Глава 38: Чёрная дымка. Часть 9.
Следует сказать, что судьба к Шэн Яо была вполне благосклонна, потому что на лифте поднимался Шэнь Еси.
Тем временем Цзян Ху добрался по лестнице чуть быстрее, чем доехал лифт. Его на первый взгляд хилое тело вопреки ожиданиям обладало немалой силищей. Он взбежал на десятый этаж, но при этом смог практически сдержать своё прерывистое дыхание, а шаги казались лёгкими, как у кошки. Он плотно прижался к стене, когда услышал с лестничной площадки весьма мужественные слова Шэн Яо: «Или, может, мне подойти поближе, чтобы ты мог прицелиться?»
Цзян Ху сразу заметил в руках помощника Суна оружие. Он остановился и медленно сунул руку в карман пальто, после чего вытащил небольшой пистолет, который ему тайно всучил Ань Цзе.
В отличии от решительного Шэнь Еси, Цзян Ху медлил, вынимая оружие. Судя по всему, он колебался, но его глаза продолжали неотрывно следить за спиной помощника Суна. Он прицеливался крайне уверенно, это движение было плавным и напоминало плывущие в небе облака и текущую воду. Казалось, будто его рука и пистолет – одно целое.
А затем он направил дуло ровно туда, где у помощника Суна находилось сердце. Пистолет был заряжен всего одной пулей, но в глубине души Цзян Ху прекрасно понимал, что этого будет достаточно, если, конечно, противник был один…
Шэнь Еси спрашивал у него как-то: «За кого больной в состоянии маниакального психоза принимает Шэн Яо в своих фантазиях?»
Цзян Ху ответил вопросом на вопрос: «Если у него есть болезненный интерес к персонажам этого фильма, то как же он отнесётся к "подделке", которую притащил режиссёр?»
И вот нынешняя ситуация была практически один в один, как он и предсказывал. Цзян Ху согнул палец и снял затвор, надо только лишь…
В эту долю секунды он вдруг заметил, что тело помощника Суна сотрясает мелкая дрожь. Этот человек невольно обхватил пистолет двумя руками, потому что до этого его рука случайно начала отклоняться в сторону, а у его ног валялась, судя по всему, металлическая бита. Цзян Ху быстро опустил руки. Мгновение он колебался, но затем также медленно, как доставал, он убрал пистолет. Тяжело шагнув, Цзян Ху двинулся вперёд.
Испугавшись постороннего звука, помощник Сун резко обернулся и направил дуло на него:
Цзян Ху приподнял обе руки чуть выше плеч, однако его взгляд был прикован к стоявшему позади Шэн Яо:
– Цзи Цзин, ты разве не представил меня ему?
Как и ожидалось, помощник Сун замешкался и оглянулся на Шэн Яо. Дуло пистолета начало медленно опускаться, и именно в этот момент двери лифта открылись. Первой реакцией Шэнь Еси при выходе было – потянуться к поясу за оружием, однако, увидев выражения лиц Цзян Ху и Шэн Яо, он опустил руки.
Шэн Яо сразу всё понял и перехватил на себя инициативу в разговоре. Он не стал объяснять, кто такой Цзян Ху и прочее, а лишь посерьёзнел и глубоким голосом спросил:
– В чём дело? Планы изменились?
– Не всё гладко, – Цзян Ху опустил руки и шагнул вперёд. Он прошёл мимо помощника Суна и даже не взглянул на него, словно это существо не стоило его внимания. Сердца остальных трёх присутствующих в этот момент тревожно сжались. Шэнь Еси же ощутил, как его собственное сердце заколотилось так сильно, что тело готово было вот-вот оторваться от земли.
Цзян Ху заговорил чуть быстрее обычного, слышно было, что его дыхание участилось, и он немного запыхался:
– Тебе лучше срочно уходить отсюда, боюсь, они знают, где ты живёшь.
– Моя машина внизу. Собирайся и как можно скорее пошли со мной, – Шэнь Еси тоже вступил в диалог. Пока он обращался к Шэн Яо, его глаза ни на секунду не отрывались от представляющего опасность помощника Суна.
Вот что странно: когда Шэн Яо предельно чётко сказал помощнику Суну, что Шу Цзю не опасен, тот совершенно ему не поверил. Но стоило произнести Цзян Ху всего пару фраз, которые были настолько бессмысленны, что даже призраки бы не поняли, о чём речь, как помощник Сун с лёгкостью поддался и опустил оружие.
Он даже спешно шагнул вперёд и схватил Цзян Ху за руку (от этого действия зрачки Шэнь Еси вмиг сузились), после чего спросил:
– В чём дело? Вы сейчас говорите о том плане Цзина? Что стряслось? Цзин в опасности?
Цзян Ху скользнул взглядом по его глазам, после чего намеренно сделал небольшую паузу и ответил:
– Я пока не совсем уверен, но подозреваю…
– Подозреваешь? Что подозреваешь? Да что, в конце-то концов, стряслось? – помощник Сун вдруг замолчал и нервно покачал головой. – Нет, нет, не говори мне. Лучше не говори мне. Сообщать мне не безопасно. Они могут залезть мне в мозг…
Цзян Ху притворился крайне напуганным и схватил помощника Суна за руку:
Шу Цзю осознал, что дни его сочтены: «Почему эти якобы дилетанты оказались один другого профессиональнее?»
Шэнь Еси всё это время продолжал неотрывно следить за опасным предметом, который находился в руках не менее опасного помощника Суна. Хоть дуло и было направлено вниз, но оно находилось слишком уж близко к Цзян Ху. Каждый, каждый раз, когда оно мелькало поблизости от тела последнего, Шэнь Еси ощущал, как его сердце ухает вниз.
– Они, – невнятно забормотал помощник Сун, – ну те, которые держат меня под наблюдением. У них есть штука, есть штука, которая может залезть мне в мозг, взаправду! – он обернулся и умоляюще посмотрел на Шэн Яо: – Это правда! Цзин, я не нарочно сливал информацию о тебе! Они прочитали всё у меня в мозгу!
Цзян Ху тут же догадался, что речь может идти о плагиате сценария, поэтому спросил:
– Да, они будто невидимые демоны, они вездесущи… – он вздрогнул. – Цзин, поторопись и уходи с ними. Я боюсь… боюсь, что мы опоздаем, и они найдут тебя!
– А что насчёт Ли Цичжи? – спросил Шэнь Еси.
– Ли Цичжи их прихвостень! Те демоны ему, Чжан Синю и людям из команды дали поручение: извратить факты и выставить Цзина чудовищным злодеем, а после они планировали использовать это, чтобы обмануть невежественную публику!
«Как же всё запутанно!» – подумал Шу Цзю, явно увлечённый происходящим.
«Да что у тебя в башке творится?» – подумал Шэн Яо, вытаращив глаза и широко раскрыв рот от изумления.
«Наконец-то я понял, в каком направлении движется его бред», – подумал Цзян Ху, которому удалось всё-таки сдвинуться с места.
«Да убери ты уже подальше от Цзян Ху свою пушку», – подумал Шэнь Еси, у которого от страха душа в пятки ушла.
Цзян Ху прервал его, вскинув ладонь:
– Я понял, с этим я разберусь. Еси, Шу Цзю, сначала заберите с собой Цзи Цзина.
– Его зовут не Линь Синь. С настоящим Линь Синем мы уже разобрались. Это Шу Цзю, он – осведомитель, которого Цзи Цзин специально туда заслал, – Цзян Ху заметил промелькнувшее в глазах помощника Суна сомнение, поэтому схватил его, указал на Шу Цзю и сказал: – Взгляни на его поведение. Если бы Линь Синь был таким же ненадёжным, стал бы Ли Цичжи со своими подручными испытывать столько хлопот из-за нас?
Шу Цзю аж подавился: «Эй… юноша! Разве можно так говорить?»
Судя по всему, Шэн Яо и Цзян Ху оказались родственными душами. Склонив голову, он бросил в сторону Шу Цзю красноречивый взгляд, как бы говоря: «Сукин ты сын, если опять всё испортишь, этот уважаемый разъяснит тебе, почему цветы такие красные*!»
* «Разъясню тебе, почему цветы такие красные» (让你知道花儿为什么这样红) – сленговое выражение, которое означает угрозу, т.к. под «красными» цветами подразумевается кровь. Вообще сама фраза пришла из одноимённой песни, которая является заглавной в фильме «冰山上的来客» (название имеет двойное дно, буквально «Посетитель на ледяной горе», но под ледяной горой подразумевается «последняя опора»). Фильм 1963 года повествует о том, как пограничники из Синьцзяна и жители погранлинии (таджики) объединились вместе против военных шпионов. Песня является аллегорией на кровь, что неизменно проливается во время подобных военных стычек (это всё лишь мои догадки, сам фильм я не смотрела, но глянула отрывок с этой песней, и там всё довольно очевидно).
И в самом деле Шу Цзю, не теряя достоинства, заткнулся.
Неизвестно почему, но по какой-то причине помощник Сун больше поверил словам Цзян Ху. С некоторым сомнением он посмотрел в сторону Шу Цзю, тот, под предостерегающем взглядом Шэн Яо, натянул невероятно идиотскую улыбку. Она оказалась настолько глупой, что даже психически больной человек был поражён. Настороженность помощника Суна тут же сменилась презрением. Он больше не смотрел на Шу Цзю и обернулся к Шэн Яо:
– Цзин, уходи с ними, я вас прикрою.
Цзян Ху обернулся и подал знак Шэнь Еси, тот же, в свою очередь, сверлил его взглядом:
– Даже не думай об этом! Цзян Ху, иди ко мне!
На сей раз тот не стал даже оборачиваться, а схватил помощника Суна и потащил его за собой, убежав в сторону лестницы со словами:
– Спускайтесь на лифте, а мы пока отвлечём внимание с другой стороны.
Рот Шэн Яо широко раскрылся от удивления: «Кашица, эй, Кашица! Неужели ты не заметил, что лицо командира Шэня позеленело?»
Шэнь Еси только сейчас осознал, сколь поразительна оказалась скорость Цзян Ху: он не успел его остановить. Всё, что он увидел, это как тот опрометью утащил в сторону лестницы этого психа, в то же время псих ещё и обернулся и с тождественно-печальным выражением лица бросил:
Шэн Яо украдкой взглянул на Шэнь Еси, вокруг которого атмосферное давление стремительно понижалось. С крайней осторожностью он отступил на пару шагов в сторону Шу Цзю. Все трое молчали, время тянулось медленно. Неожиданно командир Шэнь всё же взорвался и стремительно понёсся в сторону лестницы, а затем… Он столкнулся с Цзян Ху, который держал в руках пистолет вверх тормашками.
– Он за углом. Бля, я вырубил его, – сказал Цзян Ху и улыбнулся. – Но я всё же хотел сказать: Еси, большое спасибо…
«Если бы не вспомнил о твоих словах, то выстрелил бы в него».
Величайшая тайна человека кроется в его сердце и душе. У тех, кто способен заглянуть в души других людей, со временем неизбежно появляется высокомерие. Знание чужих тайн ставит человека на ступень выше прочих, из-за чего он теряет самого себя… В такие моменты рядом обязательно нужен кто-то, кто отрезвит и напомнит, подвергнет сомнению, устроит взбучку и отругает, иначе говоря – остановит тебя.
Ему хотелось знать, что скажет Шэнь Еси. Неважно, прочтёт ли он нотацию, пытаясь его запугать, или же скажет что-то из-за заботы о нём, или же он устроит хладнокровный допрос – всё это вызывало какие-то тёплые чувства. Вызывало такое… необъяснимое желание находиться рядом с ним.
Шэнь Еси проигнорировал его, подавил гнев, спустился по лестнице и надел наручники на лежащего в углу без сознания помощника Суна. Шэн Яо похлопал Цзян Ху по плечу, покачал головой и со вздохом сказал:
– Младший коллега, ты разворошил осиное гнездо*.
* 捅马蜂窝 (tǒng mǎfēng wō) – разворошить осиное гнездо; обр. навлечь большие неприятности.
Цзян Ху не понял, что означает фраза «разворошить осиное гнездо», поэтому подумал, что ему задали вопрос, и крайне странно ответил:
– Я ничего не ворошил. Да и где я зимой найду осиное гнездо, чтобы его ворошить?
После его слов Шэн Яо принял решение для начала отыскать место с хорошим фэншуем* и вырыть там яму, а когда придёт время, он удобно уложит там останки командира Шэня…
* 风水 (fēngshuǐ) – фэншуй, геомантия (определение по условиям местности наиболее благоприятного места для могилы или для жилища).
Через некоторое время раздались завывания сирен. Прибыли сотрудники полиции, к ним присоединилась толпа зевак, пришедшая поглазеть на случившееся. На удивление, пришёл даже Ли Цичжи. Неизвестно, кто ему сообщил, или, кто знает, может он изначально уже что-то знал.
Старый упрямец, что шантажом затащил Шэн Яо на кастинг, сейчас выглядел измученным. Стоя позади Су Цзюньцзы, он оцепенело уставился на офицера, который вёл в полицейскую машину уже пришедшего в себя помощника Суна. Последний выглядел растерянным. Ли Цичжи раскрыл рот, но слова «прости» так и застряли у него в горле, его пересохшие губы лишь дрожали.
Помощник Сун не смотрел на него, он вообще ни на кого не смотрел, его глаза были устремлены на носки собственных ботинок.
Шэн Яо вдруг почувствовал себя слегка неуютно. Прислонившись к двери полицейской машины, он спросил Цзян Ху:
– Неужели мы с тобой тоже стали лжецами? Как думаешь… после всего он будет думать именно так?
– Скорее всего он подумает, что мы с «ними» в сговоре. Что же касается тебя, то они просто нашли кого-то, кто очень похож на Цзи Цзина, специально, чтобы обмануть его, – тихо ответил Цзян Ху.
– Злодеем быть… ужасно, – Шэн Яо долго молчал, но затем всё же произнёс эту фразу, хотя выглядело это так, будто он разговаривает сам с собой. Он вдруг припомнил, как ему подсунули переслащенную кружку кофе. Когда пили остальные, он не заметил чего-то странного в их реакции, должно быть, только в его чашку добавили много сахара: «Младший Сун дал особое указание юноше, что подавал кофе? Потому что Цзи Цзин был сладкоежкой?»
Они оба молчали. Внезапно стоящий неподалёку Ли Цичжи заговорил:
– Изначально я думал, что получится сохранить всё втайне. Это моя вина? Я… я не знал, что он настолько тяжело болен…
– Руководитель Ли, есть какие-то мысли относительно сценария фильма «Клятва жизни и смерти»? – слегка нахмурившись спросил Су Цзюньцзы, при этом тон его прозвучат несколько настойчиво.
Ли Цичжи покачал головой и, спустя довольно много времени, всё же тихо ответил:
– Вообще, младший Сун учился на факультете режиссёрского и сценарного мастерства в кинематографическом институте. Во время учёбы он добился больших успехов, но после окончания почему-то впал в депрессию, а подходящей возможности для дальнейшего развития так и не представилось. Позднее благодаря знакомству ему удалось устроиться ко мне помощником…
Ему следовало бы сходить с ума от радости, ведь он всегда считал себя талантливым человеком, которого просто ещё не оценили по достоинству. Благодаря этой работе у него появился шанс близко познакомиться с известным режиссёром. Остальные о таком могли только мечтать.
– Он показал мне свой сценарий, – Ли Цичжи закрыл глаза и потёр точку меж бровей. – Но знаете… Есть такие вещи, которые невозможно сделать, сколь бы талантлив ты ни был. В хорошем сценарии не обязательно должны быть заключены какие-то глубокие мысли или философия, главное – уметь привлечь зрителя, чтобы продать как можно больше билетов. Моё мнение: если он этого не поймёт, то никогда не сможет стать по-настоящему хорошим сценаристом…
Он никогда и подумать не мог, что все его искренние помыслы, которые он с такой радостью преподнёс именитому режиссёру, удостоятся лишь поверхностного взгляда. Это перечеркнуло всё. Ситуация была сродни тому, как если бы вам приснилась кипящая кровь*, а потом кто-то резко окатил вас ведром ледяной воды.
* Как бы странно это не звучало, но у китайцев, если вам снится, что вскипает кровь, это хороший знак. Значит, у вас всё будет стабильно, удача благоволит, будет много денег, крепкое здоровье и слава (и ещё целая куча всевозможных благ).
– А Чжан Синь? – спросил Цзян Ху.
– Он мой давний коллега, – ответил Ли Цичжи. – Когда он ещё был молод, жена сбежала от него с другим, оставив на воспитание дочь. Но в прошлом году она попала в аварию, стала овощем и до сих пор лежит в больнице. Думаю, именно с того момента стиль его письма значительно изменился.
Все присутствующие поняли, на что он намекает. Ли Цичжи снова вздохнул. Он вдруг осознал, что с началом съёмок стал слишком уж часто это делать.
– Я полагал, что он пережил психологическое потрясение, из-за чего его характер изменился. После произошедшего с дочерью психоэмоциональное состояние старины Чжана стало нестабильным. Время от времени он неожиданно становился нервным и на протяжении всей ночи не мог заснуть. Он глотал снотворное по полбутылки за раз, но, к счастью, это успели вовремя обнаружить…
– Получается, что в отделение психиатрии он пошёл за антидепрессантами? – спросил Цзян Ху.
– Скорость, с которой он писал сценарии, несоответствие собственному стилю, да ещё и все эти слухи… На самом деле я давно уже подозревал, вот только…
Из-за хорошего отношения и сложившейся между ними дружбы он не мог открыто обо всём рассказать.
– Я давно подозревал, что некоторые его работы были написаны литературными рабами, но я не ожидал, что среди них окажется мой помощник.
Талант помощника Суна, опытная хватка и знание рынка Чжан Синя… это должно было стать идеальной, словно одежды небожителей*, комбинацией. Но в изначальных условиях уже значились: заглушенный голос подавленного молодого человека; искажённое представление персонажей, некогда созданных со всей душой; и преобразованная до неузнаваемости история, в которую создатель вложил своё сердце.
* 天衣无缝 (tiānyī wúfèng) – досл. платье небожителей не имеет швов, обр. совершенный, безупречный, без изъянов, идеальный.
С точки зрения помощника Суна, все они были обманщиками.
Даже когда он отправил кружку кофе тому, кого уже очень давно и тайно любил, он всё равно по привычке сделал это от имени Чжан Синя.
Ночное небо города меркло на фоне ярких огней. Много ли людей с наступлением сумерек могут спокойно лежа в своих кроватях хорошенько спать всю ночь, не видя снов?
Кстати, Ян Мань кое-что сообщила:
– У помощника Суна был литературный псевдоним – Хэй Лань. Его настоящие фамилия и имя – Сун Сяофэн*.
* Давайте разбираться. Раннее в истории его называли либо помощник Сун, либо младший (小 (xiǎo)) Сун. Название арки «Чёрная дымка» (黑岚), т.е. Хэй Лань (название арки – это псевдоним помощника Суна), примечательно то, что «дымка» (岚) не абы какая, а именно та, что стелется средь горных вершин (это важно!). Теперь, наконец, обратимся к имени помощника Суна: его зовут Сяофэн (晓峰), при буквальном переводе его имени получается «утренняя заря/рассвет + горный пик». Теперь немного поиграем со смыслами: туман или же утренняя дымка чаще всего в горах (да и не только) появляется именно на рассвете, то есть получается, что помощник Сун взял смысл от своего имени Сяофэн (утренняя заря в горах) и вложил его в один ёмкий, но поэтичный иероглиф 岚 (т.е. дымка). «Чёрный» 黑 же он взял видимо у своего персонажа, т.е. Цзи Цзина (помним, что его отличительная черта – это чёрное перо, иероглиф «чёрный» там такой же, как в псевдониме помощника Суна). Если ещё немного пофантазировать, то можно предположить, что выбор псевдонима «Чёрная дымка» (黑岚) это своеобразная попытка помощника Суна соединить главный атрибут своего возлюбленного персонажа со своим именем, а-ля создать собственный пейринг из себя и Цзи Цзина (но это уже чисто моя догадка, не претендую на достоверность).
У него вообще-то тоже есть собственное имя!
Складываю руки в молитвенном жесте ~~~ Прошу прощения-я-я, вчера вечером я говорила младшеньким, что выложу обновление, но оно в итоге сильно запоздало. Мне не хватило всего лишь 500 иероглифов дописать, когда у нас в общаге в 11 вырубили свет. Простите, простите ~~~
p.s. Я понимаю, что история с пистолетом ещё не завершена, но не переживайте, дальше всё будет ^_^
Перевод с китайского языка: Texxi Shekk
Тгк переводчицы: Изысканные мелодии редко поют хором~