Глава 8: Ангельские крылья. Часть 8.
Дисклеймер: в данном тексте не пропагандируется употребление наркотиков или любых других запрещённых веществ. По закону РФ приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, а также культивирование психотропных растений является уголовным преступлением, кроме того, наркотики могут быть опасны для вашего здоровья.
Мужчина повернулся. На улице уже стемнело, поэтому он видел недостаточно чётко. Вдалеке он смутно разглядел, как несколько полицейских надели на женщину наручники и посадили её в полицейскую машину.
– Она плохой человек, – сказал Цзян Ху, – поэтому то, что она говорила, неправда. Линьлинь, ты – идеальный ребёнок.
На лице мужчины появилось недоверие, но затем он застенчиво улыбнулся.
Цзян Ху посмотрел на Шэнь Еси, затем кивнул и протянул руку:
– Отпусти девочку. Ты же не хочешь поступать неправильно, верно?
Мужчина нерешительно взглянул на Цзян Ху, будто взвешивая его слова, в то время как сам Цзян Ху спокойно и уверенно встретился с его взглядом и снова спросил:
Мужчина посмотрел на рыдающую девочку и сразу разжал руку, растерянно бормоча:
Нож упал на землю. Цзян Ху быстро подхватил девочку, никто даже не успел заметить, в какой именно момент это произошло. Удивительно, как быстро оказывается умеет двигаться этот легендарный* «гражданский».
* Легендарный, потому что в управлении все знают, что Цзян Ху топографический кретин, который вечно путается в направлении и очень медленно двигается. А тут вдруг неожиданно такая быстрота.
Шэн Яо и Су Цзюньцзы, всё это время стоящие позади, отбросили нож в сторону и немедленно арестовали подозреваемого. Этот фарс, вызывающий сомнения у всех собравшихся зевак, наконец-то завершился*.
* 尘埃落定 (chén’āi luò dìng) – букв. пыль осела; обр. завершиться, окончиться, проясниться.
Девочка уткнулась в объятия Цзян Ху, дрожа всем телом и рыдая. Мощная аура этого человека мало-помалу оказывала на неё успокаивающий эффект. Ань Инин уже позвонила сходящим с ума родителям ребёнка и сообщила, что скоро её привезут домой. Ян Мань указала на ничего непонимающую женщину в полицейской машине и спросила:
– Еси, а что нам делать с ней?
Она была не более чем дохлой крысой, пойманной слепой кошкой. Перепугавшись, женщина даже не успела услышать ответ, потому что сама заговорила и сообщила, что в сумочке лежит небольшой пакетик экстази. Выходит, они поймали не только убийцу, но ещё и прихватили наркоманку: купили одну вещь, вторую получили в подарок…
– Отведите её в местное отделение полиции, пускай они решают, что с этим делать. Кроме того, разве мы так не посодействуем в искоренении проституции?
Эта история с женщиной словно напоминала о том, что перед выходом на улицу следовало бы ознакомиться с гороскопом*.
* Насколько я поняла, это старый альманах / календарь, вероятно, в эпоху Цин. Помимо календаря и всяких лайфхаков по сельскому хозяйству, там также писались разные суеверия и тому подобное (как сейчас у нас гороскопы). Автор намекает, что перед тем как выйти из дома, лучше прочекать гороскоп, вдруг вас поджидает неудача.
Су Цзюньцзы со всеми попрощался и поспешил домой. Шэн Яо открыл дверь машины полицейскому, сопровождавшему подозреваемого Сюй Линя, но его взгляд был буквально прикован к спине уходящего Су Цзюньцзы, а на лице промелькнуло уныние.
Словно завершающая сериал музыкальная композиция, мимо в очередной раз с сиреной промчалась полицейская машина.
– Сюй Линь, двадцать пять лет, – Ань Инин сидела за столом, перелистывая лежащую на коленях папку с делом. Выдвинув ящик стола, она взяла пакетик с чипсами и начала есть. Встретившись с изумлённым взглядом сидящего напротив, девушка скривила гримасу: – Тоже удивлён, да? Я бы дала ему не меньше тридцати-сорока лет.
Сидя в комнате для допросов, Сюй Линь выглядел напряжённым. Он ссутулился, будто хотел слиться со стулом воедино. Вёл себя, как ребёнок, безумный и опасный ребёнок…
– Жил в неполной семье, воспитывался матерью. Когда был ребёнком, проживал в том же районе, где мы его арестовали. Его дом находился неподалёку от того заброшенного здания. Мать – Ли Сяофан – раньше преподавала в детском центре. Обучала вокалу, проводила репетиции и ставила номера для «Дома Ангела». Она даже получила городскую награду… Эмм, это то фото, что висит в его доме.
– Позже выяснилось, что у Ли Сяофан есть проблемы с психикой. Она прошла курс лечения, но когда об этом узнали в детском центре, её уволили. Мать и сын остались без финансового обеспечения, поэтому курс лечения пришлось отложить в долгий ящик, – Ань Инин вздохнула. – Я слышала, что психические заболевания имеют наследственный фактор, это правда, доктор-кашица?
Цзян Ху смотрел на Сюй Линя в допросной, когда услышал этот вопрос. Он кивнул и ответил:
– Наследственный фактор может быть причиной, но я думаю что то, кем он в итоге стал – это следствие совместного проживания с психически больной матерью. Окружающая обстановка могла повлиять на него гораздо сильнее.
– У почтенной госпожи Ли имеется далеко не простое психическое расстройство. Это ОКР*. Согласно записям, она использовала линейку и измеряла расстояние каждый раз, как хотела положить какую-либо вещь. Если кто-то трогал или сдвигал её вещи, женщина закатывала истерику. А когда у неё случался рецидив, становилась агрессивной со склонностью к насилию. В детской медицинской карте Сюй Линя написано, что он подвергался жестокому обращению. Жаль, что в нашей стране нет отработанных методов решения подобных проблем, – завершила свою речь Ань Инин.
* Обсессивно-компульсивное расстройство, навязчивое состояние.
За время пребывания в управлении, она выяснила всё о личности убийцы. На мгновение замолчав, Ань Инин поджала губы, и продолжила:
– Представьте какого это: каждый день подвергаться издевательствам со стороны родной матери, но при этом ежедневно видеть фотографию, на которой она лучезарно улыбается, обнимая другого ребёнка?
– Чем потом зарабатывала на жизнь его мать? – спросил до этого молчавший Шэнь Еси.
– Ей пришлось экономить, поэтому она продала дом и переехала с сыном в маленькую однокомнатную квартирку. Она устроилась на временную подработку – пункт взимания платы – неподалёку от дома, – Ань Инин опустила голову и сверилась с информацией в документах. – Каждый вечер она возвращалась с работы около шести часов. Разве свидетель не говорил, что Сюй Линь увозил свой фургон с мороженым примерно в пять сорок? На дорогу ушло бы около двадцати минут, так что к шести он бы был дома. Вероятно, это тень, оставленная его матерью.
– Что послужило мотивом для похищения и убийства детей? – с невозмутимым лицом спросила Ян Мань, обняв себя двумя руками. Большая сестрица считала, что, несмотря на всю свою эмпатию, она точно не будет тратить её на такого подонка.
– Я не знаю, придётся ждать эксперта, направленного судом для оценки его вменяемости.
– Мне кажется… Наверное, это то, что принято называть стремлением к «совершенству»? – тихо вмешался в разговор Цзян Ху. – Мать Сюй Линя потеряла работу из-за проблем с психикой и перенесла всю тревогу и раздражительность на своего сына. Кроме того, она до сих пор хранила фотографии из детского центра, что свидетельствует о глубокой привязанности к этой работе и, вполне естественно, к детям, которых она обучала вокалу. Нежные чувства и память о счастливых временах, проведённых в окружении детей с крыльями на спине, резко контрастируют с жестоким обращением по отношению к родному сыну. Думаю, что ребёнок, выросший в таких условиях, точно не будет вписываться в рамки нормальности.
Она повесила фотографию на стену. Это был её момент славы, её гордость. Она каждый день тщательно протирала раму с ласковой улыбкой на губах, приговаривая: «Мои ангелочки». Худенький маленький мальчик внимательно наблюдал за ней, за своей родной матерью.
И каждый раз он думал: «Я плохой? Я сделал что-то не так? Почему я не нравлюсь маме? Всё из-за того, что у меня нет крыльев?»
Шэнь Еси посмотрел на мужчину в комнате для допроса.
– Ребёнок, над которым изо дня в день издевается его психически ненормальная мать… Он закрывал грузовиком с мороженым выбоину на дороге у перекрёстка, подсознательно пытаясь устранить любое несовершенство. Мне кажется, что этот человек собрал весь свой страх к матери и превратил его в ненависть к себе. Затем эта ненависть переросла в стремление к совершенству. После убийства он испытывал угрызения совести и страдал. Из-за того, что дети доверяли ему, он старался… Он раскладывал их в идеальном порядке в качестве извинения. А для того, чтобы добиться идеального совершенства, он отрубал им головы, компенсируя ту небольшую разницу в росте, которую нормальный человек бы даже не заметил.
Он вздохнул и повернулся, встретившись глазами с Цзян Ху, который смотрел на него довольно странным взглядом. От этого Шэнь Еси замер на мгновение, но сразу же с чувством покачал головой:
– Он всю жизнь пытался исправить свой неидеальный мир.
Ян Мань нахмурилась, но затем холодно усмехнулась:
– В нашем мире существует очень много людей с несчастливым детством, но почему именно он стал таким особенным? Почему именно он начал убивать детей?
Цзян Ху подсознательно захотел перенять инициативу в разговоре и сказать, что на самом деле существует как минимум три фактора или даже несколько различных причин, по которым этот человек пошёл на такой шаг, однако когда слова уже достигли его рта, ему вдруг расхотелось что-либо говорить. Учитывая, что преступление уже совершено, нет смысла выискивать причины, это лишь усилит тревогу и ощущение беспомощности в сложившейся ситуации.
«Вероятно, причина в том, что… все люди разные», – подумал он, а вслух ничего не сказал.
Повисло молчание, которое прервал Шэн Яо, спросив:
Ян Мань подняла на него глаза:
– После того как вы ушли, детектив, исследовавший место преступления, сказал мне, что во дворе нашли закопанный женский скелет. Предварительный возраст – сорок-пятьдесят лет. Причиной смерти стал удар по голове тупым предметом.
Лю Цин* говорил: «У каждого человека есть несколько фундаментальных привязанностей: родители, вероисповедание, идеалы и мечты, друзья и любовь. Если какая-то из этих привязанностей разрушится, то сердце заболит».
* Лю Цин (916, пров. Шэньси, — 1978) – писатель. На русском о нём мало инфы, всё что нашла: «Чл. КПК с 1936. В 1935—36 участвовал в студенческом патриотич. движении. В 1938—47 жил в Яньани. Начал писать в 1934: ранние рассказы позднее вошли в сб. «Мина» («Дилэй»). С 1952 — в деревне на партийной работе. Романы «История одной посевной» («Чжунгу цзи», 1947), «Начало» («Чуан е ши», 1960), мн. рассказы посвящены жизни крестьян, социалистич. преобразованиям в кит. деревне. Опубл. также роман «Несокрушимая стена» («Тунцян-теби», 1951) о гражд. войне в Китае».
В «Троесловии*» говорится: «Изначально люди по своей природе добры; по натуре люди близки друг другу, а по навыкам разнятся».
* «Троесловие», или «Сань-Цзы Цзин», является самым известным классическим китайским текстом для детей. Его автор – Ван Иньлян (1223–1296 гг.), живший во время династии Сун. Многие поколения китайцев как молодые, так и старые, запоминали его наизусть. До 1800-х годов «Сань-Цзы Цзин» был самым первым текстом, который учил каждый ребёнок в Китае.
С давних пор дискуссиями о человеческой природе и личности занималось множество школ и течений. Но ни одна из теорий не является доказанной, ясно только одно: некоторые обстоятельства толкают людей на крайности, а иногда и на леденящие душу поступки.
– Я возвращаюсь, – надев пальто, сказал Шэн Яо. Ян Мань последовала за ним.
– Я напишу отчёт, – покачала головой Ань Инин.
Цзян Ху остался сидеть на месте, подперев подбородок рукой. Его равнодушный взгляд упал на кипу бумаг о жизни Сюй Линя, которую оставила Ань Инин.
Последняя жертва стояла на иной позиции, в отличие от других похищенных детей. Шэнь Еси предположил, что причиной стали фальшивые крылья на спине. Изначально девочка не являлась целью Сюй Линя.
«Почему он снова похитил ребёнка?»
«Он одел её в ангельскую одежду, зажёг белые свечи и разложил цветы. Словно алтарь, где ангелы сопровождают чистую душу в рай. Разве это было ради искупления? Почему раньше он так себя не вёл?»
Цзян Ху предположил, что Сюй Линь не пытался таким образом искупить свою вину за убийство, скорее всего, причина заключалась в потерянной голове Чжан Цзин. Он не смог позаботиться об останках ребёнка, не привёл их в порядок. В его мироустройстве, если всё не будет совершенно (так же идеально, как до этого мама раскладывала вещи) – это непростительное преступление, гораздо худшее, чем убийство.
Шэнь Еси заметил оцепенелого Цзян Ху, поэтому протянул руку и похлопал его по плечу.
– Вернись к жизни, вернись к жизни. Заканчивай уже с работой.
Цзян Ху будто и не отреагировал, а лишь поднял голову и оцепенело уставился на него… То есть в его взгляде вообще ничего не поменялось. Шэнь Еси ощутил, что подобный вид этого человека так и напрашивается на подзатыльник. Он не удержался, вытянул руку и легонько стукнул Цзян Ху по голове.
Тот обалдел от удара и накрыл голову руками, остолбенев. Он совершенно не понимал, что происходит.
Шэнь Еси весело рассмеялся. Цзян Ху напомнил ему хомячка, который был у него в детстве. Он ухаживал за ним и кормил, а когда тому становилось страшно, он сжимался в комочек и застывал на месте.
– Чего застыл? Пошли прогуляемся. Этой ночью больше ничего не произойдёт. И не ешь этот фастфуд, еда всё равно уже давно остыла. Я знаю хороший ресторан. Отужинаешь со мной?
– Поесть? – глаза Цзян Ху загорелись.
«А он довольно сдержанный* человек. Интересно, как же наши очень эмоциональные американские друзья смогли вывести такую породу? Но стоит лишь заговорить о еде, и его лицо мгновенно оживает. Он даже начинает говорить и двигаться гораздо быстрее, чем обычно… Ань Цзе довольно точно описал его – этот парень самый настоящий гурман. Наверное, слова о том, что Ань-лаоши заманил его едой – чистейшая правда».
* 喜怒不形于色 (xǐnù bùxíngyúsè) – радость и гнев не проявляются внешне, обр. не выказывать никаких эмоций.
Шэнь Еси чувствовал себя так, словно в его руках была морковка, а Цзян Ху, подобно маленькому ослику, со всей искренностью идёт на поводу у этой морковки.
В очередной раз он осознал, что Цзян Ху необычный человек. Скрывая свою истинную личность, он довольно умело каждый раз разрушает представление и фантазии Шэнь Еси о его истинной натуре. Вечно он то уходит в себя, то застывает на месте. Несмотря на то, что Цзян Ху постоянно мозолит ему глаза, он будто погибающая орхидея, или залитый водой кактус, или случайно разбитая фарфоровая кукла, или грязная выброшенная тряпичная игрушка – он самый ответственный сотрудник в офисе, словом, настоящий талисман, который преданно прослужит им долгие годы.
Что же касается Цзян Ху… Его размышления о человеческой природе и грехах уже давно отошли на второй план. В детстве он часто слышал, как его мама, выросшая на материковом Китае*, говорила: «Народ считает пищу своим небом**». С тех пор эти слова стали его девизом по жизни. Поэтому он с радостью позволил Шэнь Еси похитить себя.
* Материковый Китай (о КНР, исключая Гонконг, Макао и Тайвань).
** 民以食为天 (mín yǐ shí wéi tiān) – народ считает пищу своим небом (для народа пища – самое главное, для народа основой является пища).
Этой ночью по улице бродил ещё один человек… Шэн Яо вёл машину, сам не понимая, куда именно он едет. Он просто кругами катался по улицам. Хорошо, что вечерний час-пик уже прошёл и пробки на магистрали были не такими загруженными. Только воздух был плох – заполнен смрадом и дымом от выхлопных газов.
Он вдруг вспомнил любимую фразочку Су Жань, маленькой дочери Су Цзюньцзы: «Папа, а почему воздух такой плохой?»
«Потому что по улицам разъезжает очень-очень много машин, и пока машины едут, из их попы выходит много-много газов».
Загорелся красный свет. Шэн Яо остановился. Повернув голову в сторону пассажирского сидения, он почувствовал, будто «тот человек» всё ещё сидит там и с широкой улыбкой на лице говорит: «Может, мне тебе помочь с этим? Любой девушке повезёт встретить такого заботливого человека, как ты. Это настоящее благословение».
Он покачал головой, а в уголках его рта залегла горечь… Когда Шэн Яо только пришёл работать в управление, Су Цзюньцзы стал его напарником. Позже их перевели под командование Шэнь Еси. Он не знал, когда именно это началось, но его сразу привлёк человек, который уже был женат. Между супругами царила прекрасная атмосфера, из-за чего Шэн Яо чувствовал себя виноватым каждый раз, как задумывался об этих чувствах.
«Почему? – Шэн Яо не мог понять. – Может, дело в его мягкой, тёплой, расслабленной улыбке, которая каждый раз появлялась, стоило ему опустить голову и посмотреть в телефон. Видеть то, как он расстраивается, смотря на фотографии убитых детей, или как он беспрерывно названивает домой жене и ребёнку – слишком больно. Снова эта ревность. Слишком утомительно».
«Зависть… – размышлял Шэн Яо. – Неужели я пал настолько низко? Отвратительно. Не думал, что когда-нибудь испытаю такие чувства».
Время от времени ветреные люди испытывают глубоко в сердце чувства, схожие с глупой одержимостью, о которых никому не могут рассказать.
Молодой господин Шэн, ты – страдалец.
Перевод с китайского языка: Texxi Shekk
Тгк переводчицы: Изысканные мелодии редко поют хором~