Настоящий друг (2021)

У многих в детстве были воображаемые друзья. Мы никому о них не рассказываем, а сами они уходят тихо и незаметно — только и остаётся вспоминать… при случае. Так и я не вспомнил бы об Олеге, если бы не отец: он попросил меня помочь разобрать хлам в гараже, который наконец-то надумал продавать.

Давно пора! С тех пор, как он продал машину, прошло лет пятнадцать, если не больше, и гараж просто превратился в огромную кладовку. А что наши граждане хранят в кладовках? Правильно, всякий хлам, который уже не вмещается в домашние шкафы.

К мусорному дню я подготовился основательно: притащил огромный термос, купил нарезки и овощей, достал из своей кладовки наконец-то дождавшуюся своего часа «нежалкую» одежду и зарядил блютуз-колонку. Ай да я! Отец хмыкнул, но ничего ехидного придумать не смог.

Встреча с прошлым принесла смешанные чувства: некоторые вещи вызывали натуральное отвращение — какого чёрта родители не выкинули эту дрянь сразу?! Теперь это развалилось, расползлось и уделало собой соседей. А некоторые находки были довольно милыми, например, мой старый школьный рюкзак с формой. Видимо, родители планировали отдать его кому-то, подготовили — но что-то не сложилось и вещи так и не дождались нового хозяина.

Но таких было немного: в вопросе моего снабжения мама всегда была женщиной практичной, поэтому быстро и пристраивала, и забирала вещи. А общительность и умение ладить с людьми помогли ей организовать во дворе нашей первой квартиры чуть ли не фримаркет.

Поэтому к моменту, когда я вырос, у нас остались только самые мои любимые книги — я велел беречь их для внуков — и несколько игрушек, маме на память. Весь остальной хлам — результат кропотливого накопительства родителей, всё, что нажито непосильным…

— Даня, иди сюда! — Прервал моё мысленное ворчание отец. — Смотри, кого я нашёл!

От этого «кого» мне стало слегка не по себе.
Я осторожно выбрался из лабиринта вещей, гадая, что меня ждёт. Надеюсь, не труп хомяка, сбежавшего, когда я учился в четвёртом классе, и не мумия вечно болеющего одноклассника, о котором в какой-то момент перестали приходить новости.
— Смотри, твой Олежка! — Он, сияя, протянул мне находку.
Я выдохнул: Олег — это игрушечный ослик, с которым я много-много лет практически не расставался. Помню, что сначала он как бы возил меня в тележке, но была ли она заводской?..
— Пап, а это ты сделал Олегу тележку? Ну, когда я совсем мелкий был.
— Хм… Вообще не помню! Ты бы ещё спросил, как он к нам попал!
— В смысле? Я был уверен, что он достался мне новым!
— В этом-то плане да, эта игрушка твоя, и только твоя. Но вообще-то мы заказывали по каталогу другую, а приехал осёл. Была ли с ним тележка? Да бог его знает, может, и была. Мы так боялись, что ты расстроишься — ты ведь так просил лошадку! — что больше ни о чём не думали.
Лошадку? Надо же! Получается, когда-то я любил лошадей. Чего только не узнаешь благодаря ослу!
Олега я любил. После того, как тележка стала меньше меня, отец убрал её, и я просто таскал игрушку с собой. Я потрогал небольшое пыльное тельце: снаружи ослик был мягонький, но в глубине, видимо, была пластиковая форма. Поэтому он и стоял хорошо, и на ощупь был приятным. Отдельным восторгом были, конечно, уши: когда мне довелось погладить живого осла, я довольно заявил: «Мама, он прямо как Олег!» Посетители зоосада нас не поняли, но что с них взять?
Не спорю, сейчас имя Олег для игрушечного осла и мне казалось странным. А тогда я подумал, что это классно сочетается с криками осла настоящего, услышанными в «Мире животных», что ли.
Мы с Олегом были не разлей вода: я доверял его большим ушам свои маленькие тайны, обнимал его, когда оставался дома один и мне было страшно, отказывался уезжать куда-либо без него — это казалось нечестным по отношению к другу.
— Какой же он всё-таки классный! Умели же делать! — Я сунул Олега под мышку. — До скольких же лет я с ним играл?
Отец задумался.
— Лет до одиннадцати, мне кажется. Мы переехали в эту квартиру, и вскоре ты попросил увезти его куда-нибудь.
Вот так новость! Я сам отказался от друга? Вообще не помню!..
— Но выкидывать его сразу я не стал: мало ли, передумаешь — и отнёс сюда. Что, потащишь к себе?
— Да, заберу домой, поностальгирую. С ним же столько связано!
— Это точно, — рассмеялся отец. — Только пропылесосить не забудь.
Я зашёл домой.
— Жена, я не один, а с Олегом! Встречай!
Заинтригованная Ира вышла из кухни, поправляя волосы. Увидев, что я один, замерла. Начала присматриваться:
— Так, опять кота притащил?
— Нет, и даже не друга-алкаша, которого оставил за дверью дожидаться твоей милости!
Я вытащил из пакета Олега. Ира засмеялась.
— Это же осёл! Ты правда назвал осла Олегом?!
— Но ему же идёт!
Я пропылесосил Олега и поставил в кресло в зале. Вскоре к нам присоединился Птеродактиль, спасённый мной пару лет назад кот. Увидев игрушку, он превратился в дугу и зашипел.
— Ты чего, родной? Он тебе не соперник, не боись. Это мой друг детства Олег.
Вечер я провёл, развлекая Ирку рассказами об Олеге.
— Как же такой верный товарищ оказался в гараже? — Удивилась она, когда я закончил.
— Кто бы знал! Я сам не ожидал.
Перед сном я поставил упавшего (полагаю, не без участия Птеродактиля) Олега обратно в кресло и пожелал ему спокойной ночи.
Мне бы это самому не помешало: я никак не мог уснуть, силясь вспомнить причину расставания с другом. Он ведь был не просто игрушечным осликом…
Для меня Олег был таким же мальчиком из плоти и крови, каким был я сам. Он рос со мной, его характер менялся, но неизменным было одно: мы всегда были вместе. «До самой смерти», — сказал однажды Олег. «А если кто-то умрёт раньше?» — удивился я. «Значит, и второму придётся: мы же не можем жить друг без друга!» Я не придал этому особого значения — мало ли пафосных фраз из фильмов мы тогда повторяли? — и вскоре забыл.
Под утро мне всё же удалось уснуть. Мысли о друге сопровождали меня эпизодами из наших приключений, только очень бледными и размытыми — даже не понятно было, кто есть кто.
Придя вечером с работы, я не нашёл Олега. Посмотрел за креслом — не было и там.
— Где Олег? — Спросил я кота, поскольку Ира ещё не пришла.
Кот лениво повел хвостом в сторону балкона. Похоже, утром он успел пронести игрушку раньше, чем Ирка закрыла дверь. Не замечал за ним такого!
— Эх, кот, кот!.. Скоро станешь таким же ревнивым, как Ирка. — Кстати!..
Вспомнив, что не выложил из сумки обожаемую ей клубнику, я поспешил на кухню.
После ужина мы завалились на диван досматривать сериал, и я понял, что вот-вот вырублюсь.
— Ир, я пойду спать. А то знаешь же, что, если усну здесь, спина мне этого не простит.
— Конечно, отдыхай. Я тогда что-нибудь другое посмотрю.
Похоже, я уснул раньше, чем голова коснулась подушки. Мне снился Олег. На этот раз он был один. Вообще один: вокруг всё чёрное, а на него, как на сцене, из ниоткуда падал свет. Олег не вырос и почти не изменился: взъерошенные светлые волосы, крупные зубы и большой нос с широкой переносицей. Другими были только глаза — злые и тёмные. От его взгляда по коже побежали мурашки. Я начал что-то вспоминать, как будто это уже было!..
Олег приближался ко мне, не отводя глаз, которые окончательно заполнились темнотой. Не ребёнок, а демон! Мне захотелось отойти, сохранить дистанцию. Дёрнувшись, я понял, что не могу пошевелиться, — я был связан.
— Ты забыл, да? Забыл! — Провалы глаз приблизились к моему лицу. — А ведь когда-то мы клялись, что всегда будем вместе, только ты и я! Но я тебя прощаю, потому что скоро так и будет. Я убью твою жену и выброшу с балкона шерстяного урода. Никто не должен стоять на пути нашей дружбы.
Я пытался и не мог сказать ни единого слова: где-то в горле билось сердце. Вспомнив, что мне угрожает ребёнок, я снова дёрнулся. На этот раз слишком сильно: стул, к которому я был привязан, опрокинулся, и я полетел спиной вперёд под отвратительный хохот, напоминающий ослиный рёв.
— Даня, Даня! — Ира трясла меня и дула на лицо. — Очнись!
Хрипя, я сел в кровати и вцепился в жену. Ирка гладила меня и повторяла: «Это сон, это просто сон!»
Придя в себя, я посмотрел на часы: шесть утра.
— Пожалуй, я уже не буду ложиться. Лучше побегаю часик, разгоню стресс.
Я поцеловал Иру, проверил, что Птеродактиль, как всегда, храпит на своей лежанке, быстро собрался и вышел. Я вспомнил всё: и почему в первой школе у меня не было друзей, и почему Олег оказался в гараже.
Как именно Олег из ослика превратился в мальчика, я не знаю. Но я был очень рад этому, потому что он был идеальным другом: поднимал мне настроение, успокаивал, разделял все увлечения, говорил, что вдвоём мы можем всё. Единственным его недостатком была ранимость: он очень обижался, когда оставался один, или когда я играл с кем-то другим.
Поэтому, когда классе в третьем у меня появился друг, Олег поставил мне ультиматум: или он, или Андрей. Я пытался убедить его, что втроём нам будет ещё веселее, но Олег начал меня шантажировать. Тогда, конечно, я не знал этого слова, но угрозы, что я останусь один, потому что Андрей не сможет быть всегда рядом, что он не поймёт меня так, как понимает Олег, что никому так, как Олегу, я не нужен и подобные, подействовали. Тем более что всё это происходило в снах, и через несколько недель я начал едва ли не падать из-за недосыпа.
И я струсил. Я испугался одиночества — и под каким-то дурацким предлогом поссорился с Андреем. Тот сам пытался помириться, и не раз, но я сквозь слёзы прогонял его. Мы проучились вместе ещё несколько лет, а потом я перешёл в другую школу. После этого я лишь раз виделся с Андреем, на вступительных экзаменах. Он сказал, что ему до сих пор жаль, что наша дружба не сложилась, потому что он по-прежнему считает меня классным. А я ничего не понял. Не понял, потому что забыл и забил в себя воспоминания об Олеге.
Я смог одолеть его в тринадцать, потому что в новой школе у меня появился Мишка. Не друг — мечта! Он не только воплощал в себе всё хорошее, что было в Олеге, но и дал мне то, благодаря чему я смог победить ревнивца. Мишка как-то смог донести до меня мысль, что я сам по себе классный и мне не нужно быть чьим-то дополнением, чтобы меня ценили. Поэтому, когда Олег снова начал превращать мои сны в кошмары, я не поддался. А наутро после угрозы, что Мишка так или иначе исчезнет из моей жизни, я, не раздумывая, отдал игрушку отцу.
То ли крепкая детская психика залечила эту рану, то ли мне настолько не хотелось думать о предательстве бывшего друга, но память довольно быстро спрятала его глубоко-глубоко, в кладовку моей души. А теперь настало время прибраться и там.
Убедившись, что костёр разгорелся как следует, я бросил в него игрушечного осла.