Культура разложения: 11 художников, для которых плесень — не повод для паники, а источник вдохновения
собрала для вас подборку художников (и иногда по совместительству учёных) вымышленной эпохи разложения:
Лизан Фрейсен и ее «плесневелые» ковры
начнём с Лизан Фрейсен – художницы из Роттердама, которая делает «плесневелые» ковры.
её первым источником вдохновения стали подтёки в садовом сарае. там, где большинство увидело бы повод вызвать дезинфекционную службу, она разглядела картины, буквально написанные природой. в её руках то, что обычно кажется отвратительным и опасным, стало мягким, уютным и красивым. работы Фрейсен – не просто попытка увидеть красоту в разложении, а ещё и кивок в сторону нашей одержимости гигиеной и тотальным контролем.
все ковры она делает вручную в Нидерландах вместе с редкими специалистами по тафтингу. сначала на холст наносится эскиз, а затем Фрейсен тафтинговым пистолетом «встреливает» нити нужных цветов в полотно, слой за слоем собирая круговые узоры, похожие на пятна плесени и воды.
свою внушительную коллекцию фотографий микроорганизмов, которые вдохновили эти работы, она собрала в книге The Living Surface: an Alternative Biology Book on Stains.
одна из её работ, The Fungal Wall, в 2021 году выставлялась в амстердамском ARTIS-Micropia, единственном в мире музее, посвящённом микробам.
но чаще её ковры появляются не в институциях, а в новых домах – чтобы «дать им историю» и воссоединить людей с городской природой и ощущением настоящего дома.
Клаус Пихлер и его социально значимая плесень
австрийский фотограф Клаус Пихлер исследует смертельно опасную красоту плесени в фотопроекте Too Close to Notice. Пихлер работал над серией совместно с медицинским антропологом Марен Желефф и микробиологом Мартином Кирхмайром. проект посвящён растущей противогрибковой и антимикробной резистентности – проблеме, которая, как и сами споры, оказывается ближе, чем кажется.
«Слишком близко, чтобы заметить» задаёт простой, но неудобный вопрос: какой ценой мы получаем идеальные тюльпаны? в центре проекта – Aspergillus fumigatus (аспергилл дымящий), плесень, которая распространяется по миру вместе с луковицами.
для создания фотографий исследователи заказывали луковицы у голландских поставщиков, брали мазки, культивировали споры в чашках петри и помещали выращенные колонии поверх изображений цветущих тюльпанов из каталогов. так в одном кадре встречаются и декоративный цветок, и его невидимый «пассажир».
а нам-то какое дело до этого пассажира? вот пример: в 2009 году в нидерландской больнице врачи столкнулись с инвазивным аспергиллёзом, не поддающимся лечению. источник устойчивого штамма оказался неожиданным – клумба с тюльпанами в больничном саду. споры грибка попадали в лёгкие пациентов напрямую из промышленно обработанных луковиц.
проблема в том, что после многолетнего использования азолов в тюльпановой индустрии грибок выработал устойчивость к тем же противогрибковым препаратам, что применяются в медицине. по сей день аспергилл дымящий остаётся наиболее частой причиной инвазивных грибковых инфекций у людей с ослабленным иммунитетом.
в 2022 году – в том же году, когда вышел проект, – ВОЗ включила Aspergillus fumigatus в список приоритетных грибковых патогенов. снимки Пихлера подчёркивают очевидную, но часто игнорируемую связь: здоровье человека неотделимо от сельского хозяйства, экосистем и методов производства. чрезмерное использование препаратов в одной сфере неизбежно возвращается к нам в другой.
веганы знают об этой связи не понаслышке: промышленное животноводство – один из ведущих драйверов антибиотикорезистентности. животным систематически дают антибиотики, чтобы они могли выживать в тяжёлых условиях интенсивного содержания и оставаться «эффективными» с точки зрения производства. в итоге устойчивость бактерий к препаратам растёт – и возвращается к нам через еду.
к слову о еде: Пихлер исследует связь между личными пищевыми отходами и глобализированной системой производства еды в серии «Одна треть» (2011).
в замысловатых натюрмортах гниющие продукты превращаются в почти абстрактные композиции. проект показывает не только сам факт порчи, но и масштаб проблемы фудвейста, выходящий за пределы срока годности и ведра под раковиной.
каждое изображение сопровождается подробной подписью: сорт, место происхождения, способ выращивания, расстояние транспортировки, углеродный след, потребление воды, цена.
например, клубника сорта «эльсанта» из Вероны: 741 километр пути, 0,35 кг co₂ на килограмм, 348 литров воды и почти восемь евро за килограмм. за каждым подгнившим продуктом стоит длинная цепочка ресурсов.
Пихлер работал над проектом девять месяцев. он покупал продукты и позволял им гнить у себя в туалете, сосуществуя с запахами, плесенью и разложением. увожаемый уровень коммитмента!
с одной стороны, «Одна треть» говорит о крайних масштабах пищевых отходов, с другой возвращает каждому продукту его историю. заимствуя эстетику рекламной фотографии и барочных натюрмортов с их темами изобилия и мимолетности всего живого, проект напоминает о том, что мы разучились ценить еду и вообще мало знаем о ней благодаря современной фуд-системе.
Honorable mentions: работа визажистки Магдалены Марии Дибиц
Антуан Бридье-Нахмиас и его волшебная контаминация
сегодня Антуан – доцент университета Париж Дидро, а в далёком 2013-м, когда его Tumblr-блог Magical Contamination заметили в медиа, он был PhD-студентом в области молекулярной патологии и вирусологии. по ссылке выше – небольшая коллекция изображений чашек Петри с причудливыми паттернами микроорганизмов.
Бридье-Нахмиас намеренно пустил проект на самотёк: как подсказывает название, «магия» здесь возникает из двух базовых условий ферментации (и гниения) – подходящей среды и времени, остальное – случайность. о его работе в 2020-х ничего не известно, но одно можно сказать точно: Antoine Bridier-Nahmias walked so Dasha Plesen et al. could run.
Даша Плесень и её инстаграмная тёзка
московская художница Дарья Федорова пошла дальше. если Бридье-Нахмиас исключительно наблюдал за естественным «творчеством» плесени, то Федорова (aka @dashaplesen) намеренно вмешивается в этот процесс ради создания яркой картинки. её сотворчество с плесенью – это смешивание микроорганизмов с искусственными добавками, замедляющими их рост: так рождаются насыщенные цвета, сложные структуры и почти потусторонние композиции из ворсинок, спиралей и слизистых форм.
«мы все плаваем в океане крошечных спор и организмов, вдыхаем их и переносим на поверхности кожи и внутри тела. меня заинтересовала эта параллель между физическим миром, который мы можем видеть и осязать, и другим – тоже физическим, но как будто метафизическим, невидимым, существующим где-то между слоями воздуха, вибрациями, энергиями, природой», – говорит Федорова в интервью Colossal
создание каждой работы занимает несколько недель, многие процессы художница охотно демонстрирует в инстаграме. за несколько тысяч долларов вы можете заказать у неё свой «портрет» или поехать на её арт-ретрит в Испании этим летом (но имейте ввиду, что даже за 3990€ вас не обеспечат веган питанием и материалами для творчества))).
Honorable mentions: шрифт-мицелий Hypha
Time is one of the essential tools in the hands of an artist co-creating with nature («время – один из главных инструментов в руках художника, который творит вместе с природой») – такой заголовок предваряет манифест Федоровой на её сайте. увы, не все современные художники понимают прелесть такого подхода. некоторые выращивают плесень за считанные минуты при помощи ИИ (Федорова тоже использует его, но не в качестве единственного инструмента). совсем другое дело – Hypha, генеративный шрифт, созданный на базе алгоритма, имитирующего рост грибов.
Трейси Дебенпорт и её sci-art
микробиологиня Трейси Дебенпорт создала свой проект Under the Scope на стыке науки и искусства. через изображения, полученные с помощью микроскопа, Дебенпорт пытается подчеркнуть особенную красоту микроорганизмов, которые нередко имеют дурную славу (не столько из-за реальной опасности, сколько из-за коннотаций понятия «плесень»).
«когда я увидела Aspergillus flavus (патогенную плесень) под микроскопом, я влюбилась», – рассказывает Дебенпорт изданию It’s Nice That.
с тех пор она последовательно переосмысляет образ микробов, напоминая, что плесень и дрожжи играют ключевую роль в экосистемах, хотя об этом редко задумываются вне научной среды. для Дебенпорт важно не только распространять научные знания, но и вызывать любопытство, формируя более тёплое отношение к микромиру.
она обращает внимание на простой факт: большинство людей ассоциируют плесень с загрязнением и болезнями, хотя полезных видов значительно больше, чем вредных. именно плесневые грибы участвуют в переработке сложных питательных веществ, делая их доступными для других организмов, особенно растений.
её работы – это попытка восстановить баланс восприятия: показать «истинную красоту» плесени и, возможно, даже вдохновить кого-то на интерес к науке.
Элин Томас и её Петри-пушистики
выращивать плесень, как оказалось, можно и без участия микроорганизмов – достаточно пялец, ниток, крючка, войлока, бусинок и ворсинок. этим путём пошла английская художница Элин Томас.
грибки и лишайники в её творчестве становятся приятными не только глазу, но и наощупь. больше работ можно увидеть в её инстаграме.
Honorable mentions: скоби арт от Fermenta Lab
Кэтлин Райан и её роскошь гниения
соблазн и отвращение, изысканность и излишество – вот темы, которые волнуют американскую скульпторку Кэтлин Райан. в своей продолжающейся с 2018 года серии «Плохие фрукты» она сталкивает красивое с гротескным, создавая оверсайз скульптуры подгнивших фруктов.
но есть нюанс: «плесень» у Райан состоит из драгоценных и полудрагоценных камней – малахита, опала, дымчатого кварца. они имитируют зелёную гниль (наш любимый пенициллин!), покрывая фрукты, увеличенные в несколько раз по сравнению с оригиналом. те же приёмы и мотивы появляются и в других её работах, от Screwdriver до Jackie: яркая кожура проступает сквозь слои «плесени» на разрезанном лимоне, бело-зелёный налёт захватывает гроздья вишни, разноцветные наросты выползают из ухмыляющейся тыквы-фонаря.
используя традиционно «красивые» материалы для изображения разложения, художница иронично переосмысляет сами категории ценности и желания – и то, как предметы вообще начинают что-то значить и накапливать историю.
Алиция Козловска и её красота повседневности
разложение интересует её меньше, чем других в этом списке, но способность лимонов эстетично плесневеть не ускользнула и от польской художницы Алиции Козловской. впрочем, работает она в совсем другой технике: создаёт свои «испорченные» фрукты с помощью шитья и вышивки.
в её практике повседневные предметы становятся носителями незаметной красоты:
«Я хочу, чтобы люди поняли, что искусство существует даже в самых обычных предметах, которые часто остаются незамеченными. Я надеюсь, что зрители по-новому оценят скрытую красоту и творческий потенциал, которые окружают их в повседневной жизни» – говорит она в своем манифесте.
больше работ Алиции можно увидеть в её инстаграме.
Honorable mentions: мама, я вырастил плесень
сообщество в, прости господи, вк, у которого на момент выхода этой статьи 79,2 тысячи подписчиков. в 2015 году его создали студент-медик Сергей Мерзляков и аналитик Никита Петров, и с тех пор поток фотографий испорченных продуктов и заплесневелых предметов быта в предложке только растёт, а администраторы исправно поощряют авторов за «старательность».
Шон Нэш и его коммунальная ферментация
наконец, американский художник Шон Нэш смотрит на мир микробов как на возможность найти общее между людьми и микроорганизмами – и, возможно, чему-то у них научиться. его интерактивные проекты построены на науке и искусстве ферментации, но, в отличие от других произведений в сегодняшнем списке, они почти всегда предполагает участие зрителей.
в проекте they/ them/ their (2015) Нэш намеренно смещает фокус с человека на микробов. используя съедобные ферменты как соавторов, он создаёт скульптуры, которые живут, пузырятся, меняются и в итоге съедаются. само название отсылает к множественности: мы состоим из микробов не меньше, чем из «собственно» человеческих клеток, и потому всегда уже являемся чем-то большим, чем единичное «я».
эта идея продолжается в других работах. garden variety soda fountain (2017) превращает ферментированные напитки в повод для общения. lactobacillus amongus (2017) собирает закваски местных пекарей, превращая их в живые портреты, как самих людей, так и микробных сообществ, которые они выращивают. а krautsourcing (2019) строится вокруг коллективного приготовления квашеной капусты, превращая ферментацию в способ совместного познания.
во всех этих проектах Нэш предлагает смотреть на микробные сообщества как на форму социальной организации: гибкую, взаимозависимую, основанную на обмене. его творчество – попытка представить, как могла бы выглядеть человеческая жизнь, если бы мы научились быть немного больше похожими на бактерии.