Глава 28: Последний благородный человек. Часть 12.
«Босс Цзян Ху, отныне я буду следовать за тобой».
Некоторое время Хуанци состязался в смекалке и мужестве со своими пациентами, но в итоге даже Ань Цзе, который вообще-то считался его приятелем, не смог долго сдерживать его.
И вот, когда Ань Цзе сменил тему разговора на здоровое питание, доктор Хуан почуял неладное. Прищурившись, он посмотрел на собеседника.
– Ань-лаоши, откуда у тебя сегодня столько свободного времени?
Ань Цзе был человеком опытным, поэтому умел нести полнейшую чепуху с естественным выражением лица:
– Сегодня занятий нет, вот я и решил съездить в больницу, проведать детишек, – непринуждённо подмигнув, ответил он.
Глаза Хуанци, словно ножи, пронзительно описали круг по его лицу. Затем доктор, будто что-то вспомнив, злобно окинул Ань Цзе взглядом, широко шагнул, обходя его, и спешно бросился в сторону палаты Шэн Яо. Добившийся успеха в своём заговоре Ань Цзе вскинул брови, наблюдая за уходящим доктором, после чего бросил двусмысленный взгляд в противоположную сторону и улыбнулся.
И действительно, прошло всего ничего, а до него уже донёсся звук. Хуанци использовал всю прелесть, богатство и изящество китайского языка, обрушив на голову* Шэн Яо нескончаемый поток наставлений. Отбросив всякое приличие, Ань Цзе, комфортно устроившись в коридоре, слушал его речь. Будучи человеком, который непосредственно работает с языком на профессиональном уровне, он не мог удержаться от похвалы доктора Хуана и искренне восхищался его высоким уровнем владения китайским языком: «Да вы только послушайте, он орёт так долго, но за всё время ни разу не перевёл дыхания, так ещё и ни одного слова не повторил!»
* 狗血喷头 (gǒuxiě pēntóu) – обрызгать голову собачьей кровью, обр. ругаться на чём свет стоит.
Покончив с сочувствием, Ань Цзе достал из кармана пару монет, купил в автомате бутылку воды и вернулся в пустую палату Цзян Ху. Как тот и велел, он оставил дверь полуоткрытой, положил подушку и вздыбил одеяло. Затем он сел рядом с кроватью, взял журнал и, попивая воду, принялся его листать.
Чуть позже Хуанци в самом деле прошёл мимо и действительно бросил взгляд на полуоткрытую дверь. Ань Цзе показал указательным пальцем на кровать и подмигнул, но Хуанци не стал обманывать их ожиданий: внутрь не зашёл и так ничего и не заметил. Холодно хмыкнув, он просто вернулся в свой кабинет.
«Что ж, признаю. Цзян Ху, этот обжора, умеет весьма искусно строить козни».
Прошло довольно много времени, прежде чем Цзян Ху пришёл обратно. Тихонько заглянув в палату, он пригнулся и шёпотом спросил:
– Дядя Ань, доктор Хуан вернулся в свой кабинет?
Ань Цзе кивнул: «Да что ты опять затеял?»
– Мне нужен Шэн Яо, – сказал тот и сразу же убежал. Он даже не успел зайти в палату.
Задержав взгляд в том направлении, куда побежал Цзян Ху, Ань Цзе в сердцах тяжело вздохнул: «Хуанци, эх, Хуанци, ты и правда такой близорукий, хотя, может, у тебя просто глаукома или катаракта? Тот парнишка хоть и беспокойный, но всё же знает меру; но вот этот, что тебя совсем не заинтересовал, оказался довольно опасным экземпляром. Если не будешь осторожен, того и глядишь, крыша твоей больницы рухнет!»
Не зря ведь говорят, что люди на опыте умеют сохранять спокойствие. Ань Цзе тяжело вздохнул, но уже в следующий момент продолжил листать журнал, положив ногу на ногу с таким видом, будто всё это его вовсе и не касается.
Что? Кое-кто ещё недавно говорил, что присмотрит за кое-кем? Когда это такое было? Ай-яй, видите ли, с возрастом память уже не та.
Не успел Шэн Яо отойти от шока после нашествия Хуанци, как увидел, что дверь его палаты резко распахнулась. К нему воровато прокрался человек, глаза Шэн Яо округлились… Потому что втихаря вошедшим оказался, судя по слухам, гуляющим по больнице, самый послушный пациент!
Цзян Ху жестом призвал его к тишине, после чего закрыл дверь.
– Я уже всё разузнал, у доктора Хуана скоро операция. По моим расчётам, после того как успокоится, он пойдёт готовиться к ней. В ближайшее время он не придёт сюда.
«Только посмотрите, как он подготовился, – хотя на самом деле Шэн Яо хотел спросить: – Откуда ты знаешь, что именно от меня он ушёл раздражённым?»
– Живее, помоги мне выяснить: рядом с остановкой шестого маршрута есть зоопарк, или может какая-нибудь ветклиника, ну или место, как-то связанное с животными?
Шэн Яо вырос в этом городе, поэтому знал очень хорошо все дороги. Он тут же уверенно заявил:
– Не знаю насчёт ветклиники, но конечная остановка шестого маршрута – это зоопарк.
– Пусть проверят, за последнее время никто из сотрудников вдруг внезапно самовольно не покидал рабочее место? Женщина, длинные волосы, около тридцати лет, худая, плохо ладит с окружающими.
– Я поговорил с малышом, пострадавшим на девяносто седьмом маршруте. Он контактировал с подрывательницей и сказал, что от неё исходил резкий животный запах.
Глаза Шэн Яо вдруг округлились:
– В деле о резне использовался анестетик. Сказали, что его применяют исключительно для обездвиживания животных, а действующее вещество – это М99. Неужели взрывы и резню устроил один и тот же человек?! – Шэн Яо тут же открыл ноутбук, где уже была на видеосвязи Ань Инин, и быстро объяснил ей все выводы, к которым они пришли.
Та мгновенно отложила материалы дела и сразу позвонила в зоопарк.
Цзян Ху оцепенело замер, его брови хмурились всё сильнее и сильнее:
– Невозможно, абсолютно невозможно! Эти преступления не мог совершить один и тот же человек!
Через некоторое время Ань Инин добилась результата и сообщила людям, находящимся по обе стороны от экрана:
– Нашли! Чжэн Юйцзе, женщина, тридцать два года, присматривает за африканскими львами, разведена. Сотрудники зоопарка сообщили, что за последнее время было утеряно очень много высокоэффективных анестетиков, а вместе с ними пропали и специальные пистолеты для применения препарата. Дело о краже возбуждено, но результатов пока нет… кроме того…
– В чём дело? – раздался голос Шэнь Еси.
– Где-то полгода назад в небольшом кинотеатре была давка, может, слышали об этом?
– Тот небольшой, но небезопасный кинотеатр, что в пригороде? – Су Цзюньцзы как раз толкнул дверь, когда услышал последнюю фразу. – Говорят, там неплохо, показывают старые плёночные фильмы. Он находится довольно далеко, поэтому дешёвый, а в самом помещении не соблюдается техника безопасности.
– Именно тогда же Чжэн Юйцзе поехала в пригород к бывшему мужу, чтобы забрать пятилетнюю дочь. Девочка сказала, что хочет посмотреть фильм, в попытке сэкономить выбор пал как раз на тот маленький кинотеатр. В помещении начался пожар, хотя открытого возгорания и не было, но поднялось много дыма. Люди запаниковали. Аварийный выход оказался сломан, они не смогли открыть дверь, возникла толкучка, переросшая в давку. Трое человек получили серьёзные травмы, ещё десять лёгкие, но одну девочку затоптали насмерть, – Ань Инин сделала паузу. – Это была её дочь.
Долгое время никто не проронил ни слова, в итоге Шэн Яо тяжело вздохнул:
– Инин, удалось найти адрес Чжэн Юйцзе? – спросил Цзян Ху.
Шэнь Еси не удержался и выплюнул всё, что скопилось у него во рту:
– Кашица, помереть хочешь? Нет бы чтобы хорошенько отлежаться, ты всё зачем-то порываешься убежать!
Случается так, что ненависть и нравственность сплетаются вместе; бывает так, что кошмар и реальность становятся единым целым; но иногда истина и ложь не отделимы с самого рождения.
Трещины разбитого сердца заполняет горе. Когда демоны визжат, а божества лишь молча вздыхают, нет никого, кто бы смог точно измерить глубину мрака человеческой души. Мы сосуществуем в очень тесном пространстве, вечно толкаемся и вредим друг другу.
Общество подобно воде, где температура вечно колеблется от нуля до ста градусов. Сердца некоторых холодны, будто железо; у других они наполнены нежностью; но есть и те, в чьих душах разгорается пламя мрака. Так кто же оказался предателем? И как вообще всё устроено в этом мире?
Выслушав выводы Ань Инин по расследованию, Цзян Ху поднялся и повернулся, намереваясь уйти. Шэн Яо тут же окликнул его, останавливая:
– Пойду переоденусь и сбегу, – Цзян Ху скорчил рожицу. – Я хочу повидаться с этой многоуважаемой дамой.
Шэн Яо вдруг ощутил, как внутри забурлила кровь: «Сбежать?! За все эти годы, первым, кто осмелился сбежать из-под надзора демонюги доктора Хуана, оказался никто иной, как мой юный коллега? Вот уж действительно, новорождённый телёнок тигра не боится*! Воистину, Земля завращалась так быстро, что теперь уж и не отличишь лево от права, а солнце вот-вот взойдёт на западе!»
Шэн Яо тут же отбросил все свои манеры и приличия:
– Погоди-погоди, герой! Возьми меня с собой!
* 初生牛犊不怕虎 (chūshēng niúdú bú pà hǔ) – «новорождённый теленок тигра не боится», обр. в знач.: о молодёжи, совершающей необдуманные и дерзкие поступки, не задумываясь над их последствиями; не имеющий опыта не боится нового дела.
Даже усевшись в машину Ань Цзе, Шэн Яо всё ещё ощущал нереальность происходящего: «Да очевидно же, что этот побег доктор Цзян спланировал заранее. Одежда, неприметная дорога к выходу, удачно выбранный момент… Надо бы записать эту историю, со временем она станет классикой для наших потомков…»
– Скажи честно, герой Цзян, ты спланировал это ещё в день своей госпитализации? – сгорая от стыда, спросил он.
– У меня под подушкой лежит копия актуального графика работы доктора Хуана, как вернёмся, могу тебе одолжить.
– Кашица, ты самая настоящая катастрофа! За столь короткое время заставил меня нанести обиду сразу двум людям. Хуанци это ещё куда ни шло, всё же я не работаю в отрасли, где высок риск опасности, поэтому шанс попасть к нему в руки крайне мал. Главная проблема – ваш командир Шэнь.
– Всё в порядке, дядя Ань, – спокойно ответил Цзян Ху. – Я изучил социально-культурный пласт нашей страны. Согласно теории о культурной нравственности Хофстеде*, Китай считается страной, где очень высокая дистанция власти. Пока есть директор Мо, командир Шэнь не осмелится что-либо тебе сделать, максимум, обругает тебя парой фраз за спиной, но ты этого даже не услышишь.
* Национально-культурный характер Китая по Хофстеде и Холлу характеризуется высокой дистанцией власти, низким уровнем индивидуализма, умеренной маскулинностью и низким уровнем избегания неопределённости (исследование проводилось с 1967 по 1973 год, поэтому эти данные многими исследователями признаются уже неактуальными).
Ань Цзе долго хранил молчание, но потом всё же тихо-тихо сказал:
– Я определённо точно в прошлой жизни задолжал тебе очень много денег.
Шэн Яо похлопал Цзян Ху по плечу со словами:
– Герой никогда не раскрывает свои способности. Отныне я буду следовать за тобой… Вот только, успеем ли мы вернуться к тому моменту, как старина Хуан закончит операцию?
Цзян Ху молча посмотрел на него полным жалости взглядом. Холод пробрал Шэн Яо, дрожащим голосом он спросил:
– Хочешь сказать, мы не успеем вернуться?
Без лишних слов Цзян Ху кивнул.
– Ну конечно, он ведь очень устанет после операции, поэтому сразу же пойдёт домой, ведь так? – с крохами надежды в голосе спросил Шэн Яо.
Цзян Ху очень не хотел его расстраивать, но всё же ответил:
– Доктор Хуан – типичный перфекционист. Перед уходом с работы он в обязательном порядке производит осмотр всех палат, только так он может спокойно пойти домой.
Шэн Яо ощутил острую необходимость долбануться головой об стену*.
* Дословно «биться головой об тофу», китайский мем, который обозначает отчаяние и стыд, при котором хочется обо что-нибудь удариться.
– Раз уж увязался за нами, то вернуться уже не получится… Вообще, лучше просто притворись, будто ты не знаешь, что он совершает обходы, – попытался утешить его Цзян Ху.
«Да разве можно вот так просто притвориться?» – на Шэн Яо скопищем обрушились горечь и негодование.
Тем временем в управлении Ань Инин ещё никогда прежде не приходилось так сильно себя ненавидеть за то, что ляпнула, не подумав. В тот момент, когда Цзян Ху спросил, а Шэнь Еси ещё не успел среагировать, она машинально отыскала нужный адрес и назвала его вслух. В итоге она испытала не себе презрение Ян Мань, а Шэнь Еси окрестил её таким взглядом, что полоска XP мгновенно начала опускаться.
– Может, они просто решили уточнить адрес, но по факту никуда не пойдут? – попытался уцепиться за лучик надежды Су Цзюньцзы. – Кроме того, разве Ань-лаоши не сними? Он же не позволит этим двоим наделать глупостей, ведь так?
Ань Инин подскочила и тут же направилась к выходу.
– Мой пустоголовый папуля тоже там? Это же ужас! На него ни в коем случае нельзя полагаться! Если понадеешься на него, то он даже после смерти не удосужится штаны на тебя натянуть!
Без лишних слов Шэнь Еси последовал за ней.
– Эта девчушка хоть и росла в образованной среде, но с каждым днём становится всё заносчивее и грубее. С нетерпением жду, когда же она наконец пополнит армию засидевшихся в девках женщин, – со вздохом сказала Ян Мань.
Су Цзюньцзы вдруг ощутил себя слишком старым для всего этого.
Ань Цзе оправдал всеобщие ожидания и в действительности оказался ненадёжным человеком. Ведя машину, он со смаком вкушал, как двое позади рассуждали о деле.
Шэн Яо, судя по всему, больше волновало дело о резне, поэтому он сказал:
– Если твои выводы верны, то хоть социум и оказал на преступницу довольно сильное влияние, всё же она не превратилась в жестокого убийцу. Она даже испытывает угрызения совести, а это значит, что есть вероятность спокойно задержать её. Но вот убийца, что устроил резню… Ты говорил, что он крайне радикальный, озлобленный и жестокий человек. Почему мы до сих пор не получили никакой информации о подобных людях?
– Может, подрывница и убийца вместе? Или же у них отношения по типу хозяина и слуги? Либо же отношения иного рода?
Изначально Цзян Ху думал также, но, услышав рассуждения Шэн Яо, его глаза вдруг округлились:
– Дядя Ань, езжай быстрее. Мне… мне в голову пришла одна идея!
Я вернулась… Первый учебный день такой утомительный
Молю, пожалейте меня, плак-плак~~~
Перевод с китайского языка: Texxi Shekk
Тгк переводчицы: Изысканные мелодии редко поют хором~