Глава 11: Янтарь. Часть 3.
«Ваше превосходительство Цзюньцзы, вы такой мягкий…»
Шэн Яо и Су Цзюньцзы поспрашивали в тюрьме о Янтарном убийце. Товарищ У Цзюй при жизни был весьма популярен: пара человек виделись с ним прямо перед смертью, а некоторые даже отправляли ему различные вещицы.
Среди этих людей – мать У Цзюя, правда, старушка скончалась год назад; и младший сводный брат по имени У Чжида. Ян Мань и Ань Инин оперативно разузнали всю информацию о нём по телефону у участкового. Они выяснили, что У Чжида до сих пор проживает в старом доме семьи У, не женат. После смерти матери живёт один.
Также имелась парочка сумасшедших студентов из художественного училища, которые наслушались историй об экстравагантном «искусстве» У Цзюя. И хотя студенты испытывали отвращение, всё-таки в этом ощущалось некоторое новаторство, поэтому они загорелись идеей вживую посмотреть на убийцу. Однако из-за того, что студенты выглядели слишком неординарно, словно приехали с самого Марса, консервативные жители Земли – аборигены тюремщики – просто-напросто не пустили их.
Помимо этого, тюремщик, отвечающий за надзор над У Цзюем, рассказал, что кто-то анонимно отправил преступнику корзину цветов. Поскольку отправитель был неизвестен, они не стали отдавать подарок У Цзюю, но это происшествие так и осталось в подвешенном состоянии*.
* То есть они не стали расследовать, кто был отправителем. 不了了之 (bùliǎo liǎozhī) – закончить тем, что не закончить (обр. в знач.: бросить дело, не доведя его до конца).
Тюрьма – это одно из лучших мест для расследования, потому что ведётся подробный учёт всех посетителей. Шэн Яо и Су Цзюньцзы не пришлось особо напрягаться, чтобы выяснить имена и фамилии, а также идентификационные номера тех студентов из художественного училища. Они передали эти сведения Ян Мань и Ань Инин. Больше никакой информации не поступило, поэтому они вернулись в управление.
Подъезжая к воротам управления, Шэн Яо заметил стоящую боком ко входу женщину. Она выглядела довольно молодо, однако чёрное облегающее платье сильно старило её.
Ему показалось, что женщина выглядит знакомо, поэтому он начал всматриваться пристальнее. Как раз в этот момент, услышав, как они подъезжают, она обернулась.
Женщина была очень красива, но её безжизненные глаза сильно выделились на фоне белоснежной кожи молодого лица. Почему-то она больше походила на труп. Шэн Яо на мгновение замер, после чего опустил автомобильное стекло:
Су Цзюньцзы проследил за его взглядом и тоже начал пристально вглядываться, потому что и ему женщина показалась знакомой, но он никак не мог понять, кто это.
– Ты не помнишь? Три года назад, когда мы поймали Янтарного убийцу, одна девушка выжила. Если бы мы не успели вовремя, она была бы уже мертва. Её звали… – Шэн Яо задумался. Ему стало неловко от того, что он забыл имя столь очаровательной девушки.
К счастью, она назвалась сама:
– Меня зовут Цзинь Цю. Офицер Шэн, офицер Су.
Су Цзюньцзы ещё раз посмотрел на неё, подумав: «Ааа, точно!». Когда они спасли Цзинь Цю, тот извращенец практически довёл её до смерти. Её щёки были впалыми, а всё тело покрывали раны. Сейчас она выглядела гораздо лучше, но всё равно присутствовало ощущение, что над ней нависла некая тень, от которой невозможно избавиться. По крайней мере, она уже не боялась встречаться с людьми и даже немного прибавила в весе. Неудивительно, что он не смог узнать её с первого взгляда.
Су Цзюньцзы спешно вышел из машины и повёл Цзинь Цю в управление. Шэн Яо же он попросил припарковать машину.
Схожие подозрения зародились глубоко в их душе: что заставило Цзинь Цю вдруг прийти? Пока это дело не передали им, Ань Инин как-то обмолвилась, что СМИ подхватили связанную с обнаруженными на складе телами сенсацию в тот же день. Профессионализм того репортёра оставлял желать лучшего. Они ещё даже не успели приехать на место преступления, чтобы осмотреть трупы (короче, нихера не знали), полиция не делала никаких заявлений, однако хватило одного-двух просочившихся слов, вроде «резервуары» и «Янтарный убийца», чтобы ушат дерьма тут же полился изо всех щелей.
Тут же появились заголовки: «Гость из мира мёртвых вновь вернулся к живым!», «Молодёжь нашего города в ужасной опасности!». Судя по всему, этот товарищ репортёр – новичок, стремившийся к популярности. Почему он просто не взялся писать романы в жанре ужасов? По крайней мере, его статьи реально посеяли панику среди обывателей.
Хотя директор Мо оперативно обрубил щупальца ушлых СМИ, для простых людей отсутствие правды равнозначно приумножению страха. Таким образом, легенда о вернувшемся из мира мёртвых Янтарном убийце заиграла новыми красками.
Изначально Цзинь Цю была самой обычной выпускницей университета. Она только защитила дипломную работу, когда этот ублюдок схватил её. Всего в шаге от того, чтобы влиться в обыденную простую жизнь.
Она чем-то напоминала цветок, который только-только высунулся из чашечки и вот-вот должен был раскрыться.
И хотя ей чудом удалось выжить, но до конца жизни эта девушка будет нести на себе отпечаток того события. Сейчас Цзинь Цю стояла перед ними. Будучи молодой девушкой лет двадцати, она походила на старуху. Речь её была рассеянной, она постоянно нервно заламывала руки; лицо ощущалось безжизненным. Она чем-то напоминала Сянлинь из рассказа господина Лу Синя*.
* Лу Синь (1881.9.25-1936.10.19, китайский писатель, основоположник современной китайской литературы). Рассказ, о котором идёт речь, это «Моление о счастье». Главной героиней является Сянлинь, старая (хотя ей было около 40-ка лет) служанка в семье Лу Четвёртого. (Подробнее в конце главы).
Су Цзюньцзы очень сочувствовал девушке, поэтому решил сам сопроводить её в офис управления. Он попросил у Ань Инин сухое молоко, залил его горячей водой и отдал Цзинь Цю.
Она сидела с низко опущенной головой, обхватив горячую кружку обеими руками.
Вокруг неё сидело четыре человека. Они вели себя очень осторожно, лишний раз боясь даже вздохнуть, чтобы не вспугнуть её. Даже неугомонная Ян Мань была очень сдержанной.
– Цзинь Цю, почему ты пришла? Что-то случилось? – мягким голосом спросил Су Цзюньцзы.
Цзинь Цю покачала головой и закусила нижнюю губу.
Су Цзюньцзы продолжил осторожно спрашивать:
– Ты увидела эти абсурдные новости?
Цзинь Цю задрожала. Только спустя очень много времени она хрипло спросила:
Су Цзюньцзы задумался, после чего решил перестраховаться и уклонился от прямого ответа:
– Мы действительно кое-что расследуем, однако мы не можем утверждать, что это тот самый человек, тем более что он мёртв уже много лет.
Когда он произнёс слово «мёртв», Цзинь Цю вдруг резко подняла голову. Её безжизненные глаза уставились на Су Цзюньцзы.
– Офицер Су, вы верите, что в нашем мире существуют призраки?
Су Цзюньцзы подумал: «Я не боюсь призраков. Но если ты наденешь белое платье, то при встрече с тобой я не только выплюну пищу, но и язык*, потому что тогда ты точно ничем не будешь отличаться от призрака».
* 再吐 – дословно «снова и снова болтать/выплёвывать». Раньше это выражение означало «при встрече с гостями снова и снова пережёвывать и выплёвывать пищу», означает многократную встречу гостей, а также этим словом описывали правителя, который набирал новые таланты.
В этот момент Ань Инин подошла к Цзинь Цю и взяла её за руку. Эта девушка выглядела так, словно много лет не видела света. Её пальцы были бледными и худыми, а руки такие холодные, что это даже пугало. Все они были примерно ровесниками, поэтому Ань Инин очень сочувствовала ей.
– Это неправда. Разве могут существовать призраки? Мы все здесь атеисты, и даже если призраки существуют, разве на Небесах не живут небожители? Они бы точно не позволили подобному извращенцу снова бродить по земле и причинять вред людям, – сказала она мягким тихим голосом.
Цзинь Цю потянула за воротник платья, будто он начал душить её. Она довольно долго молчала, прежде чем заговорила хриплым надрывным голосом:
– Понимаете, когда я увидела этот заголовок в газете, я впала в ступор. В последние дни каждую ночь мне снился тот… снилось, что этот человек вернулся. Во сне я была такой же, как те девушки, мне снилось… я… – она резко вырвала руку из рук Ань Инин и закрыло лицо.
– Цзинь Цю, хватит надумывать, – попыталась утешить её Ань Инин.
– Не правда! Я не надумываю! – девушка яростно взмахнула руками, её покрасневшие глаза уставились на Ань Инин. – Офицер Ань, прошлым вечером, когда я проснулась от кошмара в своей кровати, я решила попить воды. Когда я встала, я увидела… увидела…
Её голос становился всё ниже и ниже:
– Увидела на веранде человека! Я закричала и разбудила всю свою семью. Когда они вбежали в мою комнату, того человека уже не было. Они нашли там след от ботинка! Я не вру, поверьте мне, разве иначе пришла бы я в полицию?! Я не сумасшедшая, не сумасшедшая!
Ян Мань достала блокнот, что-то быстро записала и спросила:
– Какого размера был отпечаток?
– Возможно сорок… – всхлипывала Цзинь Цю, – сорок первый или сорок второй…
Они переглянулись между собой – у Янтарного убийцы, У Цзюя, был именно сорок второй размер.
– Я пойду расскажу главе Шэнь, – поднявшись, сказала Ян Мань.
Су Цзюньцзы посмотрел на Цзинь Цю.
– Я отвезу тебя домой. Мы приставим охранников, поэтому можешь не переживать.
Цзинь Цю молча встала и последовала за ним. Услышав его слова, она покачала головой и тихо проговорила:
– Вы не сможете меня защитить. Когда он придёт, никто из вас не сможет меня спасти.
«Эта малышка уже напугана до смерти, вот и болтает ерунду», – размышляла Ян Мань.
«Может, нам показать её Цзян Ху?»
Как раз в этот момент она вдруг отчётливо услышала нервный смех Цзинь Цю:
– Рано или поздно я всё равно умру. Когда я буду умирать, все вы вспомните наш сегодняшний разговор. Я правда не переживаю. Просто все эти годы моя жизнь ничем не отличается от смерти.
Су Цзюньцзы незаметно тяжело вздохнул и подозвал кого-то. Этот человек последовал за ним, сопровождая девушку.
Ань Инин подождала, пока все они выйдут, после чего вздохнула:
– Воистину, мать твою, ужасное преступление. Мне кажется, эта девушка сошла с ума.
Когда она посмотрела вперёд, то встретилась с ухмыляющимся лицом Шэн Яо, который спросил:
– Почему? – Шэн Яо двусмысленно улыбнулся. – Сестрица-фея, ты такая милая, когда бранишься. Это трогает моё сердечко.
– Отвали. Тебе нечем заняться?
Шэн Яо со смехом подскочил, схватил пальто и накинул его на плечи.
– Я пойду на встречу с молодёжью из художки. Если красавица Ань не против, может, поужинаем вместе?
– Хорошо, сдирай кожу, ешь мясо и пей кровь*, – мрачно улыбнулась Ань Инин.
* Полный вариант цитаты: «Разорву тебя на пять частей, сдеру твою кожу, съем твоё мясо и выпью твою кровь». Цитата из «Стеллы семи убийств» Чжан Сяньчжуна, предводителя восстания в династии Мин, который сверг власть и сам стал правителем. Личность интересная, поэтому в конце главы будет небольшая историческая справка.
Старый судмедэксперт наконец получил желаемое: ему позволили изучить останки. Когда они практически закончили осматривать место преступления, Шэнь Еси позвонила Ян Мань. Он повернулся к Цзян Ху и сказал:
– Приходила Цзинь Цю. Она сказала, что вчера вечером увидела на веранде мужчину в обуви предположительно сорок второго размера.
– Кто такая Цзинь Цю? – растерянно спросил Цзян Ху.
– Одна из жертв сумасшедшего У Цзюя, которую мы смогли спасти, – ответил Шэнь Еси. – В подобных делах, жертвы, которые пострадали от рук преступника, всегда лучше запоминают детали.
– Но она не была среди свидетелей, когда судили Янтарного убийцу.
«Конечно ты не в курсе», – забормотал в уме Шэнь Еси, а вслух сказал:
– Она сильно пострадала, как физически, так и психически. И на момент суда всё ещё проходила лечение в больнице. Более того, она была не в себе, поэтому не могла давать правдивые показания… Сорок второй размер. А он осторожничает. Давай тоже съездим к ней домой. Засвидетельствуем своё почтение следу легендарного извращенца психопата.
«Засвидетельствуем своё почтение?»
Цзян Ху начал размышлять, следуя за ним: «Разве это выражение не используют, когда говорят "засвидетельствовать почтение павшему герою"? У меня и правда нет никакой языковой интуиции. Неужели я неправильно запомнил значение?»
Перевод с китайского языка: Texxi Shekk
Тгк переводчицы: Изысканные мелодии редко поют хором~
Дополнительная информация от переводчицы
Рассказ начинается с того, как рассказчик приехал к дяде Лу Четвёртому на праздник жертвоприношения богу счастья. В этот праздник принято отдавать дань уважения богам и совершать некоторые ритуалы, чтобы следующий год прошёл счастливо.
Рассказчик отправился на речку, где встретил старую, поседевшую и осунувшуюся служанку Сянлинь. В деревне поговаривали, что она стала нищей попрошайкой, поэтому так быстро постарела. Сянлинь пристала к рассказчику с вопросом, существует ли душа, и что происходит после смерти. Рассказчик отмахнулся от старухи и вернулся в дом дяди. Его терзали сомнения, так как стало жаль Сянлинь, но он решил, что всё это пустое, и переживать не о чем.
В тот же вечер выяснилось, что Сянлинь умерла.
Ещё больше беспокоясь, рассказчик услышал печальную историю старой служанки.
После смерти мужа дровосека, её привели работать служанкой в дом Лу Четвёртого. Девушка она была работящая, сильная и задорная. Хорошо исполняла свои обязанности. Однако со временем выяснилось, что она беглая: сбежала из дома свекрови. Когда Сянлинь пошла промывать рис на реку, к ней подъехала лодка. Двое рослых мужчин скрутили девушку и отвезли к свекрови. У свекрови оставался младший сын, которого срочно нужно было женить, но денег на церемонию не было.
Тогда свекровь «продала» Сянлинь другой семье, выдав её насильно замуж за мужчину, а с этой свадьбы получила неплохие деньги. Сянлинь до последнего сопротивлялась. Когда её вели к алтарю на поклон мужу, она вырвалась из хватки и с разбегу ударилась головой о жертвенный стол, расшибив лоб. Но даже тогда девушку не отпустили и силой затолкали в покои новобрачных. Новоиспечённый муж изнасиловал её, Сянлинь несколько дней не могла встать с кровати.
Спустя год она родила сына. Ещё спустя год, её муж слёг и умер от простуды. Сразу после этого голодные волки утащили её маленького Амао (сына) в лес и съели.
После всех этих событий Сянлинь вернулась работать служанкой в дом Лу Четвёртого. Однако проклятая судьба нависла над ней, отчего девушке запрещали готовить праздничный стол на праздники, так как она проклята. Сянлинь не была уже столь жизнерадостной и весёлой. Она снова и снова рассказывала всем деревенским печальную историю о том, как волки утащили Амао в лес. Из-за этого многие считали, что Сянлинь повредилась умом, но начали ей сочувствовать.
Но длилось это недолго. Какая-то старуха завязала разговор с Сянлинь о её брачной ночи, намекая на то, что не так уж эта женщина и несчастна, раз всё-таки легла в одну постель со своим новым мужем: «Ну признайся, тебе ведь понравилось? В противном случает ты бы ещё раз ударилась лбом о жертвенный стол насмерть». Таким образом, шрам от женитьбы на лбу стал клеймом Сянлинь. Все начали судачить, что она вовсе и не была против того брака, что она жалуется на свою судьбу только для привлечения внимания. Снялинь ещё больше закрылась в себе, и стала посмешищем всей деревни.
Как именно она стала попрошайкой, история умалчивает, но ирония рассказа в том, что буквально всё там повествует о молении счастья, но самой несчастной душе в этой истории – Сянлинь – не позволили даже зажечь благовония, потому что с такой судьбой она лишь богов прогневает, и тогда счастья никому не видать.
В середине XVII века в Китае вспыхнуло большое крестьянское восстание против тогдашней правящей династии Мин, которая слабла на глазах. Предводителя восставших звали Чжан Сяньчжун, и вошёл он в историю не столько как один из многочисленных народных вождей, восточный брат-близнец Пугачева или Уота Тайлера, сколько как абсолютный маньяк.
Восставшие успешно отвоевали у правительственных войск провинцию Сычуань, создали своё государство и провозгласили новую династию во главе с Чжан Сяньчжуном. Но народу от этого не стало сильно легче: сначала Чжан и его люди убивали солдат правительственной армии, потом – чиновников и богачей, а потом принялись убивать всех без разбора. Как пишут китайские хронисты, за время войны против династии Мин и своего последующего правления, Чжан Сяньчжун успел истребить чуть ли не три миллиона человек.
Будучи при этом тонкой и поэтической натурой, Чжан Сяньчжун велел воздвигнуть в своей столице так называемую Стелу семи убийств, на которой были высечены его стихи:
Небо посылает человеку множество благ.
Человеку нечем отплатить Небу.
Убивай. Убивай. Убивай. Убивай. Убивай. Убивай. Убивай.
По другой версии, он приказал построить стену, на которой был написан единственный иероглиф: «杀» – «убивать».
Скорее всего, масштабы кровожадности Чжан Сяньчжуна сильно преувеличены, и всё это – мрачная легенда, одна из тех, которых предостаточно в истории. Но согласитесь, что-то в этом есть. Веет мраком далекого будущего и адептами хаоситского бога Кхорна.
