Глава 24: Последний благородный человек. Часть 8.
«Цветы в палате, истина и ложь».
Прошёл день, и у всех сердце подступило к горлу*.
* 心脏卡到了嗓子眼 (xīnzàng kǎ dàoliǎo sǎngziyǎn) – дословно можно перевести как «сердце застряло у глотки», описывает состояние, когда человек сильно о чём-то беспокоится, очень напуган или крайне взволнован.
Взрывы доставляли много хлопот, но находиться в ожидании, когда произойдёт новый взрыв было гораздо более изматывающим…
С самого утра и до полудня, а затем с полудня и до вечера Шэнь Еси метался. Сначала в управление, потом в больницу, затем из больницы опять в управление. В общей сложности он проездил туда-сюда около двух-трёх раз. Однако до самого конца рабочего дня новостей о новых взрывах не поступило, поэтому с работы он вновь поехал в больницу.
Цзян Ху стало гораздо лучше. Его палата была переполнена корзинами с цветами, букетами и поздравительными открытками, которые присылали разные люди. Бабушка привела спасённого ребёнка, чтобы тот лично выразил свою благодарность. Эта бабуля докучала ему болтовнёй почти полдня, однако так никому и не удалось понять, о чём, собственно, она вообще говорила. Когда Хуанци заметил её, то с суровым видом выпроводил из палаты.
Хуанци посмотрел на Цзян Ху, который, словно маленькая пчёлка, был окружён цветами, и спросил со свойственной ему профессиональной этикой:
– У тебя нет аллергии на пыльцу?
– Нет, – с прямолинейной искренностью ответил тот.
– Раз нет, это хорошо. Можешь продолжать развлекаться со своими цветами, а я пойду на обход, – Хуанци скривил рот, повернулся и вышел.
«Этот новый пациент такой простак. Спрашиваешь его: "Что делаешь? Чем занимаешься? ". Спрашиваешь его: "Ну как ты? Как дела? ", и он ведь совсем не протестует, не возражает», – Хуанци не удержался и принялся фантазировать: «Да если бы все пациенты были такими же честными, то лечить людей было бы гораздо проще, и травмы лучше бы заживали! И прощай тогда постоянное нахождение в больнице, да здравствует вернуться домой пораньше! Зачем возвращаться домой пораньше? Да разве это не самое лучшее, что может быть в жизни?»
Ай-яй, ещё даже не вечер, доктор Хуан, очнитесь!
Также как и с тем ублюдком Шэн Яо, доктор Хуан не позволит Цзян Ху выписаться из больницы, пока не наступит год Осла*!
* 驴年 (lǘnián) – сокращённый вариант фразы «в год Осла месяц Коня» (驴年马月), обр. в знач.: неопределённое время; когда рак на болоте свистнет.
Стоило Хуанци торжественно распахнуть дверь, как Шэн Яо, который, судя по всему, заранее подготовился, уже сидел и просто неторопливо постукивал по клавиатуре. Однако совсем недавно, до того, как Хуанци влетел в палату, он, наоборот, очень резво стучал по клавишам, стирая все компрометирующие его улики. Теперь же на экране ноутбука проигрывался видеоролик с каким-то вручением наград, шла как раз середина мероприятия, где цветастый певец скакал по сцене, пел и танцевал.
Шэн Яо задрал голову невинно заморгал и спросил:
– Мгм, а давай-ка посмотрим, дышишь ты или же нет? – медленно проговорил Хуанци.
«Это так вы приветствуете людей?!»
Шэн Яо не стал злиться, поскольку уже привык к издевательствам этого человека. Покорно ткнув себе под нос, он сообщил:
– Пакостники живут дольше всего*, – с этими словами он развернулся и ушёл.
* Вторая часть выражения «добрый человек долго не живёт, недобрый процветает» (好人不长寿，祸害一千年).
Шэн Яо был в прекрасном настроении и кокетливо улыбнулся входящей в палату медсестре. Юная девушка тут же залилась краской и опустила голову, как раз в этот момент из коридора послышался удаляющийся злобный голос:
– Шэн □, неужто ты не копишь добродетели?! Осторожнее, ведь все мы когда-нибудь умрём!
Шэн Яо пожал плечами и опустил голову… Певец, который только что скакал по сцене, ушёл, на смену ему вышел ведущий и объявил:
– Следующим для награждения не сцену поднимется восходящая звезда. Давайте же поаплодируем нашему почётному гостю, королю экранов, Шу Цзю.
Люди на мероприятии действительно с чувством бурно зааплодировали.
«Шу Цзю?», – Шэн Яо задумался, это имя как будто бы было уже ему знакомо. Он мельком настороженно взглянул на экран: «Ой! Ну конечно знакомо! Это ведь тот идиот, которого я встретил в тот день, мужчина в солнцезащитных очках!» – тонкими длинными пальцами Шэн Яо провёл по подбородку: «Хм… Даже такой глупец может стать звездой. В нынешней киноиндустрии чуть ли не каждый может снискать славу».
Он скрыл эту вкладку и открыл другую, где оказалась запись с камеры наблюдения, и продолжил работать.
В мире и правда существуют такие люди, которые даже родившись с лицом как у представителей золотой молодёжи, вынуждены батрачить из последний сил.
Заботливая младшая медсестра помогла Цзян Ху расставить цветы в палате, а также вытащила каждую открытку и зачитала ему вслух. Цзян Ху был слишком малодушным и чувствовал неловкость из-за этой помощи, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как волевым усилием заставить себя выслушивать это всё.
– За спасение моей жизни, большое спасибо, дядя… От Линьлиня. Ох, иероглифы получились такими закрученными. Должно быть, это писал тот ребёнок под указкой взрослых.
– Мы все глубоко тронуты вашим поступком, желаем скорейшего выздоровления… От пассажиров, которым суждено было ехать с вами в одном автобусе.
– Дитя, береги себя… От увидевших тебя по телевизору зрителей.
– Мы все надеемся, что ты скоро поправишься… От молчаливого, желающего тебе счастья, человека.
Цзян Ху тронули эти слова, уголки его губ медленно поползли вверх.
Глубоко в душе медсестра подумала, что этот человек и вправду очень красив. Сначала она этого не замечала, но сейчас, присмотревшись подольше и получше, она уже не могла оторвать взгляд. Его глаза были подобны мёрзлым камням, что омываются прохладной водой, но стоило ему сощуриться и улыбнуться, как холод вмиг оборачивался теплом.
– Ой, этот букет какой-то странный… – медсестра присмотрелась и взяла его в руки. – Что это за цветы? Их ведь не в огороде нарвали, да?
Цзян Ху плохо видел, поэтому прищурился, чтобы получше рассмотреть:
– Эм, тут есть открытка, давайте-ка глянем… «Ты особенный человек. Вот только я всё никак не могу понять: это ты фальшивый, или весь мир – подделка». Эм… Довольно красноречиво написано, но что это значит? Судя по всему, автор не подписался.
– Не могла бы ты поднести мне букет, хочу посмотреть.
Медсестра передала ему цветы – они и правда оказались довольно странными и необычными. Хотя букет и был завёрнут в простую обёрточную бумагу, цветы не были похожи на те, что продавали в цветочных магазинах… Два пучка были переплетены вместе: первый состоял из розовых цветов, чем-то напоминавших колокольчики; а второй был фиолетовым, вот только в центре его цветков имелась жёлтая сердцевина. Эти бутоны очень сильно походили на соцветия, что бывают у огородных овощей.
Медсестра присмотрелась и, указав на фиолетовый цветок, сказала:
– Он выглядит знакомо. В детстве я жила в деревне с бабушкой и видела такие цветки у неё в огороде. Это баклажан.
– Баклажан? Тот, который едят?
– Угу, он самый. Но я не знаю, что за цветы рядом с ним.
Цзян Ху некоторое время перебирал цветы в букете, после чего тихонько сказал:
– Это наперстянка пурпуровая. Ядовитое, но в то же время и лекарственное растение. Согласно легендам, лисы оборачивали такими цветками свои лапы, чтобы во время охоты не издавать лишних звуков, поэтому люди иногда называют это растение «лисья рукавичка». Он символизирует ложь. Ты случайно не знаешь… что означает цветок баклажана на языке цветов?
– А? У овощей тоже есть язык цветов?
– Не знаю, я прежде не видел цветок баклажана, но мне кажется, что на языке цветов он должен означать истину.
– Неужели? – остолбенело спросила медсестра.
– Не знаю, это лишь предположение, – он подмигнул и тут же невинно улыбнулся. Это в одно мгновение сразило наповал и так уже влюблённую в него младшую медсестру.
– Снаружи должен дежурить сотрудник из управления. Не могла бы ты попросить его завернуть этот букет в пакет в качестве улики? Пусть его отправят в управление и снимут отпечатки пальцев. Кстати, можно ещё кое о чём попросить? Пусть они также сверят отпечатки пальцев всех сотрудников, которые трогали этот букет, твои тоже нужно взять. Мне кажется… Возможно, подрывник мог по неосторожности оставить свои отпечатки на нём.
Погружённая в свои фантазии младшая медсестра тут же пришла в себя. Понимая, что это дело особой важности, она сразу же положила букет с открыткой и вылетела из палаты.
Новость о том, что преступник прислал цветы Цзян Ху, мгновенно долетела до всех, кто участвовал в расследовании. Шэнь Еси тут же прислал людей, которые окружили его палату. Шэн Яо поискал информацию о языке цветов баклажана и оказалось, что тот действительно означал «истину».
Психически нестабильный сумасшедший подрывник посылает букет, который выражает «истину» и «ложь»?
Шэнь Еси казалось, что преступник какой-то совсем уж поехавший.
Вскоре приехали Ань Инин и Ян Мань. Даже Шэн Яо вместе с ноутбуком пришёл из своей палаты, чтобы присоединиться к общему веселью. А за дверью стучал и вопил Хуанци:
– Вашу ж мать, это больница, а не ваш специализированный кабинет, где нужно изучать всяких извращенцев и придурочных убийц!
Несколько человек в палате переглянулись. В итоге их взгляды медленно остановились на одном человеке – Ян Мань.
– Молодой господин! – с наигранной стыдливостью ответила она.
– Сяошэн* попал в логово тигра и не может освободиться. Ах, как же быть?
* 小生 (xiǎoshēng) – театр. сяошэн, малый шэн (амплуа молодого человека), сценический образ в китайской опере (юноша с белым лицом, ярко красными щеками и веером в руке). Забавно то, что это выражение созвучно с фамилией Шэн Яо.
Ян Мань театрально прикрыла лицо руками и состроила плаксивое выражение лица:
– О наш краснощёкий молодой господин, у тебя такая несчастная судьба!
– Красавица, может быть, ты желаешь развеять моё горе?
– Красные рукава дополняют благоуханием*, растирание чернил и проливание чая** – всего этого не будет!
* 红袖添香 (hóngxiù tiānxiāng) – красные рукава дополняют благоуханием (обр. о девушке, составляющей компанию при учёбе).
** «Состязаться с книгой и проливать чай» (赌书泼茶), образное выражение, которое используют для описания гармоничных отношений между мужем и женой. Выражение пошло от забавной ситуации, возникшей между поэтессой Ли Цинчжао и её мужем Чжао Минчэном. Супруги любили коллекционировать книги. У Ли Цинчжао была очень хорошая память, поэтому после еды во время заваривания чая супруги устраивали соревнование, чтобы определить, кто первым будет пить чай. Кто-то из них спрашивал: в какой книге, на какой странице и в какой по порядку строке находится то или иное выражение. Кто первым угадает, тот и пьёт. Когда у этих двоих было хорошее настроение и желание пофлиртовать, они наперебой угадывали, опрокидывали чашку за чашкой и проливали чай, в итоге вся комната наполнялась дивным ароматом чая. Эта забавная история передавалась из уст в уста и со временем превратилась в выражение, которым стали описывать любящих супругов, в чьих отношениях царят гармония и взаимоуважение.
Шэн Яо указал в сторону Хуанци и сказал:
– Красавица, иди, разберись с ним!
Ань Инин сильно сжала руки, будто пыталась отогнать пробежавшие мурашки, и дрожащим голосом произнесла:
– Сестрица Ян, мы рассчитываем на тебя.
Шэнь Еси сидел поодаль от этих двоих, как бы всем своим видом демонстрируя: «Я вообще с ними не знаком». Но в этой ситуации даже он не удержался и ударил по краю гонга*:
– Сестрица Ян, иди, постереги этого почтенного Будду, на днях я обязательно зажгу для него много-много благовоний, сойдёт?
* 敲锣边儿 (qiāoluóbiānr) – ударять по краю гонга (обр. в знач.: подстрекать, самому держась в стороне).
В настоящий момент Ян Мань была единственной, кто ни разу так и не попал в загребущие руки Хуанци… Кроме того, её папаша до выхода в отставку был директором этой больницы.
Таким образом, Ян Мань жестоко «пробудили» от фантазий о талантливом юноше и девушке-красавице. Она злобно закатила глаза, беззаботно протянула руку и похлопала Хуанци по плечу со словами:
– Дружище, пойдём-ка выйдем, поболтаем.
«Тц, какая поразительно быстрая смена масок!»
Хуанци сделал большой шаг назад, пытаясь уклониться от её попыток распустить руки. Ко всеобщему удивлению, на его вечно белом лице даже проступил небольшой румянец.
– Госпожа Ян, ситуация, в которой вы все оказались, противоречит правилам. Нам с вами не о чем говорить.
Ян Мань развела руками. Сейчас она очень сильно походила на негодяя полицейского в шкуре красавицы. Коварно прищурившись, она улыбнулась и схватила Хуанци за плечо, и в этот раз он уже не смог увернуться. В итоге эта бандитка всё же смогла кое-как утащить его.
Шэн Яо был довольно проницательным, он тайком обернулся и сказал остальным:
– Заметили? Кончики ушей доктора Хуана… покраснели ведь!
Договорив, он тихонько усмехнулся. Шэнь Еси и Ань Инин одновременно треснули его по голове.
Отсмеявшись, Шэн Яо спросил у Цзян Ху:
– Ну-ка, небожительница, расскажи нам о своём свадебном букете.
– Не торопись, не переживай, если устанешь, сделай передышку, – тут же добавил Шэнь Еси.
Однако стоило ему договорить, как он тут же заметил на себе странные взгляды Шэн Яо и Ань Инин. В итоге Шэнь Еси дважды кашлянул и сказал:
– Что смотрите? Сосредоточьтесь на деле, лады?
– Сегодня я чувствую себя намного лучше, спасибо, – Цзян Ху улыбнулся. Шэнь Еси вдруг показалось, что эта улыбка выглядела… эм… слегка… как будто бы… соблазнительно?
«Эти изогнутые брови, мягкая чёлка, слегка прикрывающая одну из бровей… Совсем не соответствует образу полицейского. Надо попросить его как-нибудь коротко подстричься, а затем приехать и поглядеть на это», – рассуждал Шэнь Еси, когда до него вдруг донеслись слова Цзян Ху:
– Если этот букет и правда прислал подрывник, то мне кажется, что этот человек, вероятно, является женщиной.
После непродолжительного молчания Шэнь Еси спросил:
– Знаешь… обычно в криминальной психологии обезумевшие подрывники, это, как правило, щуплые и робкие мужчины. Можешь сказать, на чём основано твоё предположение?
– Я думал о словах, написанных в открытке: «Ты особенный человек. Вот только я всё никак не могу понять: это ты фальшивый, или весь мир – подделка». Мне показалось, будто преступник находится в некоей растерянности, да и в целом слова и поведение этого человека не похожи на стандартный образ подрывника.
– Что за стандартный образ? – перебила его Ань Инин.
– Примерно то же, что описал капитан Шэнь: мужчина, нелюдимый, обычно уже имеет судимости, чаще всего связанные с вандализмом. Как и в случае с поджигателями, подобное поведение может вызывать тягу, пристрастие. В его представлении подорвать что-то или кого-то, это лишь способ удовлетворить некую психологическую потребность, выплеснуть эмоции или же сексуальные желания. Ну и конечно, чаще всего встречаются подрывники, которые таким образом пытаются высказать широкой общественности какие-то идеи или политические убеждения, но я думаю, это не наш случай.
Цзян Ху остановился и начал прерывисто и часто дышать. Шэнь Еси тут же привычным жестом налил и передал ему кружку с тёплой водой, после чего в продолжение словам Цзян Ху заговорил сам:
– В бомбах, которые изготовил этот человек, нет ничего особенного, они довольно посредственные. Чтобы создать подобное, не требуется специальная подготовка, достаточно лишь снять с какой-нибудь игрушки заводной механизм, добавить к нему аппарат дистанционного управления и всё, готово. Поскольку взрывы многократно повторяются, но в самом механизме никаких изменений нет, вероятно, подрывник не добился того, чего хотел.
– Он следит за реакцией каждого человека, – Ань Инин посмотрела на поздравительную открытку, лежащую в пакете с уликами. – Или же он в чём-то сомневается и таким образом пытается доказать некую гипотезу или концепцию. Может, он заложил бомбу рядом с ребёнком, чтобы посмотреть, как отреагируют на это стоящие рядом взрослые? Какого итога добивается этот извращенец?
– К какому бы выводу он не стремился, но на сей раз ему не удалось добиться желаемого, поэтому он впал в ещё большее безумство, – сказал Шэнь Еси. – Думаю, именно поэтому за сегодня до сих пор так и не прогремело ни одного взрыва… У этого поехавшего подрывника сейчас слишком много непреодолимых трудностей.
Улыбка сползла с лица Шэн Яо, когда он серьёзно спросил:
– Малыш Цзян, скажи прямо, ты в опасности?
Не успел он и слова сказать, как Шэнь Еси его опередил:
– Сегодня я останусь с тобой, а завтра найду полицейских, которые займутся патрулированием больницы, пока меня не будет.
Пусть глава Шэнь и пытается защитить цветок*, но аромат этого цветка губителен, эх = =
* 护花 (hùhuā) – буквально «оберегать цветы», часто используется в значении «оберегать девушку/её честь» (здесь же под цветком имеется в виду, скорее всего, Цзян Ху).
Перевод с китайского языка: Texxi Shekk
Тгк переводчицы: Изысканные мелодии редко поют хором~