Глава 39: Полуночные разговоры. Часть 1.
«Надо сказать, что это не совсем новое дело, скорее всплывшая правда о прошлом».
Цзян Ху не чувствовал рук и ног, словно что-то крепко сковало их. Он не мог пошевелиться. А затем он вдруг вновь увидел того ребёнка. С прошлого раза тот снова и снова приходил к нему во снах.
Ребёнок был бледным, маленьким и худым; его волосы имели льняной цвет, уголки лазурных глаз были слегка опущены вниз; а у его крохотного носика была слегка вдавлена переносица.
До этого спокойно стоявший перед ребёнком Цзян Ху вдруг осознал, что где-то глубоко внутри него зарождается отчаяние. Хотя он был свидетелем множества смертей и разрушений, он так и не смог очерстветь.
Дошло до того, что он уже начал теряться в размышлениях: что же из себя представляет жизнь.
А затем во мраке появилась тень, безликая и бесстрастная. Полностью чёрная человекоподобная тень стояла с высоко-высоко занесённым громадным молотом.
Зрачки Цзян Ху резко сузились, он открыл рот:
– No, don’t… – вот только из него не вырвалось ни единого звука. Он закрыл рот, осознав, что вновь начинается пытка.
Он услышал смех, а после огромный молот стремительно упал на голову ребёнка. Цзян Ху не закрыл глаз, тёплая кровь брызнула прямо на него, попав в лицо и на тело. Голова ребёнка лопнула, словно воздушный шарик. Его череп разлетелся, но растерзанное, истекающее кровью тело продолжало стоять напротив него.
Пронзительный крик, обрушившийся на Цзян Ху подобно острому мечу, был таким мощным, что чуть не пробил барабанные перепонки. Собственное тело начало падать назад. Он чувствовал себя подобно марионетке, которой управляют при помощи бесчисленных нитей. Пара глаз, как тень, неотступно следовала за каждым его движением, держа его под контролем. Шаг за шагом он двигался в направлении бездны.
Затем он проснулся. Комнату освещал лишь слабый свет от будильника, который находился на прикроватной тумбочке. Вокруг стояла полная тишина. Он вытянул ноги, которые полночи пролежали в согнутом положении, но как только почувствовал холод, тут же вернул их обратно под одеяло. Цзян Ху протянул руку, включил обогрев на одеяле и снова попытался улечься, но сонливость уже исчезла. В итоге он встал с кровати, откинув одеяло.
После его самовольного поведения в тот день, когда он пытался отвлечь Сун Сяофэна, Шэнь Еси нормально так с ним и не поговорил. Больше всего его заботил пистолет преступника. Он оказался настоящим, а значит, представлял угрозу. Помимо того, что внутри находились пули, Сун Сяофэн даже снял его с предохранителя. Прошло уже несколько дней, но у них так и не появилось зацепок о том, откуда взялось это оружие.
Складывалось впечатление, будто Сун Сяофэн на пустом месте всё это выдумал. Стоило ему только вообразить, и тут же некто передал ему пистолет. Цзян Ху сам не понимал, откуда взялась эта мнительность, просто он чувствовал, что было что-то не то в этом деле.
Размышляя обо всём этом, он заснул, и ему приснился тот ребёнок. Обхватив двумя руками стакан с горячей водой, он спокойно устроился на балконе. Затуманенным взглядом он посмотрел в окно на замёрзший пруд, что находился во дворе жилого комплекса. Почти во всех квартирах свет был погашен. Помимо завывания ветра больше не было никаких посторонних звуков.
Прямо как в свои школьные годы он принялся анализировать собственную психику. Он знал, кто такая «чёрная как смоль тень», и что из себя представляет тот безобразный ребёнок. Но, даже понимая всё это, ему по-прежнему было трудно утешить себя, как предписывал консультационный протокол.
Выражение: врач не может исцелить себя сам, – как нельзя лучше передавало его нынешнее состояние. Всякий раз, когда он успокаивался и пытался поговорить с собой так, как если бы давал консультацию кому-то другому, в голове Цзян Ху тут же раздавался возражающий голос.
Он чувствовал себя так, словно у него развивается шизофрения.
Шэнь Еси было довольно легко разбудить, даже если он уже уснул. Сквозь сон он будто что-то услышал и сразу проснулся. Потерев глаза, он сел. Шэнь Еси решил выйти осмотреться, а заодно и выпить воды. Случайно скользнув взглядом, он вдруг заметил, что дверь в комнату Цзян Ху открыта. Одеяло было сложено, но человека внутри не оказалось.
Шэнь Еси нахмурился. Проходя мимо кухни, он увидел, что Цзян Ху сидит на балконе. Одетый в тонкую рубашку и пижамные штаны, он смотрел на улицу сквозь панорамное окно и держал в руках стакан воды. Свет от уличных фонарей отражался в стакане и струился по его пальцам, из-за чего те казались прозрачными.
Он не надел очки, потому сильно хмурился и казался задумчивым. Из-за небольшой сутулости плеч он выглядел каким-то особенно слабым.
Шэнь Еси почувствовал, как болезненно кольнуло сердце. Подойдя к нему, он с мягкостью в голосе тихо спросил:
Погружённый в свои мысли Цзян Ху вздрогнул от неожиданности. Шэнь Еси заметил, что его плечи напряглись, а локоть изогнулся и приподнялся. Судя по всему, он машинально приготовился к атаке, но вслед за этим тут же расслабился. Казалось, его реакция была не более чем обман зрения.
Цзян Ху адресовал ему смущённую улыбку и ответил:
– Я разбудил тебя? Прошу прощения.
Шэнь Еси отвернулся и пошёл в гостиную. Взяв две подушки, он бросил ему одну из них.
– Разве не холодно сидеть на полу? Подложи.
Цзян Ху послушно сделал что велено. Шэнь Еси сел рядом с ним.
– Рассказывай. Что стряслось? Почему не спишь так поздно?
– … Почему-то не смог заснуть, – уклончиво ответил Цзян Ху, но Шэнь Еси прекрасно понимал, что тот имеет в виду. У каждого такое случалось: ты вдруг просыпаешься посреди ночи от жуткого дурного сна, а затем просто находишь себе занятие, лишь бы пережить эту долгую, длинную и бессонную ночь.
Когда Цзян Ху перевели к ним, любой, у кого скопилось много эмоционального напряжения, мог прийти к нему поболтать. Этот человек всегда выслушает, после чего начнёт беседовать с вами своим спокойным голосом, обладающим успокаивающим эффектом на собеседника. Ань Инин даже как-то сказала, что Цзян Ху не надо ничего делать, достаточно просто посидеть рядом с ним, чтобы получить исцеление.
Шэнь Еси вдруг пришла одна мысль: «Каждый время от времени из-за гнева может потерять контроль, но не этот человек, потому что он – врач. Всё, что он может, это вот так вот просыпаться посреди ночи от кошмара и тихо сидеть на полу, но уже утром следующего дня он приведёт свою голову в порядок и продолжит играть свою роль.
Такой одинокий, такой сдержанный и всё же, вопреки всему, такой непокорный. Даже когда его побеспокоили поздней ночью в момент, когда он одиноко зализывал свои раны, он всё равно молниеносно вернулся в своё привычное состояние.
И дело вовсе не в том, что он преследует какую-то цель, или не доверяет, причина в банальной привычке, словно… По-видимому, он просто не верит, что хоть кто-то сможет ему помочь, спасёт его».
Шэнь Еси уже не смог различить, что именно чувствует: душевные муки или же гнев.
– Прости, – вдруг нарушил молчание Цзян Ху. Шэнь Еси остолбенел и просто продолжил его слушать: – В тот день мне не следовало самовольничать. Я усложнил тебе работу?
На самом деле Цзян Ху осознал это уже после того, как всё произошло. В тот день он, к сожалению, совершенно проигнорировал тот факт, что Шэнь Еси был его командиром. Он вдруг наконец-то осознал, какой смысл заключается во фразе «разворошить осиное гнездо», которую оборонил Шэн Яо. Будь начальник мелочным человеком, то, вероятно, затаил бы обиду уже давно. Хотя Цзян Ху и знал, что Шэнь Еси не такой, всё же ему было неловко за своё поведение.
Более того, в последнее время Шэнь Еси довольно часто злился без видимых на то причин.
«Я злюсь не из-за этого, идёт?» – Шэнь Еси вдруг ощутил, как лоб болезненно запульсировал. Глубоко вздохнув и прислонившись к стене, он покачал головой и хотел было что-то сказать, но затем подумал и, с видом «то ли смеяться, то ли плакать», слегка странно улыбнулся:
– И о чём ты только думаешь в своём кашицеобразном мозгу, а?..
Цзян Ху остолбенел. И хотя он тоже совершенно не понимал, о чём думает Шэнь Еси, но оказалось, что его предыдущие переживания были напрасны. Поэтому он не стал продолжать эту неловкую тему и лишь улыбнулся, но говорить ничего не стал.
Будто что-то вспомнив, Шэнь Еси ненадолго задумался и сказал:
– Доктор Цзян, раз уж тебе не спится, почему бы не поработать сверхурочно?
– Разве директор Мо не подозревал, что у меня посттравматическое стрессовое расстройство? Не хочешь послушать, что произошло?
Цзян Ху задумался, после чего ответил:
– Я кое-что слышал в общих чертах. Перед моим приходом вы вели серьёзное дело о контрабанде наркотиков. Говорят, вы понесли большие потери, лишились коллеги, а ты провёл в больнице больше месяца. Это так?
– Так ты знаешь. Кто рассказал? – приподнял бровь Шэнь Еси.
– С самого начала все, за исключением тебя, приходили ко мне хотя бы раз поговорить на эту тему. Погибшего при исполнении офицера звали Фан Цзиньсин. Даже сестрица Ян как-то раз заплакала во время разговора о нём. Все очень по нему скучают. Им будет трудно оправиться, даже когда пройдёт много времени. Они рассказывали, что при жизни офицер Фан был твоим самым лучшим другом и самым лучшим напарником. Когда они прибыли на место, ты оцепенело сидел на земле и держал его труп на руках. Но позднее ты и словом не обмолвился о причинах его смерти, лишь сказал, что у тебя провалы в памяти, поэтому-то директор Мо и подозревает, что у тебя посттравматическое стрессовое расстройство.
– Я не поднимал эту тему, потому что не хочу думать о нём, – Шэнь Еси переплёл пальцы вместе и опустил глаза, безучастно уставившись в пол. – Иногда ты прекрасно понимаешь, что некоторые вещи уже остались позади. Очень хочется просто выбросить всё из головы и расслабиться, но это невозможно.
Чем сильнее пытаешься что-то забыть, тем труднее это сделать.
Цзян Ху выпрямился и изо всех сил попытался сфокусировать взгляд на выражении лица Шэнь Еси, хотя и видел недостаточно чётко. Он полностью сосредоточился, вернувшись к своему рабочему состоянию.
– Можешь говорить не торопясь.
– Ты же всё понимаешь? – Шэнь Еси улыбнулся, в пол-оборота наклонил голову и искоса посмотрел ему прямо в глаза. – Доктор, ты когда-нибудь был на грани жизни и смерти?
Цзян Ху опешил, но затем задумался.
– Пожалуй, был, когда познакомился с дядей Анем.
– Ты пошёл за незнакомцем, затем вы вместе пережили катастрофу, а после подружились, разве это не удача? – тихо произнёс Шэнь Еси.
Цзян Ху ненадолго замолчал, словно размышлял, как лучше выразить свою мысль:
– Люди не могут сами решать, повезло им или же нет. Всё что им остаётся, это в худших обстоятельствах сделать всё от себя зависящее, чтобы стало лучше.
– Тогда почему в решающий момент некоторые люди становятся будто чужими?
– Проще говоря, внешняя среда влияет на человека, а затем уже в зависимости от личностных характеристик человек так или иначе на что-то реагирует, – тихо ответил Цзян Ху. – Это как чёрный ящик. В общем смысле индивидуальные черты характера человека не меняются. Если ты оказался в безвыходной ситуации, и некто показался тебе в этот момент совершенно чужим, это лишь означает, что за повседневным общением ты просто ещё не смог разглядеть его настоящий характер.
Пока он говорил, на мгновение на его лице промелькнула утомлённость, будто ему стало грустно. Казалось, будто он откуда-то из далёкого прошлого, или же из какой-то пустоты смотрит на кого-то с равнодушной усмешкой. В этот момент он уже не выглядел как профессионал.
«Возможно, столь поздней ночью довольно легко забыть о притворстве», – подумал Шэнь Еси.
Хм, эту главу было довольно трудно писать. В основном большая часть ведётся от лица Шэнь Еси с его кашицеобразными* умозаключениями = =
* Здесь небольшая игра слов (то же самое Шэнь Еси говорил в главе ранее, когда спрашивал, что творится в голове у Цзян Ху): «кашица» (浆糊, jiànghu) – это кличка Цзян Ху в управлении. Дело в том, что фраза звучит так же, как его фамилия и имя, разница на слух только в тонах (на письме ещё и в иероглифах), но сама по себе фраза 浆糊 означает кашицу из клейкого риса. И получается, что в этой главе Шэнь Еси дразнил Цзян Ху, когда спрашивал, что в его «кашицеобразном мозгу» творится, потому что на китайском это звучало примерно, как «что творится в твоём цзян хушном мозгу», но здесь уже Прист иронизирует и применят ту же фразу только в отношении Шэнь Еси.
Я постараюсь изложить всё покороче, попутно развивая jq*, хех~~~~~
* jq – вероятно, имеется в виду 激情 (jīqíng), сокращение по первым буквам пиньиня, т.е. «бурные/романтические чувства».
Перевод с китайского языка: Texxi Shekk
Тгк переводчицы: Изысканные мелодии редко поют хором~