Глава 33: Чёрная дымка. Часть 4.
«Человек, живущий в своих фантазиях… К слову говоря, малыш Шу, да ты буквально всем своим видом излучаешь одно слово – домогательство».
Ян Мань и с Су Цзюньцзы ещё не закончили собирать показания. Остальные же в это время организовали временный штаб. Там лежало несколько писем с угрозами и сценарий с заметками от Шэн Яо.
Он подчеркнул все реплики, которые перекликались со словами из писем.
– Хоть отправитель и пытался подражать репликам из сценария, но всё же все предыдущие письма написаны в спокойной манере, несмотря на угрозы, которые в них содержатся. Из-за чего возникало своего рода ощущение непредсказуемости или даже загадочности. Мне всё-таки кажется, что последнюю тошнотворную херню прислал другой человек.
– Что-то вроде демонстрации и угрозы. Первый хоть и самодовольный, но всё же культурный человек, а вот второй… слишком уж открыто, хотя скорее даже откровенно действует, – подытожила Ань Инин, после чего добавила: – Хорошо хоть на конверте была куриная кровь, а не человеческая…
– Будь это человеческая кровь, с ней, пожалуй, было бы гораздо проще провести экспертизу, – сказал Цзян Ху.
Множество глаз, не сговариваясь, уставились на него, словно говоря: «Ты безнадёжен». Цзян Ху же неторопливо продолжил:
– До сих пор получателем писем с угрозами был лишь господин Ли Цичжи. Опираясь на данную статистику, мы можем предположить, что письма были адресованы именно ему. Если допустить, что отправителем всё это время был один и тот же человек, то что же послужило триггером? Почему он так резко от прощупывания и запугивания перешёл вдруг к агрессии? Но при этом чёрные перья ведь остались неизменными.
– Разве чёрное перо не является символом того босса в сценарии? Что оно символизирует? – спросил Шэнь Еси.
– Справедливость, благородство, элегантность и нравственность, – способность Шэн Яо по упорядочиванию информации была воистину удивительной. Он тут же включился в разговор. – Как и говорил малыш Цзян, этот человек – нарцисс. Хоть он и является преступником, но, тем не менее, придерживается «законов преступного мира» и не убивает «невинных». Хм… Что более важно, разумеется, именно уважаемый главарь решает, кого считать невинным, а кого нет. Даже если ты получишь смертельное письмо от Чёрного Пера, он ручается, что не станет вредить твоим близким… Погодите-ка, ты это имел в виду?
– Он подражает Цзи Цзину. Кроме того, к кровавому письму всё так же прилагалось чёрное перо, что показывает: его уважение к Цзи Цзину по-прежнему превосходит собственный гнев. Иначе говоря, он всецело сосредоточен лишь на господине Ли, но поскольку он не угрожал его жизни, я думаю, если бы преступник и использовал человеческую кровь, она была бы его собственной.
– Инин, попроси кого-нибудь обеспечить Ли Цичжи защиту, – Ань Инин тут же отозвалась и приступила к исполнению. Шэнь Еси снова спросил: – Кашица, что ещё ты успел разглядеть?
– Я точно не уверен… – Цзян Ху взял несколько пакетов для улик, где лежали письма, и разложил их рядом. Бумага у всех была одинакового размера.
Шэн Яо посмотрел, но ничего не понял. Желая разобраться, он спросил:
– Есть стандартная бумага для печати формата А4? Хочу сравнить.
– Пойду поищу, – вклинился в разговор кое-кто. Удивлённый Цзян Ху обернулся. Оказалось, это был Шу Цзю, который молча наблюдал со стороны, стоя у стены неподалёку. Бросив взгляд на Шэнь Еси, Цзян Ху словно спрашивал: «Как этот человек тут оказался?»
Шэнь Еси же сверкнул глазами на Шэн Яо: «Нарываешься*?»
* 招猫逗狗 (zhāo māo dòu gǒu) – букв. «звать кошек, дразнить собак», в знач. вызвать ссору; натворить бед; провоцировать споры; создавать ненужные осложнения.
Шэн Яо же притворился, что любуется небом. На удивление, он заметил, что оно и правда прекрасно – совершенно безоблачное.
Некоторое время спустя Шу Цзю протянул Цзян Ху бумагу формата А4, которую вытащил прямо из принтера.
– Офицер, а зачем она вам? – с интересом придвинулся тот.
Невозмутимый Шэнь Еси стоял рядом с Цзян Ху, как бы отделяя его от Шу Цзю… «Этот мужчина слишком уж активно участвует в расследовании, как-то это подозрительно».
– Погодите, – Шэн Яо принялся торопливо пролистывать сценарий. Скользя длинными пальцами по бумаге, он быстро пробегал глазами по тексту. – Вот тут. Нашёл! В оригинальном тексте Цзи Цзин описывается как человек, который чрезвычайно внимателен к деталям, даже на грани с патологией. Кроме того, ему важно всё контролировать. Если ему нужно что-то использовать, а эта вещь была сделана кем-то другим, ему всё равно необходимо переделать всё своими руками. Например, он менял обложки у книг или же покрывал сами книги позолотой; снимал этикетки с одежды и вышивал на поверхности ткани свою подпись… С краю бумага обрезана. Ты подозреваешь, что это сделали намеренно?
Цзян Ху сравнил лист А4 с бумагой письма с угрозами. Лист и правда оказался больше.
Шэнь Еси взглянул на Цзян Ху и о чём-то глубоко задумался.
Последние несколько дней они жили вместе. Шэнь Еси знал, что у того нет обсессивно-компульсивного расстройства. Хоть и с большой натяжкой, но Цзян Ху всё же можно назвать аккуратным человеком. Однако у него, как и у многих мужчин, имелась дурная привычка после использования тут же бросать вещи на пол. И тем не менее, непонятно почему, но Цзян Ху был очень похож на человека с ОКР – он всегда обращал внимание на всякие мелочи, которые обычные люди даже не замечали. Например, когда Шэнь Еси вешал календарь на стену, то, особо не задумываясь, спросил: «Криво?» На что Цзян Ху, бросив лишь взгляд, ответил: «В общем-то неплохо, но на пару миллиметров кривит в левую сторону».
Письмо с угрозами и правда оказалось чуть меньше стандартного листа формата А4, но это была настолько ничтожная разница, что никто её не заметил.
Шу Цзю моргнул и, явно напрашиваясь на неприятности, потянул Шэн Яо за рукав.
– Твой коллега потрясающий. У него что, в мозгу микросхема какая-то? Как он умудрился разглядеть столь мизерное отличие?
Ань Инин, занимающаяся вопросами охраны режиссёра, тоже услышала его слова и обернулась. Оглядев лица коллег, она тут же поняла, что тот парнишка там явно не к месту. Улыбнувшись, она сказала Шу Цзю:
– Господин Шу, моя сестрёнка – твоя давняя фанатка. Она специально подсунула мне кучу блокнотов для автографов, не мог бы ты сделать одолжение…
…Нужно найти какое-нибудь занятие для этой уважаемой знаменитости, чтобы она не устраивала переполоха.
Шэнь Еси бросил на Ань Инин пренебрежительный взгляд: «Ты вчера эту сестрёнку родила что ли?»
Очевидно, Цзян Ху собирался задать примерно тот же вопрос:
– Ин… – Шэнь Еси тут же опустил руку и ущипнул его. Тот поперхнулся и замолчал.
Недоумевающий Цзян Ху обернулся и посмотрел на своего мучителя. От этого необычного взгляда сердце Шэнь Еси пропустило удар. Мудрый и сильный духом командир Шэнь силой воли вернул свой почти было поплывший разум и твёрдо сказал Цзян Ху:
И тут же он подмигнул Шэн Яо: «Уведи его».
«Это воистину почётная, но крайне непосильная задача», – скривил рот Шэн Яо, после чего взял себя в руки, повернулся и с улыбкой сказал Шу Цзю:
– Всё же мне придётся ещё раз побеспокоить господина Шу. Нужно сделать некоторые записи, посодействуешь расследованию, хорошо?
«Улыбаясь, он становится ещё красивее, – подумал Шу Цзю. – Хорош собой и работа крутая. Как давно я уже не встречал столь вкусного мужчину? Мы виделись дважды. Если упущу такую возможность, то придётся просить прощения не только у Владыки Небес, но и у Матушки Земли!» Поэтому он решил действовать, отбросив всякий стыд:
– Офицер Шэн, пойдём сделаем записи?
«У меня есть и другие поручения», – хотел было сказать Шэн Яо.
– Без проблем, как раз Цзюньцзы и остальные пока заняты, так что Шэн Яо, иди ты, – тут же откликнулся Шэнь Еси.
«Хорошо, Шэнь Еси, я тебе это ещё припомню!» – глубоко в душе злился Шэн Яо. Поскольку он старался поддерживать имидж близкого к народу полицейского, то любезно сказал:
Шу Цзю был чрезвычайно рад своему «похищению». Ань Инин долго и пристально смотрела ему вслед, после чего, потирая подбородок, сказала:
– Почему-то мне кажется… что с этой знаменитостью что-то не так? Вы заметили, каким взглядом он смерил Шэн Яо с головы до ног*?
* 上三路下三路 (shàng sān lù xià sān lù) – букв. «верхние три зоны, нижние три зоны», обычно означает уязвимые места. Верхние зоны – голова, шея, плечи; нижние зоны – живот, бёдра, колени. Сленговое выражение, которое часто используют в играх, указывая на уязвимые места противника.
– Что значит три зоны сверху и три зоны снизу? – спросил Цзян Ху.
– Ань Инин, в этом году ты можешь остаться в управлении и потратить свой отпуск на повышение квалификации, – тяжело прикрыв глаза, без тени эмоций сказал Шэнь Еси.
– Премного благодарна за оказанное доверие, но давай предоставим эту возможность другим товарищам! – бесстрашно ответила Ань Инин, после чего пристально посмотрела на Цзян Ху. – Усердно работай! Зачем спрашиваешь всякие глупости?.. Точно, о чём ты только что тут рассуждал? Отправитель обрезал края бумаги, значит ли это, что у него ОКР? Расстройство личности? А может, шизофрения…
– Вряд ли это обсессивно-компульсивное расстройство, – Цзян Ху поднял лежащее на крохотном столике письмо с угрозами и тщательно его осмотрел. – Края шероховатые, неаккуратные, ещё и срез с одной стороны кривой… Как ты знаешь, когда человек с обсессивно-компульсивным расстройством что-то делает, то причины его поведения проистекают из каких-то внутренних побуждений. Как и сказал Шэн Яо, Цзи Цзин был дотошен, когда принимался за что-то. Здесь же всё было сделано скорее наспех. Мне кажется, этот человек и не понимает вовсе, по каким причинам Цзи Цзин всё делает именно таким образом.
– Зачем так запариваться? – спросила Ань Инин. – Если он сделал это не из-за особенностей своего характера, то, может, хотел, чтобы это увидел кто-то конкретный? Разве простой человек вообще заметил бы разницу?
– Если только он не испытывает сильных чувств к этому выдуманному персонажу, – тяжёлым тоном пояснил Шэнь Еси, после чего спросил Цзян Ху: – Что тут происходит?
– Маниакальный психоз, – коротко ответил тот. – Обычно это не страшно, но ситуация может быстро ухудшиться.
– Инин, сходи узнай, кто написал сценарий.
– Слушаюсь, – она тут же поднялась и быстро вышла.
Цзян Ху о чём-то глубоко задумался, после чего очень тихо сказал Шэнь Еси:
– Слова Инин кое-что мне напомнили.
– Если отправитель сделал это всё… то есть и бумагу обрезал, и перо положил, не под влиянием внутреннего импульса, а для того, чтобы кто-то конкретный это увидел, то, по его же замыслу, это должен быть тот, кому адресованы сообщения.
– Ты хочешь сказать… – взгляд Шэнь Еси упал на стоящего вдалеке Шэн Яо. Судя по всему, ведение протокола шло не очень успешно. Потому что господина «большая знаменитость» Шу Цзю слишком уж влекло, он прямо-таки лип к Шэн Яо. Тот же, в свою очередь, был «так польщён» оказанной любезностью, что изо всех сил старался, не подавая виду, побыстрее отделаться от этого красивого шарлатана*.
* 狗皮膏药 (gǒupí gāoyao) – букв. «пластырь из собачьей кожи (с мазью, против опухолей и болей)», образно «шарлатанство».
– То есть, ты хочешь сказать, что этот человек вообразил себе, что Цзи Цзин реально существует, и таким способом он хотел поприветствовать его? Тогда… неужто появление Шэн Яо стриггерило его, поэтому стиль писем поменялся?
Цзян Ху нахмурился. Из-под окуляров очков он окинул пристальным взглядом всю съемочную площадку.
Шэн Яо, о котором они так забеспокоились, терпеливо задал стандартные вопросы, а затем, будто куда-то торопясь, попытался спешно ретироваться:
– Спасибо за сотрудничество, если возникнут вопросы, мы с тобой свяжемся…
Всё бесполезно, потому что Шу Цзю тут же схватил его и, обнажив на лице нахальную улыбку, спросил:
– Офицер Шэн, то «предложение», о котором я спрашивал в прошлый раз, может, подумаешь ещё?
Шэн Яо остолбенел. Он не понимал, что это ещё за то «предложение»?
Растерянный Шу Цзю подпёр лоб рукой. Кажется, его опять проигнорировали. Он огляделся и, как удачно, сейчас на них никто не смотрел. Кроме того, благодаря приезду полиции папарацци больше не могли снять его исподтишка, поэтому он внезапно притянул Шэн Яо к себе и прошептал ему на ухо:
– Просто… обдумай, может, примешь предложение стать моим возлюбленным?
Договорив, он тайком легонько дунул ему в ухо.
Шэн Яо попытался вырваться, но, придя в себя, вдруг осознал, что эта «пустышка*» на деле оказалась очень даже сильной.
* 绣花枕头 (xiùhuā zhěntou) – буквально «вышитая подушка», внешне красивый, а на деле никчемный; одна видимость, пустышка.
– В прошлый раз ты сказал, что если мы будем вместе и ляжем в постель, то ты боишься, что разочаруешься… – продолжил Шу Цзю. – Как насчёт того, чтобы мы заключили «устное соглашение»? В постели мы можем использовать «АА*», ну как? Я очень хорош, ты согласен или…
* Скорее всего, он предлагает универсальную позицию (т.е. меняться ролями актива и пассива).
Холодные пальцы Шэн Яо угрожающе легли на его запястье. Шу Цзю расправил плечи, послушно отпустил его руки, дотронулся до своего плеча и с жалостливым лицом спросил:
– Неужели я совсем не в твоём вкусе?
«Прямо как огромный брошенный пёс…» – Шэн Яо всегда предпочитал твёрдой пище мягкую*, поэтому не смог устоять перед его взглядом, вздохнул и начал:
* 吃软不吃硬 (chī ruǎn bù chī yìng) – есть мягкую пищу, не есть твёрдую; обр. поддаваться на ласку, а не на принуждение; добром можно всего добиться.
Шу Цзю приложил палец к его губам, заставив того замолчать, и легонько им поводил:
– Не отрицай, от тебя исходит запах той же породы, я чую.
Шэн Яо покосился в сторону и боковым зрением заметил занятого делами Су Цзюньцзы. Он вдруг осознал, что ему нечего возразить.
Ухватившись за подвернувшуюся возможность, Шу Цзю тут же продолжил:
– Почему бы не дать мне шанс? Я обещаю обо всём позаботиться, моя личность не доставит тебе неприятностей, кроме того… мы ведь не консерваторы, нет нужды строго следовать общественным нормам. У офицера Шэна ведь наверняка есть немало близких подруг? Если не получится, то разойдёмся и останемся друзьями. Я ведь не уродец, ну так что, попробуем? Ты всё равно ведь ничего не теряешь.
Шэн Яо с улыбкой посмотрел на него.
– С чего ты решил, что я не консерватор, который следует нормам? С чего ты решил, что я не из тех, кто категорически против «секса без обязательств», что я не какой-нибудь моралист?
– Запах, я же уже говорил, – улыбнулся Шу Цзю.
Шэн Яо на некоторое время замолчал. Его глаза начали медленно подниматься, пока не остановились на паре крайне искренних и чрезвычайно заинтересованных глаз Шу Цзю. Прошло довольно много времени, прежде чем он едва слышно ответил:
– Судя по всему, перед выходом из дома мне следует принять душ, чтобы смыть этот «запах» с тела.
Говорят, что на этой неделе температура поднимется свыше 20 градусов -- Снимаем пуховики, надеваем шорты… Земля вибрирует, неужели человечество действительно вымрет?
Погодите, я ещё не заработала сто миллионов евро-о-о TAT
Перевод с китайского языка: Texxi Shekk
Тгк переводчицы: Изысканные мелодии редко поют хором~