дела, где были летальные исходы, а также висяки об убийстве. Все эти материалы пусть отправят нам. Сможешь организовать?
– Ты шутишь? Если ты раскроешь это дело, то нет ничего, с чем я бы не справился.
«Это всё, чего я хотел!» – Шэнь Еси развернулся, намереваясь уйти.
– Куда это ты собрался? – удивился Мо Цун.
– В больницу! – уверенно заявил он, даже не обернувшись.
Мо Цун не сдержал ухмылки, но всё же гневно прокричал ему в спину:
– Ты должен сосредоточить все силы на деле. Глава города заявил, что, если мы с тобой не раскроем дело, он заявится в управление и устроит забастовку хоть до самого Нового года!
ТАТ *грустно* Ну почему зимние каникулы такие короткие? = = Товарищи, я собираюсь… , поэтому…
Гарантирую, главы будут выходить, я постараюсь, самое меньшее, выпускать их через день. Держим кулачки. (побежала сохранять черновики)
Перевод с китайского языка: Texxi Shekk
Тгк переводчицы: Изысканные мелодии редко поют хором~